Апрель в этом году выдался на редкость коварным. Вроде и солнце пригревает, и птички чирикают, а стоит только на минутку расслабиться – тут же пронизывающий ветер под ребра дунет. Как и жизнь моя, впрочем. Пригреет вроде надеждой, а потом как даст под дых.
Я женщина средних лет, как деликатно принято говорить. На самом деле, уже ближе к пятидесяти, чем к сорока, но кто считает? Живу одна в своей, с таким трудом выстраданной, двухкомнатной квартирке. Каждую трещинку здесь помню, каждый гвоздик сама вбивала. Не сразу, конечно. Сначала ипотека, потом ремонт… Но это моя крепость, мой островок стабильности в этом безумном мире.
И вот, как гром среди ясного неба, появляется моя младшая сестрица, Зойка. Один ее визит – уже предвестник бури. Она как торнадо, после которого остается лишь разруха и необходимость залечивать душевные раны.
— Верочка, привет, сестрица! – щебечет Зойка, впорхнув в мою прихожую, словно бабочка, только бабочка после хорошей попойки. От нее всегда пахнет дорогим парфюмом и легким налетом табака. – Как ты тут, одна-одинешенька?
— Здравствуй, Зоя. Видишь же, что все хорошо. А ты как всегда, с корабля на бал? – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение. Знаю я эти ее заходы. Просто так она не наведывается.
Зоя скидывает свою норковую шубку на кресло, небрежно, как будто это старая тряпка.
— Ой, Верочка, знаешь, такие дела… Кристинка моя институт заканчивает. Такая умничка! - начинает свою прелюдию Зойка, — Ты ведь так и сдаешь свою квартирку на Набережной? Может отдашь её Кристине! Но ты же понимаешь, аренда… Денег совсем нет.
Кристинка – это ее дочь, моя племянница. Девка, конечно, видная, но с характером… э-э… как бы помягче сказать? Не самая трудолюбивая.
Я вздыхаю.
— Зоя, ты же знаешь, я сдаю эту квартиру. Это мой единственный доход. Мне самой на жизнь хватает впритык.
Вот тут-то и начинается представление. Зоя округляет глаза, делает жалостливое лицо, прямо как у кота из "Шрека".
— Верочка, ну как ты можешь так говорить? Это же Кристинка, твоя племянница! Она же тебе как родная дочь!
— Зоя, Кристина – твоя дочь. И ты несешь за нее ответственность. Я помогала вам, когда ты была одна с ней, помнишь? Но сейчас у меня нет возможности содержать еще и ее, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, но внутри уже закипает.
— Какая ты черствая, Вера! Неужели тебе совсем не жалко ребенка? Она же останется на улице! – Зоя переходит в наступление, апеллируя к родственным чувствам.
И тут я не выдерживаю и срываюсь.
— Жалко? А меня тебе жалко было, когда я пахала как лошадь, чтобы эту квартиру купить? Когда ты мужей меняла как перчатки и жила в свое удовольствие? Вы никогда не ценили мою помощь, Зоя! Просто пользовались мной!
Зоя оскорбленно поджимает губы.
— Вот поэтому ты и одна, Вера! Такая злая и неприветливая. Тебя ждет печальная старость в одиночестве.
— Может быть, и так. Но я предпочитаю одиночество обществу людей, которые видят во мне только кошелек. Квартиру я не отдам, Зоя. И прошу уважать мое решение, — говорю я твердо, как никогда.
Зоя вскакивает с кресла, хватает свою шубу и, не прощаясь, вылетает из квартиры, хлопнув дверью так, что у меня чуть люстра не упала.
И вот я сижу одна в своей квартире, оглушенная ее словами. С одной стороны, вроде бы и права, защитила свои интересы. С другой – червячок сомнения гложет. Вдруг я действительно черствая? Вдруг должна была помочь?
Вспоминаю Зойкино вечное: "Ну, как умела…" Это она так оправдывалась, когда я ей говорила, что она опять вышла замуж за какого-то проходимца. Я всегда стремилась к порядку, к стабильности. А она жила одним днем.
Ночью мне снится кошмар. Длинный, темный коридор, и с каждой хлопнувшей дверью исчезает часть моей квартиры, моего мира. Я остаюсь одна в пустой комнате, в холоде и темноте.
Утром просыпаюсь разбитая. На телефоне СМС от Зои: "Верочка, ну пожалуйста! Пусть Кристинка хотя бы коммуналку платит! Ну дай ей шанс!"
Я стираю сообщение, не отвечая. Знаю, что это только начало.
И действительно, через пару дней является сама Кристина.
— Тетя Вера, ну что вам стоит? Мне же совсем негде жить! – канючит она, сверкая своими огромными накрашенными глазами.
Я смотрю на нее и вспоминаю, как она в детстве пренебрежительно фыркала, когда приезжала ко мне в гости.
—Тетя Вера, у вас так скучно! Никаких развлечений!
— Скучно, потому что я работала как проклятая, чтобы у нас с мамой было все необходимое.
— Нет, Кристина. Я не отдам квартиру, — отвечаю я твердо.
Вечером звонит тетя Люда, сестра моей мамы.
— Вера! Что ты творишь? Как тебе не стыдно? Родной племяннице помочь не хочешь! Ты совсем эгоистка!
И так каждый день. Звонки, упреки, обвинения. Чувствую себя загнанной в угол. Одинокой и непонятой.
И вот, когда я совсем уже готова сдаться, появляется Лиза, дочь моего двоюродного брата. Девочка, которую я видела последний раз лет десять назад.
— Тетя Вера, здравствуйте! Я тут мимо проходила, решила зайти проведать, — говорит она, смущенно улыбаясь.
Я приглашаю ее на чай. И тут она выдает:
— Тетя Вера, вы не обижайтесь, но я знаю, что про вас говорят за спиной. У нас общий чат в вайбере… Там тетя Зоя и другие родственники вас полощут вовсю. Говорят, вы черствая, злая, жадная…
Я вздыхаю. Неужели это когда-нибудь закончится?
Лиза берет мою руку.
— А я считаю, что вы молодец! Вы своим трудом всего добились. Не слушайте никого. Они просто завидуют. А тетя Зоя всегда такая была. Привыкла жить за чужой счет.
Ее слова как бальзам на душу.
— Спасибо, Лиза. Мне очень важна твоя поддержка.
— Да не за что, тетя Вера. Вы самая лучшая! – говорит она и обнимает меня.
После ее визита мне становится легче. Понимаю, что не должна оправдываться ни перед кем. Это моя жизнь, и я имею право защищать ее.
Зоя звонит еще несколько раз. Плачет, умоляет, угрожает. Но я остаюсь непреклонной.
И вот, наконец, наступает день, когда звонки прекращаются. Наступает тишина.
Я зажигаю свечу, варю себе суп из курицы и смотрю в окно. На улице тихо, спокойно.
Я сильная. Я независимая. Я заслужила эту жизнь. И никто не имеет права отнимать ее у меня.
В тот вечер я приняла окончательное решение. Я не позволю больше никому использовать меня. Лучше одиночество, чем общество людей, которые видят во мне только кошелек. И я уверена, что приняла правильное решение. Иначе и быть не могло. Ведь жизнь - это мой выбор, и только мой.