За те полторы недели, что нас не было, сад сменил декорации.
Сирень отцвела окончательно. Зато началось время вейгелы - малиновые колокольчики очень жизнерадостно смотрятся на фоне пёстрой жёлто-зелёной листвы.
Приятно взглянуть на кусты гвоздики:
Зацветает один из чубушников - простой, а махровый будет значительно позже.
И розы, конечно!
Жимолость еще не дозрела - ягоды черные, но пока кислые. Клубничины белые. Ждём.
Над жимолостью, однако, нависла опасность. Проржавевшая опора соседской двадцатиметровой телеантенны не выдержала недавнего ветра. Антенна висит под углом 45° и грозит рухнуть на мои кусты.
Отчего такая исполинская антенна? Понятно, что ею больше никто не пользуется - антенну, однако, обожают живущие у меня на участке сороки.Ещё бы - какой с неё обзор! А громадная она оттого, что в нашем Мёдове во времена оны был очень неустойчивый сигнал. Что бы его поймать, и требовалась антенна под облака.
Или это её сороки погнули? У меня на участке обитает пара сорок. К ним в гости прилетает ещё одна пара: вот и сидят на этой антенне и стрекочут - видимо, обсуждают то, что видят. Меня, например.
А что вокруг делается? А народ уже купается. В Осетре, по крайней мере, вода достаточно прогрелась. В полноводной Оке, с её быстрым течением, разумеется, холоднее.
О знаменитом воскресном катаклизме. Если коротко - у нас его почти что и не было.
То есть, над деревней встала чёрная туча - но так, полосой, которая вроде куда-то двигалась. Боевая проходка тучи сопровождалась молнией и громом. Молнию мы видели - окрестности озарялись неоново-голубоватым, а вот грома почти не слышали: далеко был гром, где-то над Москвой. А горизонт в сторону Тульской области - а с нашего холма видно далеко - был совершенно чист.
Постепенно, однако, тучу снесло в Тулу, а у нас, наконец, прошёл долгожданный дождик. Хороший такой, плодотворный дождь. Один раз даже сверкнуло и громыхнуло, но не страшно. К тому временя я была уже в объятиях подушки и одеяла и читала детектив.
Дождик всем понравился. Я даже не о растениях, хотя им, конечно, в первую очередь. Он понравился даже птицам, которые живут у нас в кроне сирени и оглушительно поют по ночам.
Они запели, не дожидаясь окончания дождя. Кто это? Песня заковыристая, куплеты не повторяются, но до соловьиной не дотягивает. И мощь - я бы предположила, что там поющее горлышко должно быть покрупнее соловьиного.. Из птиц, способных петь ночью, у нас тут -кроме соловьёв - зарянки и камышовки. Есть горихвостки-чернушки, но их, с позволения сказать, пение я знаю.
Птичье пение - это прекрасно, однако, когда это практически у тебя над ухом, спать невозможно.
Помню, как Тунисе, приехав в отель и выглянув в окно номера, я была изрядно удивлена видом скомканных полотенец, в беспорядке свисающих с веток огромной араукарии. Все стало ясно на следующее же утро, когда раздался гвалт стаи...нет, тучи воробьёв, облюбовавших араукарию в качестве места для ночлега. Разгадка полотенец оказалась проста, как воробьиное чириканье: это постояльцы пытались добиться тишины, в отчаянии швыряя полотенца в воробьёв.
Приветствовать новый Божий день птички начинали где-то с четырёх утра.
Моя же певунья голосит всю ночь, а к утру смолкает.
.. Сижу на веранде, пью чай. Воздух мягок и душист - благоухает английская роза Фальстафф, источая сильный аромат розового масла. Однако печёт и парИт: надо мне успеть доделать все намеченное -успеть бы до дождя.
Флоксы пересадить. Ирисы выкопать. И высадить мои любимые вербенки!
А вечером в дорогу: в суматошную Москву.