Анна жила в своём маленьком доме. Одна. В тишине.
Каждое утро она заваривала чай для двоих, хотя второй человек растворился в небытии уже полгода назад. Привычка оказалась крепче горя.
Мир за окнами стал похож на старую фотографию — выцветшим, безжизненным, словно кто-то высосал из него все краски. Даже красные розы в саду казались блёклыми и поникшими.
Первый звонок раздался в четверг, когда Анна поливала фиалки на подоконнике.
Телефон зазвонил знакомой мелодией — той самой, которая напоминала о Сергее. На дисплее высветился его номер, который она не могла заставить себя удалить.
Пальцы задрожали. Кружка выскользнула, упала на пол.
— Алло? — прошептала она, поднося к уху телефон.
Тишина. Потом — еле слышное эхо собственного голоса: Алло... алло... алло...
Линия оборвалась.
Анна опустилась на стул, прижав телефон к груди. Сердце билось как крылья пойманной птицы.
— Это просто сбой, — сказала она пустой кухне. — Наверное, номер подключили к другому абоненту.
На следующий день, когда она разговаривала с фикусом в гостиной — ещё одна привычка, которая помогала не сойти с ума от одиночества, — телефон снова зазвонил.
Тот же номер.
— Серёжа? — выдохнула она.
Серёжа... Серёжа... Серёжа... — отозвался эхом её собственный голос.
С тех пор она стала замечать странное. Ещё утром она делилась с кактусами о том, что скучает по воскресным прогулкам: когда они бродили с мужем рука об руку по парку. А уже к обеду в дверь стучалась соседка Ольга:
— Вылезай из своей пещеры, одиночка. Пойдём гулять.
Совпадение?
Третий звонок застал её за мытьём посуды. Анна схватила трубку мокрыми руками, оставив мыльные следы на экране.
— Я знаю, что это ты, — прошептала она. — Что ты хочешь?
Эхо зазвучало по-другому — не её голосом, а каким-то искажённым, множественным:
Хочешь... хочешь... помнить... помнить... правду... правду...
Анна чуть не уронила телефон в раковину.
С тех пор мир стал играть с ней в странную игру повторов.
То, освежая вспотевшее лицо водой из крана, она говорила своему отражению в зеркале: «Засуха такая. Так хочется дождя». И через час начинался ливень.
То, беседовала с кошкой, поглаживая её за ухом: «Надо бы Марину навестить». Марина звонила сама.
То, брала в руки фоторамку с портретом любимого и шептала о том, как хочется к нему прикоснуться. Неожиданно приходил курьер с заказом, которого она не делала, жал ей руку и передавал посылку с ужином из ресторана.
Мир превратился в зеркальную комнату, где каждое её слово отражалось в реальности.
Звонки участились. Теперь они приходили каждый день, в одно и то же время — ровно в 15:47. Время последнего их с мужем разговора.
— Почему именно тогда? — спрашивала она у фотографии на стене. — Что случилось в тот день?
И эхо в телефоне отвечало странными обрывками:
— Помнишь... не помнишь... забыла... помнишь...
Анна начала вести дневник. Записывала, что говорила вслух и что происходило потом. Закономерность проявлялась всё чётче: мир слушал её и отзывался послушным эхом.
А повторения в телефоне становились всё громче. Всё настойчивее.
— Помнишь ту ссору... помнишь что сказала... помнишь...
Этой же ночью, ворочаясь в постели, она плакала. Она не могла забыть тот день. Их последний скандал.
В тот выходной она устроила скандал из-за пустяка — из-за невымытой чашки. Накопилось столько невысказанного... Нашёлся повод. Обиженный Сергей засобирался.
— Ну, и езжай к своей маме! — кричала она тогда. — Можешь совсем не возвращаться!
Он ушёл, хлопнув дверью. И больше не вернулся. ДТП на трассе. Мгновенная смерть.
А она так и не извинилась.
— Не возвращаться... не возвращаться... не возвращаться... — её голосом шептало эхо в трубке.
— Я не хотела, — зарыдала Анна, сползая по стене кухни на пол. — Я не думала, что так получится...
Телефон зазвонил вновь. Она утёрла слёзы и неуверенно протянула к нему трясущуюся руку. Но на этот раз в трубке проявился до боли родной голос. Его голос — живой, тёплый, настоящий:
— Аня? Я поехал к маме. Успокоишься, поговорим.
Сердце пропустило удар. Анна подняла голову и заглянула в окно. Ветви деревьев мягко покачивались на ветру, светило солнце. На кухонном столе стояли две чашки — одна с остывшим чаем, другая — пустая.
Она посмотрела на календарь. То самое число. Тот самый день.
— Серёжа, — прошептала она, — не езди к маме. Останься дома, пожалуйста. Мы потом вместе её навестим.
— С чего вдруг? — послышался недовольный ответ.
— Просто... останься. Пожалуйста.
Пауза. Потом усмешка:
— Хорошо. Тогда устроим ленивый день. Может, фильм посмотрим?
Линия оборвалась.
Анна сидела на полу кухни, как тогда — зарёванная, расстроенная. Сидела и понимала: эхо в телефоне было не голосом мёртвого мужа, а голосом её собственной вины, которая искала способ исправить непоправимое.
Она говорила вслух, и мир слушал. Давал ей второй шанс. Будто жалел одинокую женщину, мечтающую переписать одну-единственную фразу.
Ключ повернулся в замке. Сердце затрепетало. Дыхание остановилось. Глаза расширились от волнения. В прихожей послышались знакомые шаги и шуршание пакетов.
— Аня, я дома! — крикнул Сергей. — С «Наполеоном»! Ставь чайник.
Ну, а если интересно моё творчество в печатном виде - заходи в ТГ-канал. Вся информация там. Она уже вышла в твёрдом переплёте