Оушен Вуонг — американский поэт и писатель вьетнамского происхождения.
Роман Оушена Вуонга — это что-то вроде того, когда живёшь-живёшь, что-то делаешь, работа, учёба, дела, всё, как в игре «Симс», а потом тебе в руки попадает книга, и ты уже в другом — в настоящем! — измерении.
Дочитав, ещё полдня смотрела на всё, как через мембрану — вроде вижу-слышу, но не пониманию: а зачем это и в чём смысл? Этот текст пронзает насквозь повседневность.
В чём его секрет?
Скажу честно: мне не понравились наркоманские детали, их читать неприятно. Вуонг их словно оправдывает — не мы такие, жизнь такая. И ещё мне не понравилось, что местами текст какой-то ну слишком поэтический и превращается в набор несуразных слов, которые надо расшифровывать. И я не уверена, что отгадка действительно существует, что это не свалка слов. Не люблю, когда писатели играют в такое.
«Мне бы хотелось верить, что мы будем видеть, даже когда нас не станет. Я бы хотел верить, что мы никогда не закроемся. Мы с тобой были американцами, пока не открыли глаза. Ты озябла? Чтобы согреться, нужно коснуться тела, горячего, как костный мозг. Разве не странно?»
Да, Оушен, это странно.
Или вот:
«Когда я в первый раз увидел голого человека, я подумал, что это навсегда. Это был мой отец, он раздевался после работы. Я хочу это забыть, вычеркнуть из памяти. Но вся штука с вечностью в том, что ты не можешь отдать ее назад. Разреши мне остаться здесь до конца, говорю я Всевышнему, и мы будем квиты. Разреши привязать мою тень к твоим ногам, это и будет дружба, говорю я себе».
В остальном у Оушена точно есть талант втягивать читателя в текст. Стоит прочесть пару слов и уже не заметила, как носишься по строчкам целый час. С Вуонгом я прожила опыт смерти его друга и бабушки, и до сих пор не поняла, как он так близко подобрался, что я всё прочувствовала.
«Помню, как узнал, что святые — просто люди, чью боль заметили, записали. Помню, подумал, что вы с бабушкой должны стать святыми».
***
«Однажды днем по телевизору мы с Лан увидели, как табун буйволов, выстроившись в ряд, несется к обрыву и все животные срываются в пропасть.
— Почему они так себя умирают? — раскрыв рот, спросила Лан. Я, как обычно, придумал ответ на ходу:
— Они не нарочно, бабушка. Они просто следуют за своей семьей, вот и все. Не знают, что там обрыв.
— Так пусть им сделают знак остановки».
Оушен пишет фрагментарно. Вот вроде бы началась история и вот она уже обрывается другой мыслью. Пишет то в первом, то во втором, то в третьем лице. Шероховато, бредово, но этот бред — я поняла — его шаманская игра со словом. Вот почему с осторожностью отношусь к знаниям — чувства и интуиция дают огромные возможности, если их не глушить в себе.
Вуонг решился облечь в слова то, о чём другие со стыдом молчат — и в этом, я уверена, кроется его генальность. Гений не в порядке и не в выборе слов, а в личной смелости делиться опытом, болью.
Книга — неоднозначная, но точно оказывает сильное влияние. А это, мне кажется, главный признак хорошего текста.
✅ Больше → в моём тг-канале и в ВКонтакте