— Ты только посмотри на неё, какая она красивая! — воскликнула я, держа на руках нашу новорождённую дочку. Маленькая Лиза, свёрнутая в мягкое одеяльце, тихо посапывала, а я не могла оторвать от неё глаз. Муж, стоявший рядом, смотрел на неё с какой-то странной смесью нежности и... растерянности.
— Похожа на тебя, — сказал он тихо, но в его голосе не было той радости, которую я ожидала. Я тогда не придала этому значения. Ну, похожа на меня, и что? Главное, что дочка здорова, а мы — родители.
Но через несколько лет, когда родилась вторая дочь, Маша, я начала замечать, что что-то не так. Лиза и Маша — как две капли воды, похожие на меня и моего отца. Их большие карие глаза, аккуратный носик, высокий лоб — всё это словно копия деда. Ни единой черты мужа в них не было. И это стало проблемой. Большой проблемой.
Я сидела на кухне, помешивая чай, который уже давно остыл. Напротив меня — свекровь, которая пришла "просто навестить". Но я знала, что такие визиты редко бывают "просто так".
— Ну, Вика, — начала она, аккуратно подбирая слова, — девочки, конечно, красавицы. Но... ты уверена, что они от Сашки? Уж больно они на твоего отца похожи. Как под копирку.
Я замерла. Чайная ложка звякнула о край кружки. Это был не первый раз, когда я слышала такие намёки, но от свекрови они звучали особенно больно.
— Валентина Ивановна, что вы такое говорите? — мой голос дрожал. — Конечно, они от Саши! Вы же знаете, как мы их ждали, как я рожала, как он сам их из роддома забирал!
Она только пожала плечами, словно говоря: "Ну, мало ли что". Я почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Как можно сомневаться в таком? Но самое страшное было не это. Самое страшное — это то, что мой муж, Саша, тоже начал отдаляться от наших дочек.
— Саш, ты почему опять не забрал Лизу из сада? — спросила я, когда он вернулся домой поздно вечером. Лиза уже спала, а я, уставшая после работы и домашних дел, еле держалась на ногах.
— Да забыл, Вика, прости, — он пожал плечами, даже не глядя на меня. — Ты же знаешь, я занят был.
— Ты всегда занят, — я не сдержалась. — Ты вообще с детьми время проводишь? Когда ты в последний раз играл с Машей? Или хотя бы книжку Лизе почитал?
Он молчал. Потом, наконец, поднял глаза и сказал то, что я боялась услышать:
— Не тянет меня к ним, Вика. Не знаю почему. Они... они как чужие. Я их люблю, но... не чувствую, что они мои.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Как можно так говорить о своих дочерях? Но в глубине души я понимала его. Саша всегда мечтал о дочке, которая будет его копией. Он рассказывал, как представлял, что у неё будут его голубые глаза, его улыбка, его ямочки на щеках. Он хотел видеть в ней себя. А вместо этого — две девочки, которые выглядят как мой отец. Как будто я одна их и родила.
Я начала копаться в интернете, читать про генетику. Оказалось, что такое бывает. Иногда дети наследуют черты не от родителей, а от бабушек, дедушек или даже более дальних родственников. У моего отца, например, очень доминантные гены — карие глаза, высокий лоб, тёмные волосы. И обе мои дочки унаследовали именно их. Но как объяснить это мужу и его родне, если они уже всё для себя решили?
Я предложила Саше сделать тест ДНК. Не потому, что я сомневалась, а чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос. Но он отказался.
— Я верю, что они мои, — сказал он, глядя в пол. — Но... я не знаю, как это объяснить. Я просто не чувствую с ними связи.
— А ты пробовал? — я почти кричала. — Пробовал с ними играть, говорить, быть отцом? Или ты просто ждёшь, что они сами к тебе потянутся?
Он молчал. И в этом молчании я чувствовала, как рушится наша семья.
Ещё хуже было с его родственниками. Свекровь и золовка вели себя так, будто Лиза и Маша — не их внучки и племянницы. Они редко приходили в гости, а если и приходили, то больше обсуждали, как девочки "не в Сашу". Золовка как-то раз даже пошутила:
— Вика, ты точно не от деда своего их родила? — и засмеялась, будто это смешно.
Я тогда не выдержала:
— Катя, это уже не смешно. Это мои дети, и они от вашего брата. Если вам не нравится, можете не приходить.
Она обиделась, конечно. Но что мне было делать? Я одна тянула двух дочек, пока Саша "не чувствовал связи", а его родня подливала масла в огонь. Мои родители жили далеко, да и в их возрасте уже не до активной помощи с внуками. Я чувствовала себя одинокой, как никогда.
Однажды вечером, когда девочки уже спали, я решилась на серьёзный разговор. Я понимала, что так дальше нельзя. Либо мы найдём выход, либо наша семья развалится.
— Саш, — начала я, стараясь говорить спокойно, — я знаю, что ты расстроен. Я тоже мечтала, что у нас будет дочка, похожая на тебя. Но это наши дети. Они не виноваты, что унаследовали мои гены. И я не виновата. Но мне больно видеть, как ты от них отдаляешься.
Он долго молчал, потом вздохнул:
— Я знаю, Вика. Я сам себя за это ненавижу. Но каждый раз, когда я смотрю на них, я вижу твоего отца. И мне кажется, что я в этой семье лишний.
Я взяла его за руку.
— Ты не лишний. Ты их отец. Они любят тебя, даже если ты этого не видишь. Лиза вчера спрашивала, почему папа с ней не играет. Маша тянется к тебе, но ты её отталкиваешь. Они же чувствуют это, Саш. Они ещё маленькие, но всё понимают.
Он опустил голову. Я видела, как ему тяжело. И тогда я предложила:
— Давай начнём с малого. Просто проводи с ними больше времени. Не думай о том, на кого они похожи. Просто будь с ними. Они твои дочки.
С того разговора прошло несколько месяцев. Саша начал стараться. Не сразу, не идеально, но он старался. По выходным он стал забирать Лизу из сада, играть с Машей в конструктор, читать им книжки перед сном. Я видела, как девочки начали к нему тянуться. Лиза теперь с гордостью рассказывала в саду, что "папа построил с ней замок из кубиков". Маша, которая раньше плакала, когда я оставляла её с Сашей, теперь радостно бежала к нему на руки.
С роднёй было сложнее. Свекровь всё ещё иногда отпускала колкие комментарии, но я научилась их игнорировать. Я поняла, что не могу заставить их полюбить моих детей, но могу защитить свою семью от их влияния.
Мы так и не сделали тест ДНК. Саша сказал, что ему это не нужно. Он начал видеть в девочках не только внешность, но и их характеры, их маленькие привычки. Лиза, например, так же, как он, морщит нос, когда смеётся. А Маша обожает, когда он включает ей музыку — совсем как он сам в детстве.
Сейчас нашей семье ещё далеко до идеала. Иногда я ловлю себя на мысли, что всё ещё злюсь на Сашу за его равнодушие в прошлом. Иногда мне хочется кричать на его родню за их слова и поступки. Но я вижу, как он старается, как он учится быть отцом. И я верю, что любовь к детям — это не про внешность. Это про время, которое ты с ними проводишь, про заботу, про то, как ты учишь их быть счастливыми.
Если вы столкнулись с похожей ситуацией, не бойтесь говорить. Говорите с мужем, с роднёй, с собой. Иногда нужно время, чтобы принять реальность. Иногда нужно просто начать с малого — с игры, с разговора, с объятий. И помните: дети не выбирают, на кого быть похожими. Но они выбирают, кого любить. И это зависит только от нас.