Игнатий Прудов по жизни ходил осторожненько. Природная мечтательность помогала не вязнуть в лишних разговорах, не тратить ценное время на пустое. Ко всему, чего касался, будь то домашний быт или стояние в очереди, он относился просто, без щепетильности. Внешний вид его, хотя и старательно прибранный выдавал в нем человека аккуратного да и только. Иной раз и забористый пьянчуга возле ларька умеет подобраться самым выгодным образом.
Но единственная сила кружила его, оживляла взгляд, делая его на короткое время игривым и даже, в пылу азарта, беспардонным. Сосредоточенность и внимание работали в нем особенно бойко в отношении новых знакомств с людьми значительными.
Имел он страсть окружить себя чинами, людьми благородными, часто холодными, но внешне броскими, авантажными. Так и льнулся он к ним, кружился вьюнком, внутренне приплясывая и ликуя.
У одного номерок стрельнет, у другого попросит папиросочку, третьему предложит огоньку. А четвертого угостит бесплатным билетом в дорогой концерт.
С людьми простыми Игнатий обходился прохладно. Он их не замечал. Фон, враки, фальшивая нота в продырявленном баяне.
Работал он в еле шевелящейся газетенке. Редактор держал Игнатия в должности корреспондента за трезвый образ жизни (фасад держался долго), опрятный внешний вид (о чем я успел доложить), умение войти в контакт с нужными лицами.
В редакции платили скромно. Но зато был доступ к любому крупному зверю. Особый телефонный справочник. Пользуясь своим положением, Игнатий трижды дозванивался до Хабенского. Но тому не понравились вопросы. Отчаявшись, Игнатий абордировал утомленного Хабенского самым, казалось бы, оригинальным вопросом: "Когда вы последний раз плакали?".
"Срезал, обаял? Понял артист, чтоо на другом конце не абы что, а глубокая натура, с жилами и душой?" - трепетал в паузе Игнатий.
Хабенский попросил забыть свой номер. И бросил трубку.
Слабость эта до того извела Игнатия, что даже во сне он пытался заручиться заочным шашечным знакомством. В продолжении одного сна он трижды дозванивался до Киркорова. Дважды был посылаем.
Крайний раз (в редакции избегали слово "последний") дозвонился до Бедросовича с целью унизить, поддеть артиста, отомстить за провалившиеся попытки завязать телефонную дружбу. Игнатий предложил артисту перьев к новому костюму с местной птицефермы.
Утром он проснулся с тяжёлой головой. Подвинул босой ногой бутылку красного и пообещал себе не напиваться так рьяно.
С Укупником вышло более-менее гладко и даже наяву. Правда на последнее сообщение певец не ответил, даже не прочитал текст. Одинокая и сухонькая графитовая галочка в мессенджере меркла, не обещая ничего, никогда и нигде...
"Сбитый летчик, а не звезда. И чего я на него время трачу", - думал про себя Игнатий. И вывел шариковой ручкой на фотографии Укупника дополнительную кучерявую загогулину в волосах, добавляя, между прочим, объема причёске звезде девяностых.
К тем, кто отказывался заводить дружбу, Игнатий молниеносно охладевал. Тот, кто соглашался сделать селфи с Игнатием и не сразу отмахивался от назойливого журналиста "Арктического вестника", вставляем был в качестве доказательства собственной важности в нейтральную беседу с третьими лицами.
Например, в курилке, где обыкновенно в табачной прели царила праздность, от нашего героя можно было услышать:
- Мне тут Глеб Самойлов из Агаты Кристи обещал показать новый текст... Впрочем, имею ли я право разбалтывать?, - произносил Игнатий.
Толпа озадаченно вспоминала, кто такой Глеб Самойлов, но угадывала по всей манере Игнатия держаться в подобных беседах, попытку козырнуть амбицией. Игнатий козырял амбицией перед всеми столь часто и столь некстати, что порядком всем надоел в редакции.
Но более всего искал он встреч с заезжими знаменитостями. Тут уж он готовился натурально, так, чтобы всей ступней облокотить самое себя о твердь, чтобы опора была, а не только каблучком или носочком. Носочком пусть шаркают люди стеснительные и опасливые. А Игнатий имел свою амбицию и не собирался ее зарывать понапрасну.
Продолжение пишу...