– Оля, ты вообще меня слышишь? – голос Ирины Сергеевны в трубке был острым, как лезвие. – Клиент рвёт и мечет! Презентация сырая, цифры не сходятся. Что ты творишь?
Ольга стояла на балконе, прижимая телефон к уху. Холодный июльский ветер трепал её волосы, а внизу, во дворе, Лиза с Галиной Петровной лепили куличики в песочнице.
– Простите, Ирина Сергеевна, – её голос дрожал. – Я… исправлю. Сегодня же.
– Сегодня?! – начальница почти кричала. – Оля, у нас дедлайн завтра в девять утра! Если мы провалим этот проект, я даже не знаю, что тебе сказать.
Ольга закрыла глаза. В груди колотилось, будто сердце хотело вырваться наружу. Она знала, что облажалась. Знала, что последние дни были сплошным кошмаром – Лиза с простудой, свекровь, которая лезла во всё, Дима, который только отмахивался. Но услышать это от Ирины, от женщины, которая всегда в неё верила, было как удар под дых.
– Я всё сделаю, – выдавила она. – Обещаю.
– Лучше сделай, – отрезала Ирина и бросила трубку.
Ольга опустила телефон и посмотрела вниз. Лиза хохотала, размахивая пластиковой лопаткой. Галина Петровна что-то ей говорила, и её голос – громкий, уверенный – долетал даже до балкона. "Смотри, Лизонька, вот так песочек утрамбовываем!" Ольга сжала перила. Её дочь. Её малышка. А она даже не может спуститься и поиграть с ней, потому что свекровь уже всё "взяла на себя".
В квартире было тихо. Виктор Иванович ушёл в магазин, Дима был на работе. Ольга вернулась в гостиную, где на столе лежал её ноутбук, открытый на презентации. Экран пестрел красными пометками от Кати – её правки, которые она не успела даже посмотреть. Она села, попыталась сосредоточиться, но буквы расплывались перед глазами.
– Чёрт, – прошептала она, уронив голову на руки. Слёзы жгли веки, но она не дала им вырваться. Не сейчас. Не время.
Дверь хлопнула – вернулась Галина Петровна с Лизой. Ольга быстро вытерла глаза и захлопнула ноутбук.
– Мам! – Лиза вбежала в гостиную, вся в песке. – Мы замок строили! Большой!
– Молодец, солнышко, – Ольга заставила себя улыбнуться, подхватывая дочь на руки. Она прижала Лизу к себе, чувствуя, как ком в горле становится больше.
– Олечка, ты бы её искупала, – Галина Петровна вошла следом, снимая шляпу. – Вся грязная, а вечером ещё гулять пойдём.
– Я сама разберусь, – резко ответила Ольга, тут же пожалев о своём тоне.
Свекровь вскинула брови.
– Ну-ну, – протянула она. – Что-то ты сегодня не в духе. Опять работа?
– Да, работа, – Ольга поставила Лизу на пол и выпрямилась. – У меня дедлайн. Важный.
– Дедлайн, – Галина Петровна хмыкнула, снимая с Лизы сандалии. – Знаешь, Оля, в наше время женщины умели совмещать. И дом, и детей, и работу. А ты вон вся на нервах.
Ольга почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она открыла рот, чтобы ответить, но Лиза потянула её за руку.
– Мам, пойдём мыться? – спросила она, глядя большими глазами.
– Пойдём, – Ольга взяла дочь за руку и ушла в ванную, чувствуя на себе взгляд свекрови.
В ванной, пока Лиза плескалась в тёплой воде, Ольга сидела на краю ванны и пыталась дышать ровно. Её телефон снова завибрировал – сообщение от Кати: "Оля, я отправила тебе новые данные. Пожалуйста, проверь, времени мало". Она посмотрела на экран, потом на Лизу, которая строила башню из пены. И вдруг поняла, что больше не может.
– Лиза, давай вылезать, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ещё чуть-чуть! – заныла дочь.
– Солнышко, надо, – Ольга вынула её из ванны, завернула в полотенце и отнесла в детскую. Там она уложила Лизу на дневной сон, хотя та ворчала, что "совсем не хочет".
Когда дочь заснула, Ольга вернулась в гостиную. Галина Петровна сидела на диване, листая телефон.
– Олечка, ты бы суп разогрела, – сказала она, не поднимая глаз. – Виктор скоро вернётся, голодный.
