Валентина стояла у окна и наблюдала, как соседка Тамара выносит мусор. Аккуратная, подтянутая женщина лет шестидесяти, в чистом платье и с причёсанными волосами. Даже мусор выносить шла как на праздник. Валентина невольно поправила свой застиранный халат и отошла от окна.
На кухне зазвонил телефон. Валентина неторопливо подошла к аппарату, уже догадываясь, кто звонит. По вторникам всегда звонила сестра Людмила.
– Валя, привет, это я, – послышался знакомый голос. – Как дела?
– Нормально, – коротко ответила Валентина, садясь на табуретку возле телефонного столика.
– Слушай, я тут подумала... Помнишь, мама всегда говорила, что квартиру нам поровну оставит? Ну, когда её не станет...
Валентина напряглась. Каждый разговор с сестрой неизбежно сводился к этой теме.
– Помню. И что?
– Да ничего особенного. Просто Игорь говорит, что лучше бы все документы заранее оформить. Чтобы потом проблем не было.
Игорь – муж Людмилы, преуспевающий юрист. Всегда подсказывал жене, как лучше поступить в денежных вопросах.
– Мама ещё жива, слава богу, – сухо ответила Валентина. – Рано об этом думать.
– Конечно, конечно. Но она уже не молодая, Валечка. Восемьдесят четыре года. И здоровье не очень.
Валентина поморщилась. Людмила всегда умела говорить правильные слова неправильным тоном.
– Она в порядке. Я каждый день за ней смотрю.
– Да я же не против! – быстро сказала Людмила. – Ты большая молодец, что ухаживаешь. Просто я не могу каждый день приезжать, у меня работа, внуки...
Валентина закрыла глаза. Всегда одно и то же. Людмила напоминала о своей занятости и успешности, а потом добавляла что-то про справедливое разделение наследства.
– Людмила, маме нужны лекарства. Дорогие. Денег у меня нет.
– Конечно помогу! – тут же отозвалась сестра. – Сколько нужно?
– Три тысячи.
Повисла пауза.
– Три тысячи? – переспросила Людмила. – Это же очень много для лекарств.
– Там не только лекарства. Ещё анализы надо сдать платные, врача вызвать.
– Понятно. Ну хорошо, я переведу. Только чеки все сохраняй, ладно? Чтобы я знала, на что потратились деньги.
Валентина сжала трубку покрепче.
– Людмила, я не воровка. Не надо меня контролировать.
– Да что ты! Какая воровка? Просто для отчётности. Игорь говорит, что все расходы на родителей лучше документировать.
– Для чего документировать?
– Ну... на всякий случай. Мало ли что.
Валентина положила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали от злости. Документировать расходы. Для отчётности. Людмила явно готовилась потом вычесть все потраченные на мать деньги из её доли наследства.
Она прошла в комнату, где на диване лежала их мать, Анна Петровна. Старушка дремала, укрытая вязаным пледом. Дыхание неровное, лицо бледное. Валентина поправила подушку под головой матери и тихо вышла.
В коридоре висело большое зеркало. Валентина остановилась перед ним и критически осмотрела себя. Пятьдесят восемь лет, седые волосы, уставшее лицо. Рядом с успешной сестрой всегда чувствовала себя серой мышью.
Людмила работала главным бухгалтером в крупной фирме, жила в трёхкомнатной квартире в центре города, ездила на отдых за границу. У неё был взрослый сын, который хорошо зарабатывал, и двое внуков.
А у Валентины была только эта двухкомнатная квартира, доставшаяся от отца, пенсия и больная мать на руках. Никогда не вышла замуж, детей не родила. Всю жизнь проработала продавцом в продуктовом магазине.
Зазвонил домофон. Валентина спустилась вниз и увидела в дверях курьера с пакетом лекарств.
– Анна Петровна Королёва? – спросил молодой человек.
– Это моя мать. Я её дочь.
