Она кричала, но мягкие стены и темнота поглотили звук. Само время исчезло, а вместе с ним и ощущения пространства. Луиджина обхватила голову, и она оказалась совершенно не там, где надо. Всё спуталось, переиначило... Сначала она слышала стук своего сердца, расширение и схлопывание легки. Затем, как кишки лениво двигаются, устраиваясь поудобнее.
Затем всё исчезло.
Луиджина зависла в безграничной темноте. Постепенно растворяясь. Сначала исчезли кончики пальцев на ногах, затем рук. Кусочек за кусочком, тело перестаёт существовать. Небытие подбирается к голове, и Луиджина чувствует, что если исчезнет разум — она не оправится.
Она нащупала нож на поясе, несуществующие пальцы, словно чужие, обхватили рукоять. Замахнулась вогнать в бедро и остановила удар в последний миг.
Если повредить мышцы, отец продлит наказание.
Остриё коснулось кожи, кончик погрузился, и по бедру побежала горячая струйка. Луиджина закусила губу и повела нож. Боль осветила темноту как полуденное солнце. Тело вернулось к ней, и Луиджина уткнулась лбом в пол, хрипя и выгибаясь в конвульсиях.
Горящая рана просветляет разум, возвращает само время.
Следующая вспышка осознания случилась, когда под дверь просунули поднос с едой. Каша размазан по металлу, смешана с кусочками хлеба. Луиджина вернула на себя, но с той стороны удержали. Попыталась есть руками, но каша жидкая, как вода, и такого же вкуса. Пришлось слизывать, как собака или свинья, упав на четвереньки.
Поднос дёрнули назад, и она ударилась головой о дверь. Упала на мягкий пол и осталась лежать, вслушиваясь до звонка в ушах.
Теперь небытие обхватило быстрее, и Луиджина потянулась к ножу.
***
Орландо упал лицом в песок, держась за живот и хрипя. Плечо горит огнём, ухо распухло. Горячее солнце припекает спину, волосы промокли от пота и липнут к коже. Звуки прибоя, крики чаек и шорох песка приглушены звоном в ушах.
— Вставай.
Голос Серкано пробился через боль и Орландо подчинился. С трудом выпрямился, уголки глаз предательски щиплет, но он давно уяснил, что слёзы нисколько не трогают старика. Слёзы лишь трата сил. Новый меч тянет руку к песку, слишком длинный и тяжёлый для детской руки. Корзинчатая гарда, стилизованная под сложенные крылья, кажется неуместной. Он бы сорвал её, оставив строгую крестовину, но внутренний голос убеждает, что защита пальцев пригодится.
Всё-таки получить палкой в плечо, ухо или живот не так больно, как по пальцу. Ни в какое сравнение.
Море плещется за спиной Орландо, накатывает на песчаный пляж, вынося лохмы водорослей. Над линией прибоя парят чайки, высматривая поживу. Серкано стоит перед ним, покручивая палкой. За прошедшие месяцы лицо старика заострилось, а плечи будто раздались вширь. Сказывается улучшившееся питание. Да и сам Орландо оброс тугим мясом, вытянулся. Теперь даже не надо задирать голову, чтобы посмотреть в лицо деда.
— В целом, — сказал Серкано, — ты не так безнадёжен. Защита хромает, но работа ногами приличная. Будет отрабатывать эту сторону. Готов?
— Да...
Серкано кивнул и двинулся в бой, на ходу выкрикивая указания: ноги согнуть, корпус прямо, двигайся, поворот. Обрушивая удары, он следит за каждым движением и вздохом ученика, беспощадно наказывая за ошибки. Теория остаётся лишь словами, без подкрепления практикой и лучше врезается в память, подкреплённая болью. Ни один фехтовальщик не освоил мастерство по книгам и рассказам. Дино же находится в идеальном положении. Талант, учитель и возраст, в котором знание и навыки впитываются, как вода в сухую землю.
В конце тренировки, когда солнце почти коснулось моря, они сели у линии прибоя. Позволяя волнам касаться ступней, Серкано протянул ученику припрятанный до этого леденец, улыбнулся и потрепал по волосам. Мальчишка жадно ухватил угощение, мгновенно забыв об усталости и боли. Почти замурчал, как котёнок, пригретый на солнце.
— Ты молодец, Дино. — Сказал Серкано, поднимаясь, — из тебя выйдет хороший мечник. А теперь отдыхай, а я... на работу.
— Вернёшься утром?
— Возможно, — кивнул старик, красный закат осветил морщинистое лицо, придав коже странный оттенок, — пока обдумай, что улучшить в твоих движениях. Завтра мы продолжим.
— А может... ну знаешь, отдохнём? — С надеждой протянул Орландо, перекатив леденец в уголок рта.
— Знаешь, лучше быть уставшим, чем сдохнуть в бою.
