Начало здесь:
На улице уже столпилось много любопытных зевак. Каждый хотел подойти и поговорить со старцем. Люди озвучивали свои проблемы, просили советов и наставлений… Старец больше молчал и наблюдал, чем говорил. Это вызывало у народа недоумение.
Пройдя всю улицу, старец подошел к крайнему дому и почему-то остановился. Пристально вглядевшись в дом, на лице путника просияла улыбка. Он подошел к дому, где весело играли дети, и обратился к пожилой матери-старушке, которая сидела на завалинке и наблюдала за внуками:
— Доброго здравия, хозяюшка!
— И Вам того же, батюшка, – спокойным тоном ответила пожилая женщина, слегка наклонив голову в знак приветствия.
Жители села наблюдали за старцем и не могли понять, чем его привлек дом бедной семьи. Некоторые смотрели со злобой, что им старец не ответил, а к старухе, которая сидела в стороне и не рвалась с ним общаться, подошел сам.
— Как поживаете? – почему-то спросил старец старушку, − может, тревожит что?
Пожилая женщина призадумалась и также спокойно ответила:
— Хорошо живем, батюшка, не на что жаловаться. Дети живут дружно, в любви и согласии; внуки растут, радуют вот мою старость – на этой фразе старушка посмотрела с любовью и умилением на своих внучат, и глаза ее заблестели от слез. – Есть, где жить; есть что покушать… Чего еще надо для счастья?
Старец слушал и смотрел куда-то вдаль. После некоторой паузы спросил:
— Односельчане не обижают?
— Кто счастлив, того обидеть нельзя, − также глядя вдаль, ответила старушка. Немного подумав, добавила: − себя они обижают, не нас… Жалко мне их…
Старец посмотрел на старушку, слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Оба смотрели то на играющих детей; то куда-то вдаль, словно через время и пространство.
— Мама, пойдем ужинать, − прервала молчание появившаяся около калитки молодая женщина. На вид ей было около тридцати лет. Скромное платье, чуть ниже колен, хорошо подчеркивало тонкий и прямой стан женщины. Цветастая косынка прятала туго заплетенную косу пшеничного цвета. Глаза были добрыми и лучезарными, а в голосе слышались нотки нежности и спокойствия. – Ой, я не знала, что у нас гости – одернула себя женщина, увидев пожилого старца. Догадалась она кто это или нет – об этом можно только предполагать. Нисколько не смутившись, молодая женщина, тем же спокойным тоном, обратилась к старцу:
— Может, и Вы с нами отужинаете, батюшка?
— Благодарю. Поужинаю – ответил старец.
Молодая женщина позвала детей; мужа, который колол дрова позади дома. Все зашли в дом и дружно сели за большим деревянным столом, который находился посередине небольшой комнаты. В доме не было богатого убранства. Одна комната из деревянного сруба и сени. Стол не был накрыт скатертью. Около стола стояли лавки, накрытые покрывалами; на полу настелены самодельные половики. В углу стояла русская печь, около которой уже суетилась молодая хозяйка. В доме пахло щами и пирогами. На маленьких подоконниках пышно цвела герань и фиалка. В доме было все по-простому, но чисто, опрятно и уютно.
За ужином все ели с большим аппетитом, разговаривали о своих планах, не взирая на старца, и дружно смеялись над детскими забавами. Не было суеты и жеманности, все было искренне и просто.
Старец молча сидел и улыбался. Он понимал, что впервые, за свой долгий путь, он встретил людей, которые не лицемерили ему; не просили советов и не говорили о своих проблемах, в надежде получить рекомендации и ответы; не приставали с расспросами… Они просто продолжали жить своей обычной повседневной жизнью.
Отужинав, старец поблагодарил домочадцев и пошел к дому богатой семьи, где согласился переночевать.
Продолжение следует...