Недавно ехала за рулем, и музыкальная волна подкинула мне композицию Алены Апиной «Я его слепила из того, что было…». Песня подпевалась на автоматизме, пальцы отбивали ритм на руле, а в голове картинками проносились воспоминания. И в этот момент меня настигла ироничная мысль: эта простая строчка – почти готовый кейс по психологии привязанности, проекций, дефицитов и наших когнитивных искажений.
Да-да, не всегда озарение (в том числе профессиональное) случается на консультации. Оно может «накрыть» в том числе и так: за рулем под ретро хит.
Сейчас можно лишь строить догадки, какой изначальный смысл вкладывался автором в эти слова (и вкладывался ли он вообще). Однако у меня возникло желание поразмышлять на эту тему через психологическую оптику. Ведь мы действительно зачастую создаем партнеров из обрывков собственных фантазий, полунамеков, первых свиданий и собственных травм.
Наверное, мы все в той или иной степени, боги маленьких глиняных вселенных. Когда с нами случается влюбленность, в наших руках как будто волшебным образом оказывается ком сырой глины. С первым взглядом – робкая завитушка, с первым поцелуем – прорисовывается рельеф. К третьему свиданию мы уже вовсю лепим: вот тут добавим романтичности, тут подправим чувство юмора, а этот угловатый характер аккуратно загладим пальцами.
Но глина – штука коварная. Она имеет привычку: сохнуть не там, где надо (вдруг выясняется, что наш «идеальный» партнер терпеть не может детей); трескаться в печи (когда, после культурного досуга нам заявляют, что походы в оперу – это личный ад); или вообще внезапно «ожить» как в кино и обезоруживающе заявить: «Вообще-то, я не скульптура из Лувра, я – удобный диван с пятном от чая, и мне так нормально!».
Откуда в нас эта страсть к лепке?
Из детства, конечно. Но не потому, что оно виновато. Просто там, как в подвале с запасами, хранится все. Когда нам не хватало любви, мы научились лепить ее из того, что было в прямом смысле слова: мамин холодный взгляд становился «просто усталостью», папина безучастность – мужской сдержанностью, редкие объятия – моментами настоящей любви. Мы, маленькие скульпторы, лепили смыслы из крох тепла. Мастерство, которое подвластно всем детям – «дофантазировать» мир, чтобы не сойти с ума от его беспорядка. И этот навык закрепляется.
Потом дети вырастают, ходят на свидания и запускается конвейер «психической глиняной промышленности». Выясняется, что любовь начинается не с человека. Она начинается с проекций, ожиданий, повторов старого сценария и только потом уже с реального партнера.
1. Проекция: почему мы влюбляемся не в человека, а в свою фантазию?
Мы редко влюбляемся в другого человека как в отдельную, неповторимую личность. Гораздо чаще в отражение того, чего нам когда-то остро не хватало. В психологии это называется проекцией. Нас тянет не к человеку, а образу, который наш внутренний мир посчитал подходящим для заполнения старой пустоты. Нам кажется, что мы видим другого, но на самом деле мы узнаем себя. Или, точнее, ту свою часть, которая годами ждала отклика.
С точки зрения нейропсихологии это объясняется просто: мозг – экономичный архитектор. У него мало данных о новом человеке, поэтому он достраивает картинку, опираясь на наш прошлый опыт и внутренние ожидания. Это как нейросеть, которой показали пару штрихов, и она дорисовала шедевр. Или комикс. Или призрака.
Что с этим делать?
- Не обвинять себя. Проецировать – очень по-человечески. Важно лишь это подмечать.
- Задать себе вопрос и честно на него ответить: «Почему мне так важно быть с этим человеком?» (часто мы любим не его, а свою потребность, которую он закрывает).
- Учиться разделять: «он/она» и «моя история о партнере» – это не всегда одно и то же.
2. Конструирование реальности: как «мы» становится отдельной вселенной.
