В канун Нового года, закончив все свои дела и от этого находясь в благодушном состоянии, я развалился в кресле с новой книгой, обещающей окунуть меня в мир грез и фантазий. Рядом на столике в бутылке толстого стекла золотыми искрами играл коньяк, а в фанерном коробе стройными рядами ждали своего часа кубинские сигары.
Мне не куда было спешить и я растягивал предвкушение от грядущих удовольствий, как вдруг раздался звонок в дверь. Будучи уверенным, что кто-то ошибся дверью, так как я никого не ожидал сегодня, я пошел открывать, нисколько не омрачившись досадным вмешательством в мой свободный вечер.
На пороге стояла женщина, сказать, что она была в гневе, это ничего не сказать. Она смотрела исподлобья, губы сжаты, руками она прижимала к себе холщовую, вышитую бисером, сумку. Одета она была, как хиппи, с той только разницей, что весь остальной ее вид не имел ничего общего с этой субкультурой. Длинный пуховик, из-под которого торчала еще более длинная цветастая юбка, ярко-оранжевый свитер с высоким горлом и целая гроздь всяких бус, подвесок, кулонов, браслетов. При этом мелкие кудряшки на голове, фиолетовые тени, алые ногти. Так выглядели женщины лет 20 назад.
- Что вам угодно? – я был само добродушие, все еще уверенный, что это просто недоразумение.
- Хочу посмотреть вам в глаза! – рявкнула грозная дама, пристально смотря мне в глаза.
- Ваше желание для меня закон – улыбнулся я.
- Вы еще смеете паясничать? Вы украли мой рассказ и все, что я хочу знать, как вы это сделали: взломали мой компьютер или подкупили моего агента? Мы ограничимся гражданским судом или же стоит обратиться в прокуратуру?
Я был ошарашен таким поворотом событий и какое-то время не мог вымолвить ни слова. В это время, женщина отодвинула меня сильной, я бы даже сказал, мужественной рукой, прошла в квартиру и, не разуваясь, уселась в мое кресло.
- Ну, так что? Как вы это сделали? Как вы украли мой рассказ?
- Уважаемая, при всем моем, я вас впервые вижу! Какой рассказ? Вы, должно быть, ошиблись дверью – я честно пытался быть деликатным.
- А что, у Вас тут за каждой дверью писатели живут, точнее плагиаторы?
- Я в самом деле писатель, но, уверяю вас, я всегда и все пишу сам. – Мой коньяк печально искрился в бутылке, не надеясь на скорую встречу.
- Вот – странная дама протянула мне книгу в мягкой обложке – Страница 23. Убедитесь сами.
Только чтобы побыстрее избавиться от непрошеной гостьи, я открыл книгу на нужной странице и, прочитав два-три абзаца, я начал понимать, что происходит. Вернее я совсем перестал понимать, что происходит. Я читал свой собственный рассказ, но я был точно уверен, что он не печатался в таком дешевом издании. На обложке автором была указана некая Костромская Н.Н.
- Когда это было издано? – единственным возможным объяснением случившегося было то, что именно Костромская украла мое произведение.
- Мы издались почти в один день. Я, конечно, слышала, что бывают совпадения сюжетов. Что ученые делают независимо друг от друга одинаковые открытия. Но я-то писала про свою собственную жизнь. Про мое детство в деревне. Вам не откуда было взять подобный сюжет. Просто скажите, как вы его украли?
- Послушайте, это я написал о том, как жил у своей бабушки почти год. Причем тут ваше детство?
- Так вы считаете, что это все-таки совпадение? - Н.Н. уже не была настроена так решительно.
Откровенно говоря, я так не считал, уж слишком похожи были рассказы. И тут нашу увлекательную беседу прервал телефонный звонок. Это был мой литературный агент. Я приложил палец к губам, давая понять, что нужно немного помолчать.
«Семен, я слышал, что у тебя проблемы. С нашим агентством связались юристы какой-то писательницы. Она на тебя плагиат вешает. Что, творческий кризис? Ладно-ладно, мне можешь не объяснять. Слушай, я поговорил с нашими, судебные издержки влетят в копеечку, контора не будет покрывать это. Короче, мы временно прерываем наш контракт. Как разберешься, звони».
Я попытался было сказать, что это все досадное недоразумение, но агент уже бросил трубку.