Орландо промолчал. В словах деда есть та непреклонная истина, от которой просто не отмахнуться. Но, видит Бог, как же он устал от ежедневных тренировок, от боли в мышцах и синяках. Отвернувшись от удаляющегося Серкано, он направил взгляд на стык краснеющего неба и темнеющего моря. В краткие прогулки по городу на базар он многажды видел носящихся по улочкам сверстников. Чумазых, слабых и... радостных. Крики, смех, всё это манит его, так и хочется присоединиться, завести друзей... Но тренировки забирают всё время, пока он не спит.
Да, лучше быть уставшим, чем умереть в бою. Но лучше ли быть уставшим и не жить вовсе?
Когда солнце почти скрылось за горизонтом, а мир охватила ночь, Орландо выплюнул палочку леденца в набегающую волну. Отряхнул со штанов песок и побрёл домой. Воображение прокручивает движения Серкано во время схваток, положение ног, смещение центра тяжести и направления ударов. Мышц мелко подрагивают, словно повторяя. Теперь он видит, нет, видел он и днём, теперь он ОСОЗНАЁТ, цели и... ошибки. Да, Серкано не идеален, эта мысль озарила юный разум, как вспышка молнии. Серкано тоже ошибается! Если бы в этом махе, поднырнуть, ударив по мечу, то старик откроется и будет... беззащитен!
Руки Орландо затряслись от нетерпения повторить тренировку, вот ведь старик удивится!
С этими мыслями он забрался в кровать и почти сразу провалился в дрёму. Слыша шорохи ветра в соломенной крыше, плеск волн и далёкие крики птиц. Тело расслабилось, и боль отступила под натиском тепла, что растекается от печени. Организм начинает рутинную работу по ремонту тела, наращиванию новых мышц и заживлению.
Нарастающий шорох выбил из сна, Орландо застыл в кровати, обратившись в слух. Чужие голоса шепчут за стенами, кто-то ударился плечом о дерево.
— Та тише ты...
Шёпот превратился в злое рычание. Двое мужчин обменялись ругательствами, один ткнул кулаком в бок другого, обещая выбить зубы.
— Если мальчишка сбежит?
— Да он спит...
Воры, но они пришли не за скудным добром или едой. Они пришли за Орландо. Мальчик судорожно сглотнул, огляделся, ища путь к спасению... Кровать стоит в углу, в дальнем конце единственной комнаты, окон нет, только щели в стенах, которые Серкано по мере сил забивает мхом. В центре очаг с котелком, а дальше дверь, прикрытая пологом, к которой подступают враги. Мальчик медленно сполз с кровати, на миг сверкнула мысль спрятаться под кроватью. Но в хижине только две кровати, и воры быстро найдут его, да им даже не придётся!
Орландо сглотнул и взялся за скьявону. Ощущение веса клинка не придало сил, как он думал... он просто ощутил себя ребёнком ещё больше. Оружие не усилит его тело, не сделает выше, а руки длиннее. Он всего лишь ребёнок, а если у воров есть оружие... то его шансы немногим выше, чем у безоружного.
Сильная рука отбросила полог, и в дом шагнул лохматый мужчина в поношенной дорожной одежде. Сумрак скрывает лицо, а, но на поясе злобно блестит заткнутый за ремень топор. Рядом висит свёрнутая в несколько витков пеньковая верёвка.
— О, — протянул он, двигаясь к Орландо, — что тут у нас? Мальчик решил поиграть? Положи меч, и я обещаю не выбивать тебе зубы.
За его спиной появился второй, а там и, кажется, третий. Орландо стиснул рукоять скьявоны, отдёрнул себя и ослабил хватку. Душить меч бесполезно, только навредишь запястью. Первый мужчина потянулся к топору... Орландо рванулся вперёд, прежде чем сам понял это. Скьявона сверкнула, отражая слабый свет, похититель отшатнулся, но врезался спиной в товарища, замешкался. Острие с пугающей лёгкостью вошло в горло, погрузилось, и Орландо отпрыгнул.
Фонтан крови со свистом вырвался следом за уходящим клинком, залил мальчика. Бандит захрипел, зажал рану, безуспешно. Кровь пробилась меж пальцев, и человек рухнул на пол. Дёргаясь, сипя и глядя на Орландо диким, полными отчаяния и ужаса глазами. Которые быстро помутнели и потухли.
Оставшиеся двое застыли над телом товарища, непонимающе глядя на мальчишку, на труп, ещё мгновение назад бывший их другом. Чужая кровь покрыла Орландо, окрасила волосы ржавью. Её солоноватый, густой вкус врезался в язык и спазмы скрутили желудок, как тряпку, из которой выжимают влагу.
Один бандит попятился, но другой прыгнул на мальчишку, замахиваясь дубинкой и заходясь в яростном крике. Полном ненависти, страха и удивления. Орландо отшагнул в сторону от удара, плавно и быстро, как учил Серкано. Грозная дубинка, грозившая размозжить череп, безвредно пролетела мимо. А перед мальчиком появился совершенно беззащитный бок, где мышцы только начали сокращаться для остановки удара, и начала поворот... Скьявона вонзилась меж рёбер, разрезала нечто тугое внутри тела, что лопнуло под напором стали. Человек всхлипнул, упал на колени и застыл. Меч зажало меж рёбер, как тисками.