Ольга замерла. Что-то внутри щёлкнуло, как будто кто-то переключил рубильник.
– Галина Петровна, – её голос был тихим, но твёрдым. – Хватит.
Свекровь подняла голову, удивлённая.
– Что хватит? – спросила она.
– Хватит указывать, что мне делать, – Ольга скрестила руки на груди. – Это мой дом. Моя дочь. Моя жизнь. Я благодарна, что вы приехали, но я не могу больше терпеть, как вы лезете во всё.
Галина Петровна открыла рот, но Ольга не дала ей заговорить.
– Вы учите меня готовить, воспитывать Лизу, жить. А я… я на грани. У меня работа летит к чёрту, я не сплю ночами, а вы… вы даже не спрашиваете, как я. Только критикуете.
Свекровь моргнула, явно не ожидая такого отпора.
– Оля, я же помочь хочу, – начала она, но её голос был уже не таким уверенным.
– Это не помощь, – отрезала Ольга. – Это контроль. И я больше не могу.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Виктор Иванович с пакетами из магазина. Он замер, глядя на жену и невестку.
– Что за крики? – буркнул он, ставя пакеты на пол.
– Никаких криков, – Ольга повернулась к нему. – Я просто пытаюсь объяснить, что так больше нельзя.
Галина Петровна встала, её лицо покраснело.
– Значит, вот как? – сказала она, и в её голосе зазвенела обида. – Мы приехали к сыну, к внучке, а ты нас выгоняешь?
– Я никого не выгоняю, – Ольга чувствовала, как слёзы подступают, но держалась. – Я прошу уважать меня. Мои границы. Мой дом.
– Границы! – Галина Петровна всплеснула руками. – Какие границы, Оля? Мы семья!
– Семья не значит, что можно делать всё, что угодно, – тихо сказала Ольга. – Если вы не можете этого понять, то… я не знаю, как мы будем дальше.
Виктор Иванович кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Галя, – сказал он жене. – Может, хватит?
– Хватит? – Галина Петровна повернулась к нему, её глаза сверкали. – Это ты мне говоришь хватит? Я ради внучки сюда ехала, а она… она нас вон гонит!
Ольга хотела ответить, но в этот момент её телефон снова завибрировал. Она посмотрела на экран – звонок от Димы. Секунду она колебалась, потом нажала "принять".
– Оля, – голос мужа был встревоженным. – Я только что с мамой говорил. Она в истерике. Что у вас там происходит?
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Истерика? Она ещё не успела ничего сказать, а свекровь уже позвонила Диме?
– Приезжай домой, – только и сказала она. – Нам надо поговорить. Всем.
Она сбросила вызов и посмотрела на свекровь. Галина Петровна стояла, скрестив руки, с видом человека, который знает, что выиграл.
Дима приехал через час. К этому времени Лиза проснулась и сидела в детской, рисуя фломастерами. Виктор Иванович ушёл в гостиную, включив телевизор погромче, явно не желая участвовать в разборках. Галина Петровна сидела на кухне, демонстративно глядя в окно. Ольга ждала мужа в спальне, пытаясь собраться с мыслями.
Когда Дима вошёл, она встала. Его лицо было напряжённым, волосы взъерошены, будто он всю дорогу тёр голову руками.
– Оля, что за цирк? – спросил он, закрывая дверь. – Мама звонила, сказала, что ты на неё накричала.
– Накричала? – Ольга горько усмехнулась. – Дима, я пыталась поговорить. Сказать, что мне тяжело. А она… она даже не слушает.
– Она расстроена, – Дима покачал головой. – Говорит, ты её выгоняешь.
– Я не выгоняю! – её голос сорвался. – Я просто хочу, чтобы меня уважали! Чтобы мой дом был моим! Чтобы я могла работать, воспитывать дочь, жить, не чувствуя себя прислугой!
Дима смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое – смесь растерянности и боли.
– Оля, я не знал, что всё так серьёзно, – тихо сказал он. – Почему ты раньше не сказала?
– Я говорила! – она почти кричала, но тут же понизила голос, вспомнив про Лизу. – Я сто раз говорила! Но ты только отмахиваешься. "Это мама, она не со зла, потерпи". А я не могу больше терпеть!
Он сел на кровать, опустив голову.