- Из-за вас от меня ушел агент! Вы представить себе не можете, как сложно найти толкового агента со связями! Какого черта! Ну, украли мой труд, напечатались там у себя в Урюпинске или где вы там живете, я бы и не узнал даже. Зачем вам нужно было все это раздувать? – я был вне себя от злости, в первую очередь, на самого себя. С первых же слов надо было эту дамочку отправлять в суд. У меня полно доказательств того, что этот рассказ мой: письменные черновики, отрывки я отправлял агенту, в конце концов, пусть попробует доказать обратное.
Внимательно выслушав мою тираду, мадам Н.Н. медленно повернулась к столику, медленно открыла мой коньяк, медленно налила в мой бокал, намного покачав руке, залпом выпила. Мне захотелось ее прибить.
- Так вы считаете, что это я у вас украла? – она, кажется, даже улыбнулась – Вот мои черновики, вот распечатка переписки с моим агентом, более того, у меня есть свидетели, которые подтвердят, что описываемые события действительно происходили со мной.
Я достал второй бокал и налил себе. Да, не так я представлял мой вечер с коньяком.
- Знаете что, идите вы… в суд! Я ничего не крал, все, что там написано, происходило со мной. И я тоже, если постараюсь, могу найти свидетелей.
- Я допускаю, что какие-то события у нас могли быть в детстве одинаковыми, но описание места действия - ведь слово в слово! Смотрите – она взяла книгу и начала читать – Это был старый деревянный дом в три окна с верандой и высокой печной трубой – она посмотрела на меня так, как будто хотела сказать «Ну что, съел?».
- Обычный деревенский дом. В любой деревне такой есть и не один.
- Хорошо. Читаем дальше: «У дома был разбит палисад, в котором цвели роскошные золотые шары».
- Да у нас в деревне у каждого дома палисад с этими чертовыми шарами!
- Чудно! А еще вы играли в казаки-разбойники и мелом рисовали стрелочки на деревьях и камнях, ага. – Ее раздражающий тон меня просто выбешивал.
- А чем же еще рисовать стрелочки? Маркеров у нас тогда, увы, не было. – Я не понимал, почему вообще должен оправдываться.
- Знаете что, я так не могу, без закуски. У вас есть еда? – и, не дожидаясь ответа, она прошла на кухню и заглянула в холодильник.
По правде говоря, я редко питался дома и холодильник был пуст. Нет, но какова наглость! Собрав все свои резервы обходительности и постоянно напоминая себе, что она какая-никакая, но гостья, я сказал, что, кажется, где-то была килька в томате. Я открыл банку и поставил на столик рядом с бутылкой. Какое кощунство!
- Продолжим – глотнув коньяк и зацепив вилочкой кильку, она листала книгу. – Вот! Из жестяной банки для гуталина вы делали шайбы для классиков? Так и представляю, как вы скачете с девчонками на одной ножке.
- Да все делали шайбы из гуталина, только не для классиков, а для хоккея.
- Какая гадость! – поморщилась Н.Н.
- Что гадость – не понял я – Хоккей?
- Да килька ваша гадость. А вот этот кусок: «За деревней раскинулся хвойный лес, дорогу к которому пересекал ручей. Через ручей был перекинут незамысловатый мостик». Ну? – она вопросительно посмотрела на меня.
- Да что вы говорите?! Какой эксклюзив! Лес за деревней и два бревна через канаву!
- Откуда вы знаете, что там было два бревна? – она была не на шутку удивлена.
- Да вот так вот совпал гений инженерной мысли!
Гостья моя задумалась. Перелистывая страницы книги, она бубнила себе под нос: «Что ж, это возможно. И это тоже вполне может быть. Да, и это».
- Так что же, мы с вами в самом деле написали одинаковые рассказы?
- Похоже, что так. Подождите, я вам докажу. - Я открыл верхний ящик серванта и достал стопку фотографий – Вот смотрите, это наш деревенский дом, а вот палисад.
Она перевернула книгу и показала мне обложку, на которой был изображен почти такой же деревенский дом.
- Я настояла, чтобы на обложке был именно мой дом.
Тут у меня снова зазвонил телефон. Это опять был мой агент. Я обрадовался тому, что могу сообщить ему, что конфликт исчерпан. Но как всегда, он меня не слушал.