Любовные отношения – это не просто взаимодействие людей в формате: два паспорта и одно одеяло. Это еще и третий персонаж: «мы». Люди начинают придумывать шутки, которые никто не понимает, говорить одинаковыми фразами, спорить о событиях прошлого, а потом синхронизироваться и сказать «ой, да разве важно, как было на самом деле?».
Так рождается нарративная идентичность пары. Простыми словами, это когда партнеры создают историю о себе, в которую начинают верить сильнее, чем в факты. Как в старом фильме: неважно, что было на самом деле, важно, как об этом рассказывать. Это не обман, это нормальный когнитивный процесс: пара как социальная единица создает свою легенду.
Что с этим делать?
Иногда полезно сверяться друг с другом:
- «Мы по-прежнему все еще горящая страстью пара, или просто двое уставших людей, которым давно нужно качественно отдохнуть?».
- «Мы все также идем в одном направлении, или давно стоим спиной друг к другу, продолжая на автопилоте «играть в близость»?».
В зрелых отношениях главное не совпасть однажды, а научиться снова и снова выбирать быть вместе.
Близость и контакт – это не роман по заранее заданному сюжету. Это скорее сочинение историй в соавторстве, где жанр можно менять: от надрыва к легкости, от драмы к дерзкому вестерну.
3. Когнитивный диссонанс: почему мы защищаем «слепленное»?
Ситуация:
Она думала, что он романтичный. Ведь он дарил цветы, делал приятные сюрпризы, посвящал песни в караоке.
Но потом он…забыл про годовщину. Не спросил, как прошел день. Просто молча посмотрел сериал и ушел спать.
Или:
Он был уверен, что она душа компании: смеялась громче всех, легко шутила, знала, как разрядить обстановку.
А теперь выяснилось: вечеринки – это не про нее. Она бы вообще жила в лесу. Или хотя бы на балконе, где тихо и никто не просит быть «живой».
Это и есть когнитивный диссонанс – болезненный разрыв между тем во что мы верим, когда представляем человека, и тем, что он на самом деле делает. Когда реальность не совпадает с нашим образом, могут включаться следующие психологические защиты:
- рационализация: «он просто устал». Эта защита снижает эмоциональный дискомфорт, создавая логичные (но часто ложные) объяснения.
- селективная память: «раньше же он/она был(а) внимательным(ой)!». Мы фактически перезаписываем воспоминания, выдвигая на первый план подтверждающие примеры и затеняя противоречивые.
- смещение фокуса: «зато он заботится о детях». Это классический пример когнитивного диссонанса, когда мозг создает новый «баланс», чтобы уменьшить напряжение между ожиданиями и реальностью.
Почему так больно признавать ошибку?
Защищая свой выбор, мы защищаем:
- Самооценку (признать ошибку выбора = признать свою некомпетентность в любви).
- Вложенные ресурсы (эмоциональные, временные, иногда материальные).
- Целостность своей жизненной истории («5 лет не могут быть ошибкой!»).
Что с этим делать?
- Быть честными: «Люблю ли я человека или свою фантазию о нем?».
- Спрашивать себя: «Если он/она останется таким навсегда, я с этим смогу жить?».
- Учиться отпускать иллюзии не с обидой, а с уважением к собственным мечтам.
Резюмирую. Возможно, когда-нибудь, через годы, мы посмотрим на свои «слепленные» шедевры (прошлые и настоящие) и улыбнемся. Не со злостью, а с нежностью. Как смеются над детскими рисунками, где солнце квадратное, а трава фиолетовая.
Так что в следующий раз, когда услышите «Я его слепила из того, что было» – подмигните себе в зеркало. Потому что самая красивая скульптура – это та, где видны следы промахов, смеха и настоящих рук. Не идеальных. Не безупречных. Просто – живых.
P.S. ну, а если желание полепить будет все таки непреодолимым, то попробуйте начать с себя. Это весьма увлекательно. Здесь тоже есть, где разгуляться.
Автор: Бугаева Екатерина Владимировна
Психолог, Схема-терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru