В XVIII веке в России действовало железное правило: если спишь с императрицей, то непременно богатеешь. Исключений не было. До графа Мусина-Пушкина.
Этот человек умудрился стать единственным неудачником в самой выгодной профессии империи под названием фаворитство. Имея на руках все козыри (знатность рода, европейское образование, красоту и связи), он проиграл партию вчистую. Вместо титулов получил кнут. Вместо поместий лицезрел соловецкую камеру. Вместо золота осталось забвение.
Нет, его погубила не жадность или глупость, а старомодная дворянская честь. В эпоху, когда все продавалось и покупалось, нашелся человек, который знал цену принципам.
Золотая лотерея Елизаветы: как работала система поощрений
Елизавета Петровна была, что называется, благодарной императрицей. Первый бесспорный фаворит в гонке за сердцем цесаревны Елизаветы Алексей Разумовский получил в виде приза миллионы рублей и 60 тыс. крестьянских душ. Красавец из пастухов превратился в графа, обладателя роскошного Аничкова дворца и неисчислимых богатств.
Иван Шувалов, последний и самый долгий фаворит императрицы, тоже мог рассчитывать на царские щедроты. Еще при жизни Елизаветы Шувалову предложили графский титул, сенаторский чин и 10 тысяч крепостных душ в придачу. Парень был настолько скромен, что отказался, но сам факт предложения говорит о многом.
Система работала безотказно: спал с императрицей — получал бонусы. Чем дольше продолжались отношения, тем больше был куш. Всей гренадерской роте Преображенского полка, первой пошедшей за нею в ночь переворота, она пожаловала дворянство, а что уж говорить о тех, кто грел ее постель!
И вот на этом фоне всеобщего благоденствия выделяется одна странная фигура, граф, который остался ни с чем.
Идеальный кандидат: когда все данные природой козыри не сработали
Если бы в XVIII веке существовал кастинг на роль императорского фаворита, Платон Мусин-Пушкин прошел бы его с первого взгляда. Родословная у него была хоть куда: дед предположительно был внебрачным сыном царя Алексея Михайловича, то есть Елизавета крутила роман с собственным двоюродным дядей (но кого это смущало в те времена?).
Образование у графа было европейское, парижское. Внешностью бог не обделил, про него говорили, мол, писаный красавец. Манеры — безупречные. Ум — острый.
К тому же он был "политичным кавалером", владел несколькими языками и считался завидной партией для любой аристократки.
Петр I даже называл его в шутку "господин племянник" и отправлял учиться дипломатии в Европу. В Париже Платон так очаровал всех, что знаменитый Арап Петра Великого Ганнибал писал: если бы не Мусин-Пушкин, "то я бы умер с голоду. Он меня по своей милости не оставил".
Короче говоря, природа и судьба дали Платону все карты на руки. Но он умудрился их все проиграть.
Когда гордость дороже короны: характер, погубивший роман
А проблема была в характере. Мусины-Пушкины считали себя "природными аристократами", и это не было пустым чванством. Они действительно принадлежали к древнейшей знати, которая помнила времена, когда Романовы были еще никем.
Платон унаследовал от отца всё, кроме способности гнуть спину перед властью. Папаша Иван Алексеевич был образцовым придворным подхалимом: целовал руку, которая его била, и готов был хоть на голове стоять ради царской милости. Сын оказался другим.
Когда Елизавета еще была цесаревной и искала сердечных утешений, Платон показался ей интересным кандидатом. Красивый, умный, знатный, вот чего еще желать? Но быстро выяснилось, что этот граф не из тех, кто готов играть роль дворцовой игрушки.
Елизавета привыкла, что мужчины перед ней пресмыкаются. А Мусин-Пушкин мог ей перечить, иногда даже голос повышал. Для капризной принцессы, которая всю жизнь только и слышала "да, ваше высочество", такая наглость была непозволительна.
"Где это видано, чтобы какой-то граф смел спорить с дочерью Петра Великого!" — примерно так рассуждала Елизавета. А граф между тем продолжал вести себя как равный — и это его погубило.