- Семен, мы тут обсудили. Короче, единственный шанс, подать встречный иск. Ты у нас писатель известный, доказательства найдем, не найдем, так сами сделаем. Кто ей вообще поверит? Ты хоть раз слышал про великого прозаика Костромскую?
- Ничего не нужно. Она у меня здесь. Мы все обсудили. Это просто недоразумение.
- Так ты договорился? Молодец. А дорого заплатил? Слушай, давай я с ней поговорю, уверен, получится вдвое уменьшить сумму.
- Я ничего не платил. Мне не за что платить. Говорю же, недоразумение. Я тебе потом все объясню.
- Ты что, обиделся, что я контракт хотел прервать? Ты нашел другого агента? Он теперь тебе все разруливает?
- Ты меня не слышишь! Нет проблемы, нечего разруливать.
- Я так и знал! Думаешь, он для тебя больше сделает, чем я? Не думал, что ты такой. Столько лет вместе! Короче, жди счет за неустойку.
Он бросил трубку.
- Опять агент? – спросила Н.Н.
- Да. И, кажется, мы теперь расстались насовсем. Как Вас зовут?
- Нинель. Ну, то есть, Нина Николаевна. Нинель - это творческий псевдоним. А знаете, уже поздно, пожалуй, я останусь у вас на ночь. Найдете для меня раскладушку?
Я уже не удивлялся ее наглости. Мне даже чуточку нравилась ее прямолинейность. Я кивнул и спросил: «Ну и что мы с вами будем делать?».
Она сняла, наконец, свой пуховик, бросила на диван, прошлась по комнате, рассматривая мои книги и безделушки.
- А я вам сейчас свои стихи почитаю.
- Нет уж, увольте. Я, конечно, сам пишу иногда, но достойные стихи – это такая редкость, что я почти уверен, что ваши дурны. Уж простите.
- Прощаю. Но читать все равно буду.
Она встала в позу. Вскинула руки, тряхнула кудряшками и начала:
«Как хорошо, что мы не пара!
Что разные у нас пути.
И Вам налево, мне направо
Без замирания души.
Не уготованы нам страсти,
И ревность не дано понять.
Вы для меня лишь так, приятель.
А на меня Вам наплевать.
Как хорошо, что мы не пара!
Что порознь мы идем домой.
И Вам налево. Мне направо.
Чужой, чужой, любимый мой…»
Она смотрела на меня, ожидая оценки. Но я не готов был это оценивать.
- Почему вы стали писателем? – спросил я, чтобы сменить тему.
- А знаете, я уверенна, что писатели приносят не меньшую пользу обществу, чем скажем врачи, ну, или учителя – она снова села в мое кресло – Дурной врач может вас покалечить, дурной учитель сломать жизнь, а дурной писатель может лишить вас духовной жизни, понимаете?
Мне кажется, я понимал. И, в общем, был согласен.
- А хороший писатель может вдохновить, внести смысл в жизнь, научить мыслить не фактами, но чувствами! – поддержал я Нину. – Теперь моя очередь читать стихи, слушайте.
Моя сестра по перу откинулась в кресле, уперлась в лоб большим и указательным пальцами и закрыла глаза, показывая всем своим видом, что готова внимать. Я с трудом удержал смех.
«Зачем грустите о потере?
Того, что нет совсем не жаль.
Порадуйтесь, что Вы имели.
Гоните прочь тоску-печаль.
Но если Вы рыдать готовы
Над битой вазой, мертвым псом.
И Вам годами сердце гложет
Давным-давно сгоревший дом,
Вы откажитесь от природы:
Мечтать и ждать, страдать, любить.
И от потерь тогда невзгоды
Вас обойдут. И проще жить».
Я закончил и ждал суровый приговор.
- И это все? – Нина открыла глаза, и я понял, что она в замешательстве. Что ж, ее поэтический дар тоже едва ли вдохновлен Евтерпой.
- Я знаю, что нам нужно сделать – она решительно встала и подошла ко мне. – Нам нужно вместе написать книгу. В соавторстве, понимаете?
- О чем? О том, что двое писателей сочинили одинаковый рассказ?
- Ну нет, в такое точно никто не поверит! Давайте так, например, выпивший под новый год мужчина по ошибке улетел в чужой город. И из-за типовой застройки стал ломиться в чужую квартиру.
- И замок там тоже был типовой, так что ключ подошел.
- Точно! И мебель! Мебель тоже типовая. И планировка. Все типовое!