– Оплата при получении. Две тысячи восемьсот рублей.
Валентина расплатилась, взяла пакет и поднялась домой. Лекарства действительно дорогие, но без них матери будет плохо. Людмила переведёт деньги, но обязательно потребует чеки и будет записывать расходы в свою тетрадочку.
Анна Петровна проснулась, когда дочь приносила ей таблетки.
– Валенька, а кто звонил? – слабо спросила старушка.
– Людмила звонила. Спрашивала, как дела.
– Хорошая девочка. Жалко, что редко приезжает.
Валентина не ответила. Людмила действительно была хорошей дочерью, пока дело не касалось денег или времени. Звонила регулярно, поздравляла с праздниками, иногда приезжала с подарками. Но как только требовался реальный уход, сразу находились причины, почему она не может помочь.
– Мам, а помнишь, что ты говорила про квартиру? – осторожно спросила Валентина, помогая матери принять лекарство.
– Какую квартиру, дочка?
– Эту. Нашу. Ты говорила, что оставишь её нам с Людмилой поровну.
Анна Петровна нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.
– Да, конечно. Вы же обе мои дочери. Всё должно быть честно.
– А ты думала о том, что я все эти годы за тобой ухаживаю? А Людмила только звонит?
Мать внимательно посмотрела на дочь.
– Валя, ты же знаешь, у Люды работа серьёзная. Она не может бросить всё и сидеть дома.
– А у меня работы не было, что ли? Последние три года я не работаю только потому, что ты одна оставаться не можешь.
– Дочка, не надо так. Люда нас не забывает. Деньги присылает, когда прошу.
Валентина вздохнула. Мать не понимала, что помощь деньгами и ежедневный уход – это разные вещи. Людмила могла позволить себе быть щедрой, потому что знала: сестра всё равно не бросит мать.
Вечером позвонила Людмила.
– Валя, я деньги перевела. Посмотри, пришли?
Валентина проверила сообщения на телефоне.
– Пришли. Спасибо.
– Не за что. Как мама себя чувствует?
– Плохо. Давление скачет, сердце болит. Врач говорит, нужно в больницу ложить.
– В больницу? – встревожилась Людмила. – А кто с ней будет? Ты же не можешь круглосуточно там сидеть.
– Почему не могу? Буду сидеть.
– Валь, это же глупо. Наймём сиделку лучше. Я половину оплачу.
– Какую сиделку? У неё сердце больное, ей нужен родной человек рядом.
– Родной человек тоже должен отдыхать. Ты совсем замоталась, смотрю.
Валентина поняла, что сестра снова пытается найти способ переложить ответственность на кого-то другого.
– Людмила, а когда ты последний раз маму видела?
Пауза.
– Ну... В прошлом месяце приезжала. На её день рождения.
– На полчаса приезжала. Торт принесла и уехала.
– У меня внуки были в гостях! Я не могла их одних оставить.
– Понятно. А до дня рождения когда видела?
– Валя, к чему эти вопросы? Я же объясняю, что не могу часто приезжать.
– Можешь. Просто не хочешь.
– Это несправедливо! – возмутилась Людмила. – Я работаю, у меня семья, обязанности. А ты живёшь одна, тебе проще.
– Мне проще? – Валентина не поверила своим ушам. – Мне проще каждую ночь вставать к больной матери? Мне проще тратить свою пенсию на её лекарства? Мне проще не иметь личной жизни?
– Никто тебя не заставлял! – повысила голос Людмила. – Ты сама выбрала такую жизнь!
Валентина молчала. В этих словах была доля правды. Она действительно выбрала заботу о матери. Но выбрала потому, что больше некому было этого делать.
– Людмила, скажи честно. Если завтра со мной что-то случится, ты будешь за мамой ухаживать?
– Конечно буду! Что за глупый вопрос?
– Сама будешь или сиделку наймёшь?
Молчание.
