Утро для Марины началось с тяжёлым чувством усталости, будто вся неделя выжала из неё последние силы. Она так изнемогла за эти дни, что ни муж, ни его мать не смогли вытащить её из постели раньше полудня.
Зачем именно приходила свекровь с утра, Марина так и не разобралась. Её супруг, Артём, лишь отмахнулся, пробормотав, что всё уже улажено без её участия. Ну и пусть, ей так даже легче. Последние месяцы отношения с его матерью стали холодными и колючими, каждая держалась за своё мнение, не желая уступать ни на шаг. Даже уговоры Артёма не могли растопить эту ледяную стену между ними. При нём они, конечно, изображали дружелюбие, но напряжение оставалось, тяжёлое и давящее. Поэтому Марина только обрадовалась, что обошлось без её вмешательства. Зато она выспалась, ощущала прилив бодрости, а после горячего душа и вовсе готова была горы свернуть. Только голод напоминал о себе настойчивым нытьём в животе. Артём, как водится, смёл всё съестное из холодильника, оставив ей лишь корку хлеба да надежду на собственную смекалку. Долго думать она не стала — решила пожарить омлет. Яиц на полках не оказалось, но Марина знала, где их раздобыть без труда.
Схватив миску с остатками овсяных хлопьев для приманки и набросив на плечи тонкий плед, она вышла на задний двор. За низеньким заборчиком притулился их самодельный голубятник, сооружённый пару лет назад. Марина цокнула языком, заметив, что дверца опять на запоре. Артём в который раз забыл выпустить птиц. Она не раз твердила ему об этом утреннем деле, но он то ли не слушал, то ли нарочно пропускал мимо ушей. Вот и сейчас голуби томились взаперти, а как только она отодвинула засов, они с гулким хлопаньем крыльев вырвались на свободу. Насыпав им хлопьев на землю, Марина пригнулась, шагнула внутрь и принялась обшаривать гнёзда. Собрала несколько яиц и уже повернулась к выходу, как вдруг до слуха долетел голос мужа. За тонкой перегородкой находилась его маленькая столярная, где он мастерил всякие поделки из дерева. Обычно оттуда доносились звуки инструментов, но сейчас слышался лишь его голос, приглушённый, но различимый. Судя по интонации, он говорил с кем-то по телефону.
Марина остановилась, невольно прислушиваясь. «Да не переживай, завтра всё решится, с ней уже будет конец», — произнёс он с беспокойной дрожью в тоне, от которой у неё внутри всё сжалось. Она на цыпочках подвинулась ближе к перегородке, но больше ничего не уловила. И всё же этих слов хватило, чтобы её мысли закружились в тревожном хаосе. О ком он говорил? Почему именно завтра? И с кем вёл эту беседу? Страх острой иглой кольнул в груди. А вдруг это о ней? Может, он задумал избавиться именно от неё? Зачем? Ответ всплыл сам, горький и очевидный. Ради её накоплений и этого дома. Ведь именно она тянула их семью, зарабатывая больше, и дом приобрела на свои деньги, хотя идея принадлежала Артёму.
Марина никогда не стремилась жить за городом, в этой уединённой тишине. Но Артём умел расписывать будущее так ярко, что отказать было невозможно. «Мариш, ну зачем нам эта городская круговерть? Сидеть в бетонной клетушке, слушать, как соседи бранятся через стену, и бояться звук прибавить. Здесь, в пригороде, настоящая свобода! Свой клочок земли, чистый воздух, пруд в двух шагах, поля вокруг, красота неземная! Подумай только, как нам будет хорошо! А детям нашим, когда подрастут? Носиться по траве без обуви, играть с животными, рвать ягоды прямо с кустов, огурцы с грядок таскать». Он говорил так увлечённо, с такой искрой, что Марина и сама загорелась мечтой. Городскую квартиру продали без заминки, дом искали чуть дольше, но когда нашли, радость переполнила их до краёв. Место и впрямь оказалось чудесным, да ещё и в получасе езды от города. Единственный минус — свекровь, обосновавшаяся в этом же посёлке, через несколько улиц. Но тогда Марина об этом даже не задумывалась. Она с головой ушла в переезд и обустройство их нового уголка. Артём занялся садом, а она неожиданно нашла себя в разведении голубей. У неё были и почтовые, и декоративные, и простые деревенские — не для забавы, а для яиц и птенцов на продажу. Завели и кота, и пса. Кот Барон явился сам, дерзкий и сытый, а через неделю притащил за собой выводок из четырёх котят, чёрных, как смоль. А пса по кличке Гром Марина подобрала на обочине шоссе. Какой-то бессердечный водитель сбил его и оставил умирать.
