FLB: «Пришла бумага, подписанная в Госплане о задолженности третьего мира импеacриализму. Выход Запад найдёт вместе с должниками». Что было в Кремле 9 июня: в 1973, 1979, 1980, 1984 и 1985 годах
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
БОЯЗНЬ ЗАМАРАТЬСЯ ОБ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЗМ
9 июня 1973 г. Лейбористская эпопея продолжается. Они
согласились остаться до понедельника. Мы же (с сектором, консультантами,
Иноземцевым) энное количество раз переписывали всякие памятки для
Суслова: что ему сказать при встрече. Пономарёв, как всегда в таких
случаях, не знает, что может быть хорошо, а что плохо. Поэтому он на
другой день хвалит то, что в предыдущий обозвал «стенгазетой».
Придирается к мелочам и ничего не читает всерьёз из того, что ему
предлагают (для Суслова тоже). Слушать ему тоже некогда: он занят
выжиманием сока из Брутенца и Соколова то для телевизионного выступления
Брежнева в США, то для его беседы с «деловыми людьми». Страшно
суетится.
Мне он объявил, что «вы, мол, никогда лейбористами не занимались» (я
счёл ниже своего достоинства сообщить ему, что студенты до сих пор
учатся по учебникам, в которых главы об Англии и её рабочем движении
написаны мной, и что я спецкурсы читал о лейбористах. Это с его стороны
было иносказанием: что, мол, я ничего не понимаю в предмете с
лейбористами... И пошёл ругать Матковского... (Впрочем, отчасти
поделом!) Я вступился: «У нас нет позиции и мы до их приезда не
представляли себе, что затеяли серьёзное дело. И оказались к нему не
готовы. Матковский сектор ничего не мог и не может в этом изменить.
Нужно политическое решение, политический подход, нужна позиция, и не
Матковскому её определять. И я тоже этого не могу. А у вас нет времени».
У меня есть позиция, - объявил он. Однако раскрыть мне её не захотел, отговорившись занятостью!
А при обсуждении проекта коммюнике на меня вновь густо пахнуло
главное, что его заботит: боязнь замараться об социал-демократизм.
Почему состав их делегации поставили впереди нашей? (Хотя всегда так
делалось при подобных случаях!) Почему не о том, что мы на разных
идеологических позициях? (Хотя ясно, что если мы им предложили это в
проекте, он, обрадовавшись нашей готовности обсуждать идеологические
вопросы, всю беседу в ЦК сведут к Чехословакии!).
Горько мне: судьба связала меня с мелким человеком в большом кресле.
Впрочем, он - не худший, да и трудно мне себя представить в аналогичном
положении при ком-нибудь другом. Тут хоть говорить можно откровенно,
хотя для дела это ничего, конечно, не значит.
9 июня 1979 г. Б.Н.(Пономарёв) почти каждый день рождает
какие-нибудь инициативы. Например, послать послание Брандту в связи с
евровыборами. Но от кого? Кто может обращаться к Брандту, кроме
Брежнева. А Брежневу, который о европарламенте и не слыхивал, наверно,
только до этого и делов! Я такие инициативы, как правило, «замалчиваю»,
но иногда Б.Н., с его цепкой памятью, прочтя какую-нибудь очередную
шифровку, вспоминает... и припоминает мне...
УЧЁНЫЕ ДАЮТ НАМ МАКУЛАТУРУ, КОТОРАЯ ИДЁТ В КОРЗИНУ
9 июня 1980 г. На службе всё опять свалилось на меня. Б.Н.
подсуетился у Суслова готовить проект резолюции по международному
вопросу к предстоящему 23 июня Пленуму ЦК. Ермонский что-то набросал по
схеме, которую мы с Загладиным проговорили после получения задачи от
Б.Н.’а. Я вчера, в воскресенье, после дачи делал из этого текста
резолюцию - документ. После его перепечатки ходил по комнате и был собой
доволен. Вот, мол, какой мастер высокого партийного стиля!
A propos – Загладин на другой день после упомянутого разговора опять
улетел во Францию и потом в Голландию – на съезд партии. Куда я было
тоже собрался, но не тут-то было!