– Сиделку, наверное, – тихо призналась Людмила. – У меня правда нет возможности оставить работу.
– Вот видишь. А я три года сижу дома без зарплаты.
– Но я же компенсирую! Деньги даю, когда нужно.
– Деньги – это не то же самое, что время и здоровье.
После разговора с сестрой Валентина долго не могла заснуть. Ворочалась в постели, обдумывая ситуацию. Людмила была не злая, просто эгоистичная. Привыкла, что всё тяжёлое достаётся другим, а ей остаётся только платить.
Утром пришла соседка Тамара с пирогами.
– Валечка, как здоровье у Анны Петровны? – участливо спросила она.
– Неважно. Врач говорит, в больницу надо.
– А что сестра твоя? Поможет?
Валентина горько усмехнулась.
– Людмила предлагает сиделку нанять. Половину оплатит.
– Понятно, – Тамара покачала головой. – Такие вот они, успешные родственники. Деньгами помочь могут, а душой – нет.
– Знаешь, Тома, а она ещё про наследство постоянно говорит. Мол, квартиру поровну делить будем.
– Ничего себе! – возмутилась соседка. – А кто все эти годы мать на руках носил?
– Я ношу. А она считает, что это моя обязанность, раз я одна живу.
– Валя, а ты завещание видела?
– Какое завещание?
– Твоей мамы. Может, она уже всё решила, а ты не знаешь?
Валентина задумалась. Действительно, мать никогда не говорила про завещание. Только повторяла, что всё должно быть честно.
Вечером она осторожно спросила у матери:
– Мам, а ты завещание писала?
Анна Петровна удивлённо посмотрела на дочь.
– Зачем мне завещание? У меня только эта квартира есть. Вам с Людой поровну достанется.
– Но мама, я же за тобой ухаживаю. Людмила только иногда деньги присылает.
– Дочка, – мать взяла Валентину за руку, – я понимаю, что тебе тяжело. Но Люда тоже помогает, как может. Деньги – это тоже помощь.
– Деньги кончаются, а время не вернёшь.
– Не говори так. Ты же не из-за квартиры за мной ухаживаешь?
Валентина покраснела. Конечно, не из-за квартиры. Но справедливости хотелось.
– Нет, не из-за квартиры. Просто обидно, что Людмила потом получит столько же, сколько и я.
Анна Петровна задумалась.
– А что ты предлагаешь?
– Не знаю. Может быть, учесть все расходы? Сколько я на тебя потратила, сколько Людмила. И разделить соответственно.
– Валечка, – мать погладила дочь по руке, – я не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились. Вы же сёстры.
– Мы уже ссоримся. Каждый разговор с ней превращается в обсуждение денег.
На следующий день приехала Людмила. Нарядная, в новом пальто, с букетом цветов для матери. Поцеловала Анну Петровну, расспросила о здоровье, дала денег на лекарства.
– Мама, мне Валя говорила, что ты в больницу собираешься, – сказала Людмила, садясь рядом с матерью.
– Врач советует. Говорит, обследование полное нужно.
– Правильно. А кто с тобой будет?
– Валя будет, – ответила мать, глядя на младшую дочь.
– Мам, может, всё-таки сиделку наймём? – предложила Людмила. – Профессиональную. Она и уход лучше обеспечит, и Валя отдохнёт.
– Зачем мне чужая тётка? – возмутилась Анна Петровна. – У меня дочки есть.
– Дочка есть, – поправила Валентина. – Одна дочка есть. Которая может время уделить.
Людмила покраснела.
– Валя, мы же это обсуждали. У меня объективно нет возможности взять больничный на месяц.
– А у меня есть возможность три года не работать?
– У тебя нет таких обязательств, как у меня!
– Каких обязательств? – вмешалась мать. – Людочка, о чём вы говорите?
– Мама, у меня работа ответственная, семья. Я не могу бросить всё и сидеть в больнице.
– А Валя может? – тихо спросила Анна Петровна.