Орландо дёрнулся в ужасе, ожидая атаки третьего, но в проёме пусто. Сбежал.
Тело бьёт дрожь, скручивает нервы в тугой узел. Руки трясутся, а сердце гремит с такой силой, что грудная клеть трещит, а голова кружится. Орландо с трудом сглотнул, попятился от трупов, пока не ударился о кровать. Сполз на пол и подтянул колени к груди, обхватил их руками.
С запозданием смахнул чужую кровь с лица, но только размазал, она уже начала сворачиваться. Дрожь усиливается, кажется, трясутся сами кости, зубы выбивают звонкую дробь. А взгляд застыл на неподвижных телах. Под ними растекается жирная, почти чёрная лужа и стекает в щели пола. А вместе с этим комнату наполняет смрад нечистот и железа.
По крайней мере, привкус металла ощущается на кончике языка.
***
Серкано вернулся утром. Усталый, он замер на пороге дома, глядя на успевшие остыть и окоченеть трупы. Перевёл взгляд на Орландо, что всё так же сидит у кровати. Переступил мертвецов и опустился перед ним на колено, быстро ощупал, ища раны... Орландо вздрогнул, порывисто обнял старика и... заплакал. Через всхлипы и сопли пытаясь рассказать, что же случилось. Серкано, сначала неуверенно, но быстро набираясь решимости, обнял внука. Прижал к груди, гладя по слипшимся от крови волосам.
— Всё хорошо, Дино, всё хорошо. Ты большой молодец, всё сделал правильно.
— Я... я... я...
Слова застревают в пересохшем горле, слёзы бегут по щекам, прокладывая путь по засохшим пятам крови. Губы Серкано сжались в тонкую линию, он сильно выдохнул через нос и с усилием над собой разорвал объятия. Медленно поднялся и рассвет ударил в спину, затеняя лицо. Орландо всхлипнул, утёр слёзы рукавом.
— Достань меч. — Сказал старик.
— Но... — Начал Орландо и прикусил кончик языка.
Послушно поднялся и, перебарывая себя, подошёл к трупу. Когда ночь отступила, ужасающий бандит превратился в небритого мужчину с перебитым носом. Грязного, с редкими волосами и высокими залысинами. Рот приоткрыт и видны жёлтые зубы с чёрной каймой у дёсен. Орландо взялся за рукоять скьявоны, потянул... меч не поддался. Окаменевшее тело держит крепко, будто не хочет лишаться того, что его убило. Орландо дёрнул сильнее, результат тот же. Поколебавшись, упёрся ногой, левой рукой обхватил корзинчатую гарду. Металл хоть и кажется тонким и слабым, но выдержал давление и рывок.
Но меч остался в теле.
— Запомни это, Дино. — Сказал Серкано, становясь рядом с внуком. — Старайся не бить меж рёбер, меч может легко застрять, и ты замешкаешься, замедлишься и умрёшь. Ты понимаешь это?
— Д-да... понимаю...
Страх сменяется раздражением и теперь Орландо пинает тело, стремясь вырвать скьявону. Наконец, метал скрежетнул по кости и клинок выдвинулся из самых плохих ножен в мире. Мертвец издал всхлипывающий стон. Мальчик дёрнулся, как котёнок от «злой руки».
— Не пугайся, — успокоил Серкано, — это остатки воздуха выходят из лёгких. Мертвецы часто так... говорят.
Он повернулся к ученику, вгляделся в бледное, осунувшееся за ночь лицо.
— Скажи, что ты чувствуешь?
— Я... мне страшно. — Выдохнул мальчик, глядя, как наполовину извлечённая скьявона покачивается.
— Почему?
— Я мог умереть... я испугался...
— Это понятно, страх в бою полезен, но не давай ему завладеть тобой. Однако, почему ты боишься СЕЙЧАС.
— Н... не знаю.
— Ты победил, убил врага, забудь о страхе. Мертвецы не опасны.
— А если за них будут мстить?
Серкано пожал плечами. Свет окончательно заполнил хижину, и воздух прогревается, напоминая о скорой жаре.
— Простой убей и их. Колесо мести быстро ломается, когда желающих не остаётся. — Серкано вновь опустился перед мальчиком на колено, взял за плечи и слегка встряхнул, глядя в глаза. — Не бойся убивать, не бойся последствий. Если будешь, то начнёшь колебаться, и они тебя убьют. Запомни. Если враг не оставил тебе выбора, убей без колебаний и жалости. Убей и забудь.
Нравится эта история? Ваша поддержка помогает мне писать новые главы для вас! Даёт мне вдохновение. Буду искренне благодарен, если решите помочь. Спасибо за чтение!
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
ЮMoney: 2204 1201 1716 4810