Артём тогда ворчал, что она приволокла в дом еле живое существо. Свекровь и вовсе устроила скандал, требуя убрать собаку подальше.
— Да вы совсем рехнулись! У вас уже пять кошек по двору шастают, на кой вам ещё и пёс? Да и какой с него толк? Не факт, что он вообще оклемается. Жалко тебе зверя? Ну так отвези к ветеринарам, пусть сделают, что надо, чтоб не мучился. Это и милосерднее, и карману легче.
Марина тогда вспыхнула от злости и не смогла промолчать.
— А вы за наш карман не беспокойтесь. Если уж на то пошло, проще вас с нашего иждивения снять, чем пса на улицу выставить.
Свекровь только ахнула от возмущения. Марина коснулась темы, которую они долго обходили молчанием. Мать Артёма уже не первый год тянула из их семьи деньги — то на ремонт крыши, то на отдых у моря, то на какие-то свои прихоти. Марина обычно терпела, но в тот раз чаша переполнилась.
— Наглая какая! А я её как родную приняла, а она мне каждый рубль в лицо суёт! — возмущалась свекровь, чуть ли не до слёз.
С того дня их отношения окончательно испортились. Хорошо хоть Артём поддержал жену. Побурчал, конечно, за резкость, но смирился и попросил мать не вмешиваться в их жизнь.
И вот теперь этот подслушанный разговор. Значит, он всё-таки не смирился. Решил просто убрать её с пути и завладеть всем. Весь день Марина держалась подальше от мужа, бродила по дому и двору, молчаливая, как призрак, а спать улеглась раньше обычного. Артём, конечно, заметил её странное поведение и начал выспрашивать.
— Мариш, что с тобой стряслось? Ты сама на себя не похожа. Выкладывай, что гнетёт?
Она отмахнулась, соврав, что Грому стало хуже.
— Да ну, я же утром к нему заходил, он и хвостом вилял, и миску опустошил в два счёта. Может, ты сама себя завела зря?
Марина ничего не ответила, и он не стал настаивать. Лишь пожал плечами и вскоре тоже отправился спать. Артём уже похрапывал, уткнувшись в подушку, а она так и не смогла сомкнуть глаз до утра. Лишь под утро ненадолго провалилась в дрёму, но тут же вскочила от резкого аромата свежесваренного кофе, разлившегося по дому. Артём уже суетился на кухне, и едва она появилась в дверном проёме, поманил её к столу.
— Давай, заспанная, вставай. Я тебе уже кофе сварил, как ты любишь.
Он поставил перед ней чашку и уселся напротив с такой же в руках.
— Артём, а сахар? Ты же знаешь, я горький не пью, потом голова трещит. Достанешь?
Пока он отвернулся к шкафчику, Марина молниеносно поменяла чашки местами. Артём ничего не заметил и опрокинул свою порцию одним махом. Она же сидела, не отрывая от него глаз, но ничего необычного не происходило. А через несколько минут он повернулся и чуть не столкнулся с ней нос к носу.
— Марина, ты меня в гроб загонишь, — бросил он, хмуря брови. — Чего ты весь день за мной таскаешься, как приклеенная? Куда я, туда и ты. И смотришь так, что спина холодеет.
Она только плечами повела, не отводя взгляда.
— А ты как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?
Артём кашлянул, потёр затылок.
— Да вроде всё в норме. Но если ещё пару раз так на меня наткнусь, точно сердце не выдержит. Мариш, что за дела? Почему ты за мной ходишь, как тень за пятками?
Она криво улыбнулась, скрестив руки на груди.
— Уж больно ты в точку попал с этим сравнением. Да вот, жду, когда начнёт действовать.
— Что действовать? — он явно опешил, нахмурившись ещё сильнее.
— То, что ты мне в кофе подсыпал. Я за решётку не собираюсь. Вот и слежу, чтобы скорую успеть вызвать, если что пойдёт не так.
Он замер на месте, а потом плюхнулся на ближайший табурет. Потёр виски, провёл ладонями по лицу, словно отгоняя усталость.
— Марин, а у тебя температура не поднялась? С чего ты решила, что я тебе что-то подмешал? Откуда в твоей голове такие дикие фантазии?
