Ненавидеть подругу Катерина Егоровна начала постепенно. По юности ближе Лели у неё никого не было. Все вместе, всегда вместе. В институте ребята так и говорили: «Невозможно представить Катю без Лели. А Лелю без Кати». Они, как клубок спутавшихся ниток разных цветов: вместе большой яркий шар, который неизменно привлекает внимание, притягивает, оторваться нельзя.
Если куда-то звали Лелю, то всегда приглашали Катю, как довесок. И наоборот. Знали, что друг без друга они никуда.
Никто даже не задумывался, как такие разные девочки вдруг сдружились и стали друг для друга целым миром.
Лелю росла без отца. В середине 90-х потеряв работу, мать Лели впала в депрессию, села в кресло у окна и стала ждать конца, забыв разом о дочери и матери. Жили на пенсию бабушки. Благо, Лелька умная была, поступила на бюджет, подработку уже на первом курсе нашла.
А у Кати все хорошо дома было. Папа с ларьком, мама заведующий продуктовым магазином, собака овчарка.
Но как-то притянулись девчонки. На вступительных встретились и больше не расставались.
-Я сразу поняла, что ты моя подруга на всю жизнь, - призналась как-то Катя. – Раньше думала, что только любовь с первого взгляда бывает, но оказывается и дружба тоже. Люблю тебя, подруга, не могу!
Лелька сидела рядом и тихо обожала Катю. Она тогда вслух не сказала, но подумала, что, если вдруг надо будет умереть, чтобы Катька жила, она умрёт. Раз надо.
И никто не смеялся, что Леля вечно ходит в Катиных одеждах или кормится её бутербродами, которые каждое утро Катина мама заботливо укладывала в фольгу и прятала в Катиной сумке.
Когда Леля выходила замуж, Катя рыдала в туалете.
- Ты меня теперь забудешь! Я стану не нужна. Зачем тебе этот муж дурацкий?
В душе Катя надеялась, что Лелька передумает. Но Лелька замуж вышла. Только про себя поклялась, что Катька никогда, никогда не будет одна. Пока Лелька жива и двигаться может.
После института и замужества жизнь подружек поменялась. Катя все металась, металась: ни работу не могла найти постоянную, ни мужчину. На работе ей было скучно, мужики через месяц начинали бесить. Бизнес у папы прогорел, мама вышла на пенсию, овчарка умерла.
Единственное, что было стабильно в Катиной жизни, это Леля. Подруга делала карьеру – не быстро, но уверенно - рожала детей, и с мудростью, которая есть только у очень неуверенных в себе женщин, выросших без отца, закрывала глаза на измены мужа (за что он любил её с каждым годом все больше). А еще, как и обещала себе, заботилась о Кате.
-Ты права, что козла этого бросила. Он глупый и не ценит тебя, - утешала она подругу после очередного расставания, втихаря забивая Катин холодильник едой, потому что одновременно она и с работы уволилась, чтобы страдать ничего не мешало.
А если Катька вдруг с бывшим мирилась, Леля не менее уверенно говорила.
-Молодец, что помирилась. Подумаешь, всякое в отношениях бывает, - делала вид, что Катька никогда и не собиралась «ненавидеть этого козла вечно». И снова продукты приносила, потому что счастливой Кате было не до работы.
Когда подруги начали стареть, Катерина Егоровна Лелю уже немножко ненавидела. И не потому, что у Лели жизнь сложилась, а у Кати как-то пролетела, как пустой пакет над асфальтом во время урагана. Нет, не поэтому. Слишком Леля крепкая оказалась, непробиваемая. Знала ведь, что Катя как-то раз у них в гостях напилась и с мужем её целовалась. Знала и ничего не сказала. Даже как будто пожалела Катю. Точно знала, что муж Лели ее послал после того раза. А ведь если бы не послал, Леля бы и тут простила. И продукты эти дурацкие, которые Леля таскала, Катя терпеть не могла. Все ждала, когда Леля попрекать начнёт, за то превосходство лёгкое, покровительство, которое сама в юности к Леле испытывала, мстить будет. А эта нет. Обнимет, когда выть хочется и молчит. Знает, когда надо молчать.
Всю жизнь Катя ждала, что Лялька оступится, покажет свое настоящее нутро. Да так и не дождалась. То ли броня у Лели с детства была непробиваемая, но ли она и вправду человек хороший.
-Что ты ко мне все таскаешься? Думаешь, самая добренькая, да? – кричала на Лелю Катя, когда болезнь, в конце 50-х, практически приковала ее к постели. Видит же, кто Лелька сама еле ползает. Муж перед смертью много крови у Лельки попил. А Лелька ничего, не жаловалась. — Рассчитываешь, на моем гробу в рай въехать? — выла беспомощная Катя. — Уходи, видеть тебя не могу, святоша.
А Лелька, дура, не обиделась и не ушла. Села рядом, обняла брыкающуюся Катю и сказала.
— Ты покричи, покричи. Тебе ведь и кричать больше не на кого. Одни мы с тобой остались, Катюш. Может, чайку?
Но Катя, откричавшись, обессилила, заплакала, вцепилась в Лелю и замерла, как истеричный ребенок на груди у матери.