И ещё надо было сделать для Б.Н. статью о двух блоках (против
итальянцев: на днях уже не Наполитано, а сам Берлингуэр, отвечая на
вопрос корреспондента, что ИКП будет делать, если на Италию нападёт
Советский Союз, ответил – сражаться в первых рядах за независимость
Родины). Б.Н. на этот раз решил «сблагородничать» (мол, консультанты
устали) и поручить проект учёным. Выбрал самых опытных, именитых и
одарённых: Быкова, Дилигенского, Томашевского из института Иноземцева. Я
его предупредил. Согласен, мол. Но прошу вас почитать то, что они
напишут в чистом виде – без нашей здесь переработки. Он ухмыльнулся. А я
нагло продолжил: это, Борис Николачевич, в качестве эксперимента. Вы
ведь сколько лет не верите, что учёные дают нам макулатуру, которая идёт
в корзину, а все, что потом выходит в конечный продукт, - всё это
делается здесь, консультантами и вот этими руками. Дал он им сроку
неделю, а когда получил и прочёл, ругался матерно. А я посмеивался и
отговаривал вызывать их – всё равно ничего не будет путного. Но и
успокоил: я, мол, давно велел Соколову написать текст. И он – этот текст
– вполне приличный. Вот почитайте. И хоть он Соколова терпеть не может,
взял. И сегодня вынужден был признать, что «основа есть». А я его
попросил к тому же вызвать Соколова и сказать ему об этом тоже. Он
сделал, хотя и сквозь зубы. Моя работа на соколовском варианте состояла в
том, чтобы спланировать, наметить сумму вопросов, обговорить подход и
выводы, отредактировать основательно. Написал несколько страниц сам, в
том числе заключение = «очередное учение Пономарёва о вреде уподобления
двух блоков». Весёлого в этом только то, что, как самому кажется,
«проучил Пономарёва». Хотя с него, как с гуся вода...
В субботу поиграл на Петровке в теннис с Андреем Грачёвым, удивительно
милым человеком из замятинского отдела. Впервые в этом году на грунте.
Там, на Петровке, необычная атмосфера – чего-то
загадочно-ностальгического, напоминающего кинофильмы о спорте и
развлечениях образца 1914 года...
Прочёл я «Привет, Афиноген»
Афанасьева (говорят, ученик Трифонова). Бешено талантливая книга, хотя
по композиции и некоторым сюжетным ходам ещё чувствуется неопытность.
Руководство литературой (и искусством) само по себе, а жизнь и
литература о жизни всё больше и больше сами по себе. Нигде не
зацепляется одно за другое. Ни тебе направляющей роли партии, ни тебе
официальной идеологии (если только не через насмешку)... Тот же
Зиновьев, только без хамства и разных там открытых глупостей против
начальства.
Позвонил Сизов – председатель ревизионной комиссии, в которой я
состою. Он мне давно, месяца два назад, говорил, что ждёт от меня
вступительных страниц к его докладу на XXVI съезде КПСС. Тогда я
отговаривался, что вот, мол, будет ПКК, парижская встреча, международная
обстановка как-то прояснится, наши оценки определятся и проч. Он
поворчал, но спорить не стал. Тогда он не понял, придуриваюсь я, чтоб не
работать на него, или в самом деле слишком серьёзно подхожу к заданию.
Теперь же, когда на носу Пленум, на котором будет принято решение о
проведении съезда в феврале, терпение его лопнуло. И он довольно
откровенно дал мне понять: нечего, мол, валять дурака, какое-то там
международное положение и т.п., мне нужно, чтоб было сказано о Л.И.
Брежневе, о его огромной работе, о его историческом докладе, «который мы
только прослушали (почти за год до произнесения!) и в котором дан
глубокий марксистско-ленинский анализ обстановки и намечены
вдохновляющие задачи»...
В чём тогда дело, - говорю я. Раз так, назначайте, Геннадий Фёдорович,
срок и текст будет... Подумал, помолчал и...: «На той неделе
представь».
ЗАГЛАДИН БЫВШЕЙ СВОЕЙ ЖЕНЕ УСТРОИЛ КВАРТИРУ ОТ УД ЦК, ПАРТИЙНУЮ, НЕТ, ЧТОБЫ ПОСТРОИТЬ КООПЕРАТИВНУЮ
9 июня 1984 г. Взял работу на дом: первый вариант доклада Пономарёва для совещания Секретарей ЦК в Праге, но заниматься этим противно.
