Вечерний сумрак уже затянул окна, когда Дмитрий ввалился в прихожую. Звяканье ключей о стеклянную тумбу прозвучало как выстрел в тишине квартиры. Он не взглянул в сторону кухни, где при тусклом свете подвесной лампы сидела Настя, уткнувшись в экран смартфона. Лицо ее было спокойным, усталым, пальцы быстро скользили по стеклу.
— Опять сидишь в своей соцсети? — фыркнул он, с силой дергая узел галстука. Шелк с шипением поддался. — Хоть бы ужин нормальный приготовила, а не эти твои «креативные» блюда. Вечно какая-то бурда несъедобная. Где мой стейк? Или ты опять экспериментировала с тофу и спирулиной?
Настя не вздрогнула. Она просто убрала телефон экраном вниз на стол, рядом с салатной тарелкой, где лежал изящно сервированный рулет из лаваша с яркой начинкой. На миг, перед тем как экран погас, мелькнуло уведомление:
+₽287,500 за рекламный пост
Сумма, которая заставила бы его челюсть отвиснуть. Она знала. Знала, что если Дмитрий хоть раз заглянет не в ее «глупые картинки с пирожками», а в банковское приложение или почту, его непробиваемый фасад успешного корпоративного воина рухнет, как карточный домик. Его гордость, этот хрупкий идол, которому она невольно служила годами, рассыпался бы в прах. Проще было терпеть его презрительные замечания, чем смотреть, как он сломается.
— Стейк в духовке, — тихо ответила она, вставая. — Держится на режиме «поддержание тепла». Сейчас подам.
* * *
Ужин проходил под аккомпанемент монолога Дмитрия. Он рассекал воздух вилкой, словко дирижируя оркестром собственной значимости.
— ...и вот тогда я им врезал по полной! — он отхлебнул вина. — Сказал прямо: «Ребята, вы либо с нами, либо...». Они, конечно, попытались торговаться, но я их припер к стенке. Проект спасен, бонус будет огого! Клиент в восторге! — Он самодовольно кольнул кусок мяса. Его глаза блестели азартом рассказчика, но Настя видела мелкую дрожь в пальцах, сжимавших нож. Она знала правду. Знакомый из его компании, случайно встреченный в кафе неделю назад, проговорился: тот самый «спасенный» проект благополучно ушел к конкурентам еще в прошлом месяце. Дмитрий остался не у дел, но признаться в этом – смерти подобно.
Пока он говорил, ее мысли были заняты другими цифрами. Не его фантомными бонусами, а реальными, теплыми, живыми цифрами ее мира:
- 2,7 миллиона подписчиков. Цифра, которая росла с каждым днем на ее блоге «Дом как искусство». Не просто кулинарный блог, а философия жизни, где рецепт – лишь повод поговорить о гармонии пространства, о красоте простых вещей, о минимализме, который освобождает.
- Контракты.Не просто реклама сковородок, а эксклюзивные партнерства с премиальными брендами посуды, которые сами искали ее; с производителями умной техники, чьи новинки первыми тестировались на ее кухне-студии.
- Книга. Ее скромный труд «Минимум вещей – максимум жизни», написанный ночами, пока Дмитрий храпел, уже третий месяц возглавлял топ бестселлеров на известном маркетплейсе. Тираж допечатывали.
Но для Дмитрия она оставалась «Настюхой».
Настюхой, которая «варит борщи и рисует глупые картинки».
Он презрительно фыркал, когда она показывала ему красивую подачу блюда для съемки: «Ну и кому это надо? Есть же нельзя!». Он высмеивал ее «детские каракули» – фирменные иллюстрации, ставшие узнаваемым стилем блога.
Даже когда они купили новенький внедорожник, о котором он так мечтал, на ее гонорар от крупнейшего контракта, он пробормотал, отводя глаза: «Ну, наконец-то твоя мама выслала тебе эти твои накопления? А то вечно копит на черный день».
Настя тогда лишь молча кивнула. Пусть думает. Пусть его мир остается неизменным.
* * *
Суббота выдалась пасмурной. Дмитрий, раздраженный бездельем и собственными мыслями, рылся в кладовке. Ему срочно понадобился договор страхования на ту самую машину – для оформления чего-то важного (он был туманен в деталях). Коробки с надписями «Документы/Старое» были перевернуты вверх дном. Папки, справки, старые счета летели на пол. И вдруг из картонной коробки с маркером «Настино/Разное» выпал предмет, заставивший его нахмуриться.
— Что за хлам? — буркнул он, поднимая потрепанный блокнот в мягком переплете. Обложка – наивные красны цветочки на розовом фоне, уголки потерты. На корешке – наклейка с единорогом, оставшаяся с давних времен. Типично «Настино» – мило, глуповато. Он собирался швырнуть его обратно, но блокнот раскрылся на середине. И Дмитрий замер. Его пальцы, только что грубо листавшие страницы, застыли. Лицо, еще секунду назад выражