Умная книга. Даже чересчур, с точки зрения благонамеренного обывателя. Этакий симбиоз из накопленных поколениями буржуазных предков знаний, или, как сейчас принято выражаться, компетенций, в таких областях, как любовный опыт, мечты, традиции, культура, образование, размышления о жизни и любви, послуживших основанием для строительства такого сложного сооружения, как любовный роман, а также личного жизненного опыта автора и его литературного таланта; симбиоз творчески осмысленный, освоенный и изложенный на бумаге.
Книга написана в изысканном, несколько манерном, но придающем тем самым особое очарование повествованию, стиле классического любовного романа. Разумеется, французского любовного романа, гармоничного, завершенного – с трудом представляю себе возможность рождения произведения, подобного «нашему» по лоску, по стилистической шлифовке, по совершенству формы, композиции и деталей, по невыносимо скромному обаянию буржуазности, легким, но ощутимым флером покрывающему все и всех, в недрах какой-либо иной национальной литературы. И отечественной в том числе – у нее другие ориентиры.
Может быть, наш Тургенев в какой-то мере приблизился к этой стезе, недаром он упоминается несколько раз в «Превратностях любви»; да и во Франции он пожил немало, общался с тамошними. Но у Ивана Сергеевича все как-то четче, прозрачнее во взаимоотношениях людей, больше действия и меньше праздного «копания» героев в себе и друг в друге, на чем у Моруа построено все сооружение; самые герои тургеневские, за некоторыми исключениями («Ася», «Вешние воды», наверное, можно вспомнить и другие), помещены в родную неброскую природу; а что до его пейзажных зарисовок, так нежно касающихся русского сердца, то тут ему и вовсе нет равных.
Книга очень хорошо прочитывается – будто скользишь по хорошо накатанной лыжне с небольшим уклоном, без «отдачи», без излишнего напряжения, без утомления, наслаждаясь прогулкой: легко, свежо, приятно.
Книга компактная – всего около полутора сотен страниц, чтение на два, много три дня; и это тоже достоинство, ибо продолжать и дальше погружаться в любовные перипетии было бы уже утомительным; я, например, к финалу ощутил некоторую усталость от оных.
Множество удачных умозаключений в стиле необременительного философствования украшают текст; удачных более по форме, занятной, привлекательной, запоминающейся, чем по содержанию. Вот вам пример, извлеченный из первой же страницы: «Мужчины обнажают свою душу, как женщины – тело, постепенно и лишь после упорной борьбы». По форме мысль впечатляет, по содержанию, особенно после некоторого размышления, – не очень. Так сказать, мудрость первого порядка, основанная на наблюдательности; глубины, основанной на размышлении, здесь нет.
Хотя, если кто-то назовет этот вывод следствием вкусовщины автора, то есть, в этом случае, меня, то копий ломать не стану. Так как решительно сторонюсь всякого диктата, и не намерен рядиться в тогу «авторитетного» критика. Любые поползновения в эту сторону, не исключая и своих собственных, мне кажутся смешными. Мне милее свободный, необременительный, ни к чему не обязывающий обмен мнениями.
В очередной раз перечитал написанное, и осознал, что пора менять курс и возвращаться ближе к содержанию романа.
Признавая справедливость брошенного мне некогда одним суровым корреспондентом упрека – «К чему этот пересказ?» – отказываюсь от всяческих прикосновений к сюжету, и сразу перехожу к главным действующим лицам. Их всего трое: две женщины, Одилия и Изабелла, и женоподобный мужчина, Филипп. Обе женщины, в названной последовательности, пребывали некоторое время в статусе законных жен мужчины, браки были отделены друг от друга значительным временем, оба были заключены по любви, оба закончились смертью одного из супругов, в первом случае – смертью жены, во втором – мужа. Пожалуй, это все, что нужно знать о событийной стороне.
Главное содержание романа – непростые взаимоотношения героев, ими же, главным образом Филиппом, и усложненные донельзя; усложненные настолько, что смогли подмять под себя любовь.
Филипп и Одилия – счастливая, случившаяся в волшебном антураже картинно красивой Италии, взаимная любовь двух нежных, поэтических сердец, способных восхищаться красотой и роскошью южной природы и ее даров, а еще какой-нибудь кривой улочкой в маленьком итальянском городке, скромным цветником у подножья замшелой, заросшей плющом стены старинного монастыря, крохотной, вымощенной булыжником, деревенской площадью с фонтаном посередине (мальчик держит в руках дельфина с отколотым носом), и прочими, так трогающими душу, свидетельствами давно угасшей человеческой деятельности. Все началось со случайного обмена взглядами. «Это длилось какое-то неуловимое мгновенье, но взгляд ее явился как бы цветочной пыльцой, несущей в себе неведомые силы, из которой родилась моя самая великая любовь».
Что до дальнейших событий, то я, в соответствии с собственной установкой, воздерживаюсь от пересказа, и отпускаю их, то есть события, на волю читателей, не читавших сего романа, и полагаюсь на память читавших.
Если Вам посчастливилось любить, дорогой читатель, то Вы согласитесь со мной, что нет более радостной поры в жизни человека, чем первая любовь. Главная ее прелесть именно в свежести чувств, что уже никогда не вернется… Но влюбленные этого не знают и знать не хотят, им кажется, что счастье обязано непрерывно и бесконечно расти, они все время хотят чего-то большего, лучшего, а, на самом деле, как становится ясно несколько позже, ничего больше и лучше этого первого незамутненного искреннего движения души – нет. Хорошо, если на смену любви придет взаимное уважение и внимательность друг к другу. Бывает и так: на смену нежности придет терпимость, на смену любви – секс, на смену свежести – привычка. И это далеко не самое неприятное. Терпимость, секс и привычка сами по себе неплохие вещи, но, согласитесь, «песок плохая замена овсу». Нам бы остановиться каким-то образом на вершине, задержаться, но мы делаем следующий шаг – дальше, а это означает – вниз.
Не удержались от этого шага и наши герои. После помолвки, свадьбы и свадебного путешествия безальтернативно начинается семейная жизнь, полная подводных камней. Хорошо, если начало семейной жизни стеснено бедностью и необходимостью тратить силы на борьбу с нелегкими обстоятельствами; тогда меньше времени остается на «выяснение отношений». Но наши герои, выходцы из буржуазной среды, к несчастью для них были материально вполне обеспечены, и уже успели вкусить от горького плода познания, то есть культуры, образованности и хороших манер; предпосылки для «выяснения отношений» были налицо.
Первой царапиной, оставившей свой след на «прозрачном хрустале любви», был совершенно невинный эпизод, пустяк, небольшой спор между супругами при выборе штор: мужу, как водится, понравился более скромный и, соответственно, более дешевый вариант, жене – более изысканный и, соответственно, более дорогой. Жена уступила и обменялась с продавцом магазина взглядом, полным взаимопонимания и в то же время сожаления; этот взгляд был невольно перехвачен мужем. Подобными пустяками, согласитесь, и наполнена семейная жизнь.
Продолжение следует.