Кстати о Пономарёве. Вчера он призвал меня для «товарищеского»
разговора. Опять жаловался на Загладина. Вот, мол, опубликовал
«программную статью» в «Правде», никого не спросясь, не поставив даже в
известность. Я, мол, оказался просто в дурацком положении: меня
спрашивают о ней, а я даже прочитать в газете её не успел. (Статья,
действительно, на два подвала и посвящена международному комдвижению).
Претенциозность тем большая, что все её главные читатели знают, что
Загладин работает сейчас над проектом Программы КПСС. По серьёзному
счёту она, вообще-то говоря, пустая. Даже вот не помню о чём там. Помню
только, что все реальные проблемы ловко обойдены. Мне он о ней говорил и
потом хвалился, что его с ней поздравлял Горбачёв. Но до публикации мне
не показывал, хотя Пономарёву сказал, что показывал. И дальше, -
продолжает Б.Н., - мне стало известно, что они с Фроловым организовали
себе в МГИМО выдвижение на госпремию. Он явно метит теперь и в
член-коры, если не сразу в академики. И вообще, говорят о нём всякое на
этот счёт: мол, метит и выше (не сказал, что на его место!)
С этим связано, что куда не заглянешь, какой журнал не откроешь – там
статья Загладина (это действительно так: из него текст прёт, как фарш из
мясорубки, аж смешно). Вот вчера, например, приносят «Московские
новости», а там его статья, теперь уже не об МКД, а «Экономика и
политика». На все руки горазд.
И ещё, так уж сошлось. Зовёт меня к себе Б.Н., говорит: звонит мне
Боголюбов (зав. Общим отделом ЦК), говорит, - куда, мол, ты смотришь.
Весь посёлок Усово гудит от негодования. Загладин, теперь уже
официально женившись на девчонке в 27 лет, в дочери ему годится, водит
её по всему посёлку без стыда – без совести. А когда этих
молодожёнов не бывает на даче, его дочка устраивает там оргии.
Буквально, говорит, оргии. Ну, что это! (Я начал было что-то бормотать в
оправдание и объяснение)... Я, конечно, - продолжает Б.Н., - не
ригорист какой-нибудь (вспоминая историю с Некрасовым 25-летней
давности), я понимаю, бывает, разводятся, сходятся. Но ведь у него это
уже третья жена. И вот такой дядя с пузом водит миловидную девчонку
рядом, будто так и надо, и плевать на всех... и программные статьи
пишет, метя в академики. А бывшей своей жене устроил квартиру от УД
ЦК, партийную, нет, чтобы построить кооперативную за счёт своих
многотысячных гонораров и двух зарплат. Ну, что это, Анатолий
Сергеевич! Есть же какие-то пределы приличия. (Я опять залепетал на тему
о его способностях и как он все успевает...) Да, да, - прерывает меня
Б.Н., - всё успевает за счёт работы. Он не работает в Отделе: он либо за
границей, либо на партдаче. Да и когда здесь сидит, работает на себя.
Все знают, что Черняев сидит на месте, Пономарёв сидит на месте. А
Загладина никогда нет. Вот и пишет. А на даче? Вот этот раздел для
Программы, который они мне на днях представили. Там же работы-то было на
два вечера, потому что я сам всё сделал, всё отредактировал, всё
переписал!! (Это он мне говорит!). А на даче они сидят второй месяц. Вот
он и пишет там свои статьи и брошюры за наш счёт.
Долго он мне всё это выкладывал и жалко было на него смотреть: ведь
это говорил член могущественного руководства КПСС! Но он бессилен
«тронуть» Загладина. Боится «поставить о нём вопрос» наверху, потому что
знает, что проиграет. Там знают цену Загладину и презирают его как
человека и партийца, но он им нужен, нужны его способности, его
ловкость. А Пономарёв им давно не нужен, они не чают, как от него
отделаться. К тому же он, действительно, будет выглядеть нелепо, если
пойдёт жаловаться на своего первого зама.
Я тоже был в положении нелепом. Поддакивать ему по Загладину я не
хотел и не мог, хотя, за вычетом женитьбы на Жанне, я с ним согласен.
Предлагать какие-то свои «услуги по борьбе с ним» тем более не мог.
Пономарёв это понял и закончил тему: «Ну, ладно, это я так, просто
поделиться с вами хотел...»
Вместо того, чтобы работать над докладом Пономарёва, опять буду читать «Философские тетради» и «Канта» Гулыги.