Опасная любовь: романы под надзором тетушки-императрицы
Надо понимать: крутить любовь с цесаревной Елизаветой при императрице Анне Иоанновне было занятием не для слабонервных. Тетушка ревнила племянницу к ее красоте и молодости, зорко следила за каждым ее шагом.
Других фаворитов Елизаветы ссылали на Камчатку (как бедолагу Алешу Шубина, которого даже принудительно женили на местной красавице-камчадалке). Мусин-Пушкину повезло больше, у него были влиятельные покровители. Кабинет-министр Черкасский (на племяннице которого Платон был женат) и его друг Артемий Волынский сумели замять скандал.
Но осадок остался. Анна Иоанновна запомнила дерзкого графа, который посмел посягнуть на ее "собственность", и когда представился случай, припомнила это.
Дело Волынского: когда прошлое бьет по карьере
В конце 1730-х Мусин-Пушкин сблизился с кабинет-министром Артемием Волынским — талантливым государственным деятелем, который мечтал ограничить засилье немцев при дворе. Платон участвовал в обсуждении "Генерального проекта о поправлении внутренних государственных дел", документа, который предлагал дать дворянству больше прав в управлении страной.
Весной 1740 года началось следствие по "делу Волынского". Временщик Бирон решил разделаться с опасным соперником, обвинив его в подготовке государственного переворота. Под пытками соратники Волынского оговаривали друг друга, спасая собственные шкуры.
Но Мусин-Пушкин был не таков. Когда 30 мая 1740 года к нему домой явился начальник Тайной канцелярии Андрей Ушаков, граф повел себя вызывающе. На допросе в Тайной канцелярии о причинах недоносительства отважно заявил:
"Пушкины не доносчики!"
Эти слова стоили ему свободы, состояния и почти жизни.
Анна Иоанновна приговорила графа к четвертованию, но "смилостивилась" и заменила казнь на битье кнутом, урезание языка и вечную ссылку в Соловецкий монастырь. Семья была разорена, имения конфискованы.
Месть императрицы: как Елизавета припомнила старые счеты
Когда в 1741 году Елизавета захватила престол, Мусин-Пушкин ждал освобождения. Ведь новая императрица была его бывшей любовницей! Да и политически он всегда выступал за усиление русского элемента при дворе, за то, за что теперь боролась и сама Елизавета.
Но красавица-императрица оказалась мстительной. Формально она "милостиво простила" всех пострадавших по делу Волынского, но на деле Мусин-Пушкин остался в ссылке. Ему запретили выезжать из деревни и возвращаться к государственной службе.
Хуже того, Елизавета не вернула графу конфискованные имения. Когда его жена Марфа Черкасская обратилась с прошением к канцлеру Бестужеву-Рюмину, тот цинично посоветовал "сделать записку лучшим деревням", и тут же выбил их для себя.
Психология мести понятна: Елизавета не могла простить Мусин-Пушкину то, что он когда-то осмелился с ней спорить. Императрицы не прощают унижений, даже любовных.
Финал в провинции: от столичного щеголя до деревенского богомольца
Последние годы граф Платон Мусин-Пушкин провел в селе Карлинском Симбирской губернии, в имении жены. Человек, который когда-то блистал в парижских салонах и петербургских дворцах, теперь дни напролет простаивал в церкви, которую сам же и построил.
Превращение столичного щеголя в деревенского богомольца было разительным. Тот, кто привык к роскоши и почестям, находил утешение только в молитве да в многочисленных детях, ведь у него было три сына и шесть дочерей от второго брака.
В 1745 году Платон Иванович Мусин-Пушкин умер в своей деревенской глуши. Ему было всего 47 лет. Последний из рода, кто помнил времена, когда дворянская честь значила больше придворных интриг.
Елизавета пережила своего бывшего фаворита на 17 лет. Интересно, вспоминала ли она иногда того единственного мужчину, который не пресмыкался перед ней? Или гордые люди раздражают власть даже в воспоминаниях?
А что выбрали бы вы — сытую жизнь в обмен на молчание или нищету, но с чистой совестью?