Она отступила на шаг, а затем решилась выложить всё начистоту.
— А я подслушала твой разговор. Слышала, как ты собираешься со мной покончить. Только не выйдет, Артём, понял? Я ещё всем назло поживу, и не таких переживу.
На его лице мелькнула задумчивость, а потом он вдруг расхохотался так, что чуть не свалился с табурета. Смех раскатисто разнёсся по комнате, отражаясь от стен.
— Ну ты и жжёшь, Марина! Просто кладезь выдумок! Это ж надо так всё перевернуть с ног на голову!
Она даже обиделась на такую реакцию, но ответить не успела. В этот момент к их дому подъехала машина, коротко просигналив. Артём, отдышавшись от смеха и смахнув выступившие слёзы, поднялся, обнял упирающуюся жену за плечи и потянул к воротам. Из машины вышли трое — мужчина, женщина и подросток, мальчишка лет четырнадцати. Они неловко переминались с ноги на ногу у входа, ожидая, пока их позовут внутрь.
— Артём, это кто такие? — Марина недоверчиво сощурилась, упираясь в его руку.
— Пошли, нечего людей на улице мариновать. Сейчас сама всё поймёшь, не торопись с выводами.
Он радушно распахнул калитку, впустил незнакомцев во двор и повёл их к летнему домику, где отлёживался Гром. Когда все вошли внутрь, Марина увидела картину, от которой у неё дыхание перехватило. Мальчишка тихо окликнул пса по имени, и тот, несмотря на хромую лапу, заскулил, пополз к нему, виляя хвостом так, будто хотел сбить всё на своём пути. Парень обнял Грома, не сдерживая слёз, а его родители украдкой вытирали глаза платками. Артём же стоял рядом и улыбался до ушей.
— Я ничего не соображаю, — пробормотала Марина, растерянно переводя взгляд с мужа на гостей.
Он наклонился к ней и тихо пояснил:
— Это настоящие хозяева нашего Грома. Они его искали по всем углам, объявления в интернете расклеивали, по всем чатам и группам разослали. Он для них как член семьи, сам видишь, как привязаны. Я случайно наткнулся на их сообщение и сразу с ними связался. А в столярной я с мамой разговаривал. Она опять ворчала, что мы пса приютили. Вот я и сказал, что скоро всё уладится. Эх ты, моя недоверчивая, вечно себе на уме!
Марине стало неловко за свои подозрения, но в то же время смешно, а больше всего — радостно от того, как всё разрешилось. Грома забрали его родные люди, горячо поблагодарив за заботу. В знак признательности они оставили корзину с домашними соленьями и бутылку наливки. И всё же в душе остался лёгкий налёт грусти. Она успела привязаться к этому лохматому товарищу. Артём заметил её настроение, но не стал ничего говорить, лишь слегка сжал её плечо.
А спустя неделю он окликнул её, едва вернувшись из города.
— Марин, ну-ка подойди сюда!
— Чего тебе? — отозвалась она, поднимаясь с колен и отряхивая руки от земли. Она как раз возилась с кустами смородины, пропалывая сорняки.
— Да подойди, не пожалеешь. Сюрприз для тебя припас.
Она подошла, а он с широкой улыбкой распахнул багажник машины. Там, в просторной коробке, сидели два щенка, маленькие, с блестящими глазёнками, и радостно помахивали хвостиками, будто здороваясь.
— А почему сразу двое? — опешила Марина, не веря увиденному.
— Один для мамы, чтоб не ворчала больше. Пусть займётся чем-то добрым, глядишь, и подобреет.
— А если откажется брать? — забеспокоилась она, прикидывая, как свекровь может отреагировать.
— Ну, тогда у тебя будет пара лохматых друзей. Разберёмся, не впервой.
Свекровь от щенка не отказалась. Напротив, расчувствовалась так, что слёзы выступили на глазах.
— Я всю жизнь о таком мечтала, да всё не складывалось. Сперва родители запрещали, потом муж был против, потом дети, дела, суета. Уже и забыла об этом желании. Спасибо вам, мои дорогие, от души!
Теперь Марина со свекровью больше не ссорились. Они сдружились крепче, чем когда-либо, вместе выгуливали своих питомцев, обсуждали, как лучше их воспитывать, и строили планы на будущее. Все были довольны, особенно Артём. Ведь его самые близкие женщины наконец нашли общий язык, и в доме воцарился долгожданный мир.