– Я думал… думал, всё наладится, – пробормотал он. – Что вы найдёте общий язык.
– Не нашли, – Ольга села рядом, чувствуя, как силы покидают её. – И не найдём, если ты не поддержишь меня.
Дима молчал. Потом взял её за руку.
– Хорошо, – сказал он. – Я поговорю с ней. По-настоящему. Но… дай мне шанс всё исправить.
Ольга посмотрела на него. Хотела верить. Правда хотела. Но в глубине души знала, что разговор с Галиной Петровной не решит ничего.
Вечером они собрались на кухне – Ольга, Дима, Галина Петровна. Виктор Иванович отказался участвовать, буркнув, что "это ваши женские разборки". Лиза спала, и в квартире было непривычно тихо, только тикали часы на стене.
– Мам, – начал Дима, глядя на свекровь. – Нам надо поговорить.
– О чём? – Галина Петровна скрестила руки, её губы были плотно сжаты. – О том, как твоя жена меня унижает?
– Никто тебя не унижает, – Дима говорил спокойно, но твёрдо. – Но Оля права. Ты… перегибаешь.
– Перегибаю? – свекровь вскинула брови. – Я приехала к сыну, к внучке! А она… она меня вон гонит!
– Мам, хватит, – Дима повысил голос. – Оля не гонит. Она просит уважать её. Её дом. Её правила.
Галина Петровна посмотрела на него, потом на Ольгу. Её глаза сузились.
– Правила, – повторила она. – А я, значит, никто? Просто гость, которого можно выставить?
– Вы не никто, – тихо сказала Ольга. – Вы мама Димы, бабушка Лизы. Но это наш дом. И я хочу, чтобы в нём было комфортно всем. Включая меня.
Свекровь молчала, глядя на неё. Потом вдруг встала.
– Хорошо, – сказала она, и в её голосе была такая холодность, что Ольга вздрогнула. – Раз я тут лишняя, мы уедем. Завтра же.
– Мам, – Дима попытался её остановить, но она уже вышла из кухни, хлопнув дверью.
Ольга посмотрела на мужа. Его лицо было бледным, руки сжаты в кулаки.
– Ты этого хотела? – спросил он тихо.
– Нет, – честно ответила она. – Но я не знаю, как иначе.
Дима кивнул, но в его взгляде было что-то, от чего у неё сжалось сердце. Она вдруг поняла, что этот разговор не только не решил проблему, но, возможно, сделал всё ещё хуже.
На следующее утро Галина Петровна начала собирать вещи. Она делала это молча, с видом оскорблённого достоинства. Виктор Иванович помогал, бурча под нос, что "всё это глупости". Ольга пыталась заняться работой, но не могла сосредоточиться. Презентация так и лежала недоделанной, а в голове крутился вчерашний разговор.
Лиза, чувствуя напряжение, капризничала.
– Мам, почему ба уезжает? – спросила она, теребя плюшевую зайку.
– Бабушка с дедушкой вернутся домой, – Ольга постаралась улыбнуться. – У них там дела.
– А я хочу, чтобы они остались, – Лиза надула губы.
Ольга прижала дочь к себе, чувствуя, как слёзы снова подступают. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы Лиза расстраивалась, чтобы Дима смотрел на неё с укором, чтобы свекровь уезжала с обидой. Но она не знала, как всё исправить.
К обеду Дима вернулся с работы раньше обычного. Он вошёл в гостиную, где Галина Петровна складывала чемодан.
– Мам, – сказал он. – Не надо уезжать.
– Надо, – отрезала она, не глядя на него. – Раз я тут мешаю, чего мне оставаться?
– Ты не мешаешь, – Дима посмотрел на Ольгу, которая стояла в дверях. – Но нам надо договориться. Всем.
Ольга почувствовала, как сердце пропустило удар. Договориться? После всего, что было? Она не была уверена, что это возможно. Но в этот момент её телефон завибрировал – звонок от Ирины Сергеевны.
– Оля, – голос начальницы был ледяным. – Клиент отказывается принимать презентацию. Если ты не исправишь всё к вечеру, проект отдаём Кате.
Ольга замерла, чувствуя, как мир рушится. Работа. Дом. Семья. Всё летело в пропасть. И она понятия не имела, что делать. Но одно она знала точно – сейчас всё решится. Или они найдут выход, или всё развалится окончательно. А что, если худшее только начинается?