Людмила растерялась.
– Ну... у неё ситуация другая...
– Какая другая? Она тоже человек, тоже устаёт, тоже хочет жить для себя.
Валентина с удивлением посмотрела на мать. Впервые за долгое время та встала на её защиту.
– Мам, я не против ухаживать, – сказала Валентина. – Просто хочется справедливости.
– Какой справедливости? – напряглась Людмила.
– Чтобы тот, кто больше вкладывает, больше и получал.
– Ты про наследство? – Людмила поднялась с кресла. – Валя, это низко! Торговаться матерью!
– Я не торгуюсь! Я просто хочу, чтобы мой труд был оценён!
– Девочки, не ссорьтесь! – попросила мать. – Не из-за меня же...
– Мам, мы не ссоримся, – быстро сказала Людмила. – Мы просто обсуждаем.
– Обсуждаем, как меня поделить, – горько добавила Анна Петровна.
Воцарилась неловкая тишина.
– Знаешь что, Людмила, – наконец сказала Валентина, – давай так. Ты забираешь свою половину квартиры сейчас. Продаёшь её, получаешь деньги. А я остаюсь с мамой и получаю свою половину потом.
– Как это? – не поняла Людмила.
– Очень просто. Оформляем всё официально. Ты получаешь деньги за свою долю, я получаю полную квартиру, но беру на себя все расходы на маму.
Людмила задумалась. Предложение было заманчивым. Получить деньги сейчас и избавиться от всех обязательств.
– А мама согласится?
– Мама, ты согласна? – спросила Валентина.
Анна Петровна внимательно посмотрела на дочерей.
– Согласна, – тихо сказала она. – Пусть будет по-честному.
– Тогда решено, – сказала Людмила. – Игорь документы оформит.
Валентина кивнула. Наконец-то справедливость восторжествует. Пусть и такой ценой.
После ухода Людмилы мать долго молчала. Потом тихо сказала:
– Валечка, а не жалко тебе сестру?
– Почему жалко? Она получит деньги, избавится от проблем.
– Но она останется без дома. Без корней.
Валентина пожала плечами.
– Это её выбор, мам.
Анна Петровна вздохнула.
– Знаешь, дочка, иногда побеждая, мы теряем больше, чем получаем.
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя была сестра. А теперь будет только квартира.
Валентина задумалась. Действительно, после этого разговора их отношения с Людмилой вряд ли наладятся. Но справедливость дороже.
– Мам, а ты как считаешь, я правильно поступаю?
– Не знаю, дочка. Правильно – это когда хорошо всем. А у нас хорошо только тебе будет.
– А мне разве не хорошо было все эти годы?
– Тебе было тяжело. Но ты была нужна. А теперь Людмила никому не будет нужна.
Валентина не ответила. Может быть, мать и права. Но поздно уже что-то менять. Решение принято, и пути назад нет.
Через неделю Людмила приехала с документами. Игорь всё оформил быстро и грамотно. Людмила получила справедливую рыночную стоимость своей доли, Валентина стала единственной владелицей квартиры.
При прощании сёстры обнялись, но как-то холодно.
– Ну что ж, – сказала Людмила, – теперь мама полностью твоя.
– Получается, что так.
– Если что-то понадобится, звони. Помогу, чем смогу.
– Хорошо.
Но обе понимали, что звонить Валентина не будет. Теперь она сама отвечает за всё.
После отъезда Людмилы в квартире стало тише. Анна Петровна притихла, часто вздыхала. А Валентина почувствовала странную пустоту. Квартира была её, мать тоже была только её. Но почему-то радости это не принесло.
Вечером позвонила соседка Тамара.
– Ну что, добилась справедливости? – спросила она.
– Добилась.
– И как, легче стало?
Валентина посмотрела на спящую мать, на тихую квартиру, на телефон, который больше не будет звонить по вторникам.
– Не знаю, Тома. Не знаю.