Эдилитет появился тогда, когда плебеи, накачавшись обидами, выторговали себе сначала трибунов — для громких заявлений, потом эдилов — для бумажной работы. Причём, как водится, вероятно, что и трибуны, и эдилы существовали раньше. Просто неофициально. Без печатей и бюджета.
В момент узаконивания эдилы стали вроде помощников трибунов: исполняли приказы, разбирались в судебных хитросплетениях, и — внимание — хранили плебейский архив. То есть отвечали за бумажки, которые никто не читал, но которые всегда требовались вчера.
Поначалу эдилы заботились о всём, на что падал взгляд уставшего римлянина: дороги, лавки, фонари (или что там тогда светило), площади, рынки. Одним словом, коммунальное счастье Рима. А ещё — хлеб. Вечный римский вопрос: не «быть или не быть», а «будет ли мука завтра».
В 463 году до н. э. эдилов стали привлекать к полицейской работе. Надо полагать, без удовольствия. Позже им доверили гонять чужеземные культы и заботиться о продовольствии — особенно хлебе. В итоге они стали универсальными солдатами римской бюрократии. Только без оружия.
От плебса — к общему делу
С развитием событий (а в Риме события не дремали), эдилы стали понемногу выходить из-под крыла плебса и превращаться в государственную структуру. В 367 году до н. э. патриции решили, что должность неплохая, и завели себе двух курульных эдилов в придачу к уже имеющимся плебейским.
Позже Юлий Цезарь добавил ещё двух — aediles ceriales, чтобы был кому хлеб раздавать по спискам. Так получилось шесть человек. Классическая римская шестерка. При этом курульные могли быть и из патрициев, и из плебеев, а плебейские — только из плебеев. Тут строгость нравов граничила с суеверием.
Выбирали их тоже по-разному: плебейских — на плебейских же собраниях, курульных — через трибутные комиции. Но никто не знает, кто из них за что отвечал.
Больше власти — меньше власти
Военной власти у эдилов не было. Ни в каком виде. Ни меча, ни легионов. Плебейские даже не имели кресел, ликторов, красивой одежды и портретов на стенах. Курульные же — имели всё, кроме, пожалуй, оркестра. Со временем эдилитет вписался в иерархию магистратур: выше квесторов, но ниже преторов. Такая себе бронзовая середина.
Интересно, что никто особо не настаивал, чтобы эдилитет проходили все подряд. Но многие хотели. Ведь эдил мог организовывать игры, влиять на народ, делать вид, что всё под контролем. Да и касса у каждого вида эдилов была своя. Архив тоже. Впрочем, по функционалу они порой путались между собой — как и все коллегии с туманными границами.
Надзор за городом (cura urbis)
Задача проста: чтобы в городе было чисто, не пахло и не шумело. Эдилы следили за улицами, площадями, фонтанами, храмами и прочими радостями цивилизации. Вмешивались, если трактир становился слишком весёлым, а баня — слишком дешёвой.
В их арсенале была коэрциция — то есть принуждение: порка, конфискация, штраф. Штрафы особенно ценились — можно было и взыскать, и прославиться. Апелляции были частым делом, но эдилы умели держаться. Иногда даже председательствовали на народных судах.
Забота о хлебе (cura annonae)
Хлеб, как известно, всему голова. Эдил следил, чтобы он был в наличии, свежий, по нормальной цене и правильного веса. Надо было не просто проверять рынки, но ещё и организовывать подвоз, закупки, складирование и раздачи. Задача неблагодарная. Цезарь, кстати, снял часть этой ноши, передав её aediles ceriales.
Игры — дело серьёзное (cura ludorum)
Эдилы устраивали зрелища. Сначала помогали консулам с римскими играми, потом завели свои: плебейские, Церерины, Мегалесии, Флоралии. На арену выходили актёры, колесницы, звери. А эдил стоял где-то сбоку и считал, сколько это стоит.
Муниципальные эдилы
В Италии эдилы появились не из-за римской моды, а скорее из-за местной практики: культ, храм, кто-то должен следить. С распространением римского влияния эдилы расползлись по городам. В муниципиях их полномочия были схожи с римскими. Только зарплата — скромнее, зато хлопот столько же.
Часто они входили в коллегию кваттуорвиров. Занимались тем же: рынки, игры, стройки, наказы. Иногда исполняли роль единственной власти в городе. Иногда — просто следили, чтобы каменщик не украл известку.