Ольга смотрела на телефон, где всё ещё горело имя Ирины Сергеевны, и чувствовала, как ноги становятся ватными. Презентация. Клиент. Угроза передать проект Кате. Это был не просто звонок – это был ультиматум, от которого зависело всё: её карьера, их ипотека, будущее Лизы. Она перевела взгляд на гостиную, где Галина Петровна молча складывала чемодан, а Дима стоял рядом, пытаясь её уговорить. Лиза сидела на полу, прижимая к себе зайку, и её большие глаза следили за взрослыми.
– Оля, – голос Димы вырвал её из оцепенения. – Ты в порядке?
Она покачала головой, не в силах говорить. В порядке? Она была так далека от "в порядка", что это почти смешило.
– Мне надо работать, – выдавила она наконец. – Прямо сейчас.
Галина Петровна фыркнула, не отрываясь от чемодана.
– Работа, – пробормотала она. – Всё ей работа. А семья что?
Ольга почувствовала, как внутри снова закипает, но в этот раз она не стала спорить. Не было сил. Она просто взяла ноутбук и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
В спальне было тихо, только за окном шумел ветер. Ольга открыла презентацию, но буквы и графики сливались в кашу. Она пыталась сосредоточиться, но в голове крутились обрывки: голос Ирины, обиженное лицо свекрови, растерянный взгляд Димы, Лизины вопросы. Её пальцы замерли над клавиатурой. Она вдруг поняла, что если сейчас не справится, то потеряет не только проект, но и себя.
Телефон завибрировал – сообщение от Кати: "Оля, я отправила финальные правки. Если что, могу помочь с созвоном. Держись". Ольга прочитала и почувствовала, как слёзы подступают. Катя. Подруга, которая всегда была рядом. Может, стоит попросить её о помощи? Но мысль о том, что проект могут забрать, ударила, как хлыст. Нет. Она справится. Должна.
Она включила музыку в наушниках – что-то спокойное, без слов – и начала править слайды. Один за другим. Цифры, графики, текст. Она вычеркнула лишнее, добавила данные из Катиного файла, проверила каждую строчку. Время текло незаметно, но она не останавливалась. Это был её шанс. Последний.
Через два часа дверь спальни приоткрылась. Дима заглянул, держа в руках кружку с чаем.
– Оля, – тихо позвал он. – Можно?
Она сняла наушники, посмотрела на него. Его лицо было усталым, но в глазах была решимость, которой она не видела раньше.
– Что? – спросила она, не отрываясь от экрана.
– Я поговорил с мамой, – он поставил кружку на стол и сел на край кровати. – Она согласна остаться. Но с условием.
Ольга нахмурилась.
– С каким?
– Мы договоримся о правилах, – Дима говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. – Она не будет лезть в твои дела. В готовку, в Лизу, в работу. Только если ты сама попросишь.
Ольга моргнула, не веря своим ушам.
– Серьёзно? – спросила она. – И она согласилась?
– Не сразу, – он криво улыбнулся. – Но я сказал, что если она хочет видеть Лизу, то должна уважать тебя. И наш дом.
Ольга смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то оттаивает. Впервые за эти недели он не просто обещал – он сделал.
– А если она опять начнёт? – тихо спросила она.
– Тогда я сам с ней разберусь, – твёрдо сказал Дима. – Оля, я… я был неправ. Думал, всё само рассосётся. Не видел, как тебе тяжело. Прости.
Она молчала, глядя на него. Хотела злиться, хотела напомнить, как он отмахивался, как оставлял её одну против свекрови. Но вместо этого она просто кивнула.
– Хорошо, – сказала она. – Но это не конец, Дим. Нам надо говорить. Не молчать.
– Согласен, – он взял её руку, сжал. – Мы справимся. Вместе.
Ольга почувствовала, как ком в горле становится меньше. Не всё решено, но это был шаг. Первый.
К полуночи презентация была готова. Ольга отправила её Ирине и Кате, написав: "Проверьте, пожалуйста. Я сделала всё, что могла". Потом она откинулась на спинку стула, чувствуя, как всё тело ноет от напряжения. За окном Петербург мигал огнями, и в этой тишине ей вдруг стало легче. Не всё потеряно. Ещё есть шанс.
