Глава 10. Получив обратно свое жемчужное сокровище, Мирел надела его и прикрыла темным платком, чтобы спрятать от чужих глаз. На следующий день она сварила больше еды, приготовила отдельно глиняный горшок с кашей и несколько румяных ячменных лепешек. Еще до полудня она собралась и вышла из дома.
Старика Нахшона держали под замком в помещении у ворот. Городская стража стояла на посту. Один из сторожей был совсем молодой и невысокий, но и он носил меч.
— Где старый погонщик? — спросила Мирел, подойдя к охране.
Серьезный юноша указал на толстую дверь с решетчатым окном. Он открыл ржавый засов. Изнутри потянуло тяжелым спертым воздухом. Мирел поставила горшок с едой к стене у порога.
Старик сидел в дальнем углу с непокрытой головой. Он заметил Мирел и устало зашагал к выходу. Страж резко захлопнул дверь, звякнуло железо. Измученное лицо Нахшона показалось за решеткой окна.
— Я ждал тебя, дочь Мицраима! Почему ты пришла? Хотела посмотреть на безумного? — он затряс решетку руками.
— Я принесла тебе еду, — ответила она.
— Разве тебе не все равно, что будет со мной?
— Я не забуду, как и ты был добр ко мне, как помог господину Эли в пустыне.
— А я помню, когда бедуины связали тебя и оставили в палатке, появились два воина и погнались за мной.
— А как они выглядели? — спросила Мирел, и сердце ее замерло.
— Они были в белой одежде и в руках держали сверкающие мечи. Когда я отдал жемчуг, они пропали, — Нахшон тревожно оглянулся. —Твой Бог послал их защищать тебя! Помолись ему обо мне.
— Чего ты просишь у Эль-Шаддая? — удивилась девушка.
— У меня ничего не осталось: ни семьи, ни богатства, ни честного имени, пусть он и душу заберет мою.
— Если ты попросишь, Всевышний простит тебя! — уверяла Мирел.
— А ты простишь меня? — глаза старика заблестели, и он вытер их засаленным рукавом.
— Там, в пустыне, ты действовал благоразумно. Предупредил об опасности. Не подвергал всех угрозе. Быстро пришел на помощь. Господин Эли мог погибнуть. Ты послушал меня, чтобы нести его. Тебя всегда уважали, как опытного человека. Я думаю, что ты уже наказан, потому что находишься под стражей.
— Что ты принесла? — внезапно спросил он.
— Вареную пшеницу и лепешки.
Он взял теплый горшок, стал есть лепешки, которые лежали сверху, и слезы покатились по его щекам и седеющей бороде.
***
Мирел пошла по улице к дому. Скудная трава на обочине зеленела по-весеннему. Неожиданно ее догнал господин Эли. Из-за последних событий он стал воинственным, как будто его окружали враги и надо было защищаться. По дороге он ничего не сказал, но, придя домой, не начал, как обычно, неторопливо обедать, а заговорил с Мирел громко и обеспокоенно. Ее добрый господин был недоволен, что она вышла одна и ничего никому не сказала. Когда он узнал, что она ходила к Нахшону, он еще больше встревожился. Говорил, что погонщик очень опасен и сошел с ума. Мирел испуганно наблюдала, каким напряженным было его загорелое лицо, как он нервно ходил, как резко звучал его голос.
— Зачем ты разговаривала с погонщиком? — спрашивал он, подаваясь вперед, и она увидела, что его глаза были неприятно расширены.
Она растерялась, но вспомнила, что в книге Царя было написано о врагах. Если человек проявит милость, например, накормит неприятеля, это отметит Царь своим благословением.
— Что плохого я сделала? Разве давать милостыню — преступление? — возмутилась Мирел и скинула с головы на плечи покрывало.
— Ты совершенно не думаешь о безопасности! — он постарался выделить «не думаешь», усиливая слова шагами от стены до стены.
— Когда ты купил меня, я потеряла способность иметь свое мнение? — она не сдавалась.
— Ты постоянно попадаешь в странные ситуации, — устало произнес господин Эли. — Я не могу без конца за всем следить.
Она видела человека, который говорил о своей боли. И причиной страдания была она.
— Прости меня, — сказала Мирел.
— Это легко только сказать, — он замедлил свой шаг.
— Мы можем молиться Всемогущему, чтобы он помог нам прощать, — предложила она.
— Помолись, — согласился Эли.
— Вечный Отец! Прости нас, чтобы мы научились прощать. Мы просим, чтобы ты дал нам мудрость. Как нам относиться к тем, кто причинил нам неприятности, кто обидел или обманул нас, кто ранил наши сердца? Помоги не отвечать злом на зло. Помоги молиться даже за врагов, чтобы они изменились, — произнесла девушка.
— Да будет так, — Эли повторил за ней последние слова.