ДАВИД САМОЙЛОВ КРУПНЫЙ ПОЭТ И МОГ БЫ СКАЗАТЬ О НАШИХ ВРЕМЕНАХ ОЧЕНЬ ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ... СПИВАЕТСЯ
9 июня 1985 г. По отчёту Воротникова на ПБ о поездке в Канаду,
Горбачёв дал задание заняться, наконец, этим делом и поднять «своё знамя
прав человека». Письмо Беркова там тоже фигурировало в том смысле, что
наши, спрятавшись от публики на конференции, отдали её в руки
американцев, которые во всю и эксплуатируют там тему прав человека.
Пономарёв страшно разозлился, что мы с Загладиным обошли его с этим
письмом Беркова, которое напрямую попало в руки «Воробья», а от него
Генсеку. Но если бы мы с этим письмом сунулись к Б.Н.’у, то он и сам бы
не осмелился бы вякнуть и нам бы запретил.
Теперь я составляю «план реализации» поручения Горбачёва. Но
обнаружилось, что ровно год назад по инициативе ныне упразднённой
комиссии ПБ по контрпропаганде (Громыко) уже принималось решение ЦК об
усилении наступательности в борьбе с Западом по правам человека.
Типичное трепалогическое сочинение: «усилить», «повысить», «добиться»,
«улучшить», «расширить»... О нём, естественно, забыли, но теперь, если
спросить, могут отчитаться, что, мол, усилили, повысили и проч.
Пришла бумага, подписанная в Госплане, Минфине, Минвнешторге, ГКЭС и
т.д. о задолженности третьего мира империализму (форма его грабежа),
навязчивая идея Фиделя Кастро, которую воспринял Горбачёв. Дело
оказалось гораздо серьёзнее, чем материал для пропаганды и разоблачения
империалистического грабежа. Развивающиеся страны нам самим должны 26
млрд. долларов. К тому же, кризис, как и все теперь, при современном
государственном монополистическом капитализме не катастрофический, и
выход Запад найдёт вместе с должниками. Если же мы в эту драку влезем,
нас же и побьют, как всегда в таких случаях.
Читаю книгу о Карлейле. Он давно и не раз интересовал меня, читывал
его самого. И сейчас, вроде бы, общаюсь с самим собой – таким, каким
был, когда читал его прежде. Такие же отношения у меня с Ницше. Но с
Толстым так не получается. Он все время оборачивается чем-то новым, не
усвоенным, и даже не замеченным в прошлом или не понятым по молодости.
Интересно почитывать, даже просматривать книги о современных
социальных процессах на Западе, об НТР, о безработице, о переменах в
социальном составе общества – очень серьёзная литература идёт. И читая
такие книги, как правило авторы - сотрудники ИМЭМО, ИМРД, огорчаешься
нескладностью всего у нас: ведь вся эта продукция совершенно не доходит
до политического верха, никак не влияет на формирование политики. Даже
Пономарёв, которому по должности положено знать, что пишут о названных
предметах, понятия не имеет об этих произведениях.
Впрочем, посмотрим: во всяком случае, в том, что касается НТР, -
послезавтра в ЦК открывается конференция по этой теме с докладом
Горбачёва. Как там будет учтено наша отставание и что будет предложено и
в случае, если будем догонять – как обойтись без ихних последствий
(резкого увеличения числа лишних людей)... Вот тут то и столкнётся наш
социализм с марксовым Hic rhodus, Hic salta!
Вчера опять полистал дневник Байрона. В каждой строке, даже по
пустякам – масштаб личности... а, может, магия, мифология, заставляет
каждое слово так воспринимать. Впрочем, проза его по ясности, точности,
краткости просто пушкинская. Интересно, Александр Сергеевич читал ли
что-нибудь прозаическое у Байрона?
Взял с полки Дезькины (Давид Самойлов) томики. Разливанное море всяких
ощущений, личных в первую очередь, ну и вообще: крупный он поэт и мог
бы сказать о наших временах очень значительное... если бы мог??
Спивается. (Дезька был одноклассником Черняева, они дружили всю жизнь – прим. FLB).
См. предыдущую публикацию: «Сталин против Сталина.
Они должны видеть, что во время празднования 30-летия Победы он ни разу
нигде не был упомянут»... и провёл по усам. Вот это важно», - сказал
секретарь ЦК КПСС Борис Пономарёв. Что было в Кремле 8 июня 1975 года.