Она вышла в гостиную. Галина Петровна сидела на диване, вязала. Виктор Иванович спал в кресле, телевизор был выключен. Лиза спала в своей комнате – Ольга проверила перед этим.
– Галина Петровна, – тихо позвала она.
Свекровь подняла глаза. Её лицо было усталым, без привычной уверенности.
– Что, Олечка? – спросила она.
– Спасибо, – сказала Ольга. – За то, что остались. И… давайте попробуем заново.
Галина Петровна посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.
– Давай, – сказала она. – Но ты тоже не молчи. Если что не так – говори.
Ольга кивнула. Это не было примирением, не было сказочным финалом. Но это было начало.
На следующий день Ирина позвонила в восемь утра. Ольга взяла трубку, готовясь к худшему.
– Оля, – голос начальницы был спокойным, почти тёплым. – Презентация отличная. Клиент доволен. Молодец.
Ольга выдохнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются.
– Спасибо, – только и смогла сказать она.
– Но не расслабляйся, – добавила Ирина. – Впереди ещё много работы.
– Я готова, – ответила Ольга, и впервые за долгое время она правда это чувствовала.
Следующие две недели прошли как в новом ритме. Галина Петровна сдержала слово – не лезла в готовку, не комментировала Лизины наряды, не ворчала про работу. Она гуляла с внучкой, читала ей сказки, а иногда просто сидела на балконе с чаем, глядя на двор. Виктор Иванович, как всегда, был молчалив, но однажды принёс Ольге букет ромашек из магазина, буркнув: "Это тебе. Держись".
Ольга с Димой стали говорить. Не просто о делах, а о том, что их беспокоит. О свекрови, о работе, о Лизе. Это было непросто – иногда они спорили, иногда молчали, но каждый разговор делал их ближе.
Когда пришло время отъезда свёкров, Ольга поймала себя на мысли, что ей немного грустно. Не потому, что она хотела, чтобы они остались, а потому, что они всё-таки стали семьёй. Не идеальной, но настоящей.
– Олечка, – Галина Петровна обняла её на вокзале, и в её голосе не было привычной напористости. – Ты молодец. И прости, если что не так.
– И вы простите, – ответила Ольга, улыбнувшись.
Лиза держала бабушку за руку, не отпуская до самого вагона.
– Ба, приезжай ещё! – крикнула она, когда поезд тронулся.
– Обязательно, солнышко! – Галина Петровна помахала из окна.
Дома было непривычно тихо. Ольга сидела на кухне, глядя на свои горшки с базиликом. Дима вошёл, обнял её сзади.
– Ну что, выжила? – спросил он, целуя её в макушку.
– Выжила, – она улыбнулась. – Но давай договоримся: в следующий раз – только с предупреждением.
– Договорились, – он рассмеялся.
Ольга посмотрела на него, потом на их маленькую кухню, на Лизины рисунки на холодильнике. Это был их дом. Их жизнь. И теперь она знала, что они справятся с чем угодно – если будут говорить, слушать и уважать друг друга.
Но где-то в глубине души она чувствовала, что это только начало. Жизнь всегда подкидывает новые испытания. И следующее может быть ещё сложнее…
Прошёл месяц с отъезда свёкров. Квартира снова принадлежала Ольге, Диме и Лизе. Банки с соленьями исчезли с кухонного стола, зелёные полотенца с ромашками сменились их привычными серыми. Базилик на подоконнике разросся, и Ольга иногда срезала пару листиков для салата, чувствуя, как возвращается её маленький островок спокойствия. Но что-то всё-таки изменилось – не в квартире, а в них самих.
Ольга сидела за ноутбуком, проверяя почту. Проект, который чуть не стоил ей карьеры, завершился триумфом. Клиент подписал контракт на следующий год, а Ирина Сергеевна на последнем собрании публично похвалила её за "стальные нервы и талант". Повышение пока не светило, но Катя шепнула, что её имя уже обсуждают в верхах. Ольга улыбнулась, закрывая письмо. Она сделала это. Не просто выстояла, а доказала, что может.
– Мам, смотри! – Лиза вбежала в гостиную, размахивая листом бумаги. На нём красовался кривоватый рисунок: дом, солнце и четыре человечка, держащихся за руки. – Это мы с тобой, папой и бабушкой!
Ольга взяла рисунок, чувствуя тепло в груди. Лиза не забыла тот месяц. Она до сих пор спрашивала, когда бабушка с дедушкой приедут снова, и каждый раз Ольга отвечала: "Скоро, солнышко. Но сначала мы их предупредим". Лиза кивала, будто понимая.
– Красота, – сказала Ольга, целуя дочь в макушку. – Повесим на холодильник?
– Да! – Лиза умчалась на кухню, а Ольга посмотрела ей вслед. Её девочка. Её радость. Ради неё стоило бороться – за свой дом, за свои границы, за себя.
Дима вошёл с пакетом продуктов, поставил его на стол. Он выглядел уставшим – работа всё ещё выматывала, но теперь он чаще улыбался. После того разговора на кухне, когда они едва не потеряли друг друга, он изменился. Стал внимательнее. Спрашивал, как прошёл её день, помогал с Лизой, даже начал готовить ужины, хотя его омлеты пока оставляли желать лучшего.
– Что у нас на вечер? – спросил он, доставая из пакета молоко и хлеб.
– Пицца и мультик, – ответила Ольга, закрывая ноутбук. – Лиза уже выбрала про единорогов.
– Опять единороги, – Дима закатил глаза, но улыбнулся. – Ладно, я за. Только без ананасов на пицце, договорились?
– Это ты с Лизой договаривайся, – хмыкнула Ольга. – Она теперь фанат ананасов.
Они рассмеялись, и этот смех – лёгкий, искренний – был как доказательство, что они на правильном пути.
Вечером, когда Лиза уснула под одеялом с единорогами, Ольга и Дима сидели на диване. На столе стояла бутылка вина – редкое удовольствие после долгого дня. За окном Петербург шумел своей обычной жизнью: машины, смех соседских детей, далёкий гудок поезда.
– Оля, – Дима повернулся к ней, крутя бокал в руках. – Я всё думаю про тот месяц. Про маму, про нас.
– И что думаешь? – она посмотрела на него, чувствуя лёгкий укол тревоги.
– Что мы чуть не сломали всё, – он говорил тихо, но серьёзно. – Я правда не понимал, как тебе было тяжело. Думал, это мелочи. А ты… ты держалась, несмотря ни на что.
Ольга молчала, глядя в свой бокал. Она могла бы напомнить ему, как он отмахивался, как выбирал сторону матери. Но вместо этого она просто кивнула.
– Мы оба ошибались, – сказала она. – Я тоже молчала слишком долго. Надо было сразу говорить, а не копить.
– Теперь будем говорить, – он взял её руку. – Обо всём. Даже если страшно.
– Даже если страшно, – повторила она, сжимая его пальцы.
Они сидели так ещё долго, разговаривая о мелочах – о Лизиной новой привычке прятать носки, о том, как Дима хочет взять отпуск, о планах на осень. Впервые за долгое время Ольга чувствовала, что они не просто муж и жена, а команда. Не идеальная, но крепкая.
Через неделю пришло письмо от Галины Петровны. Короткое, без привычной напористости. Она писала, что скучает по Лизе, что Воронеж кажется пустым без её смеха. И в конце – почти робко: "Олечка, если решишь приехать к нам, будем рады. Только скажи заранее, я борщ сварю".
Ольга прочитала и улыбнулась. Это не было извинением, но это было близко. Она показала письмо Диме, и он рассмеялся.
– Мама и борщ – это уже прогресс, – сказал он. – Может, на Новый год к ним?
– Может, – ответила Ольга. – Но билеты берём мы. И на неделю. Не больше.
– Договорились, – Дима чмокнул её в щеку.
Ночью, лёжа в кровати, Ольга смотрела в потолок. За окном шёл дождь, и его шорох был как колыбельная. Она думала о том, как всё изменилось. Как они с Димой научились говорить, как Галина Петровна, пусть и не сразу, начала уважать их правила.
Жизнь не стала проще. Работа всё ещё выматывала, ипотека никуда не делась. Но теперь Ольга знала, что они справятся. Потому что они научились главному – слышать друг друга.
Что бы вы сделали на месте Ольги? Поставили бы жёсткие границы с самого начала визита свекрови или попытались бы терпеть ради мужа и дочери, как она? Как бы вы справились с давлением на работе и дома? Делитесь в комментариях.
Рекомендуем:
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга.
Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений: https://t.me/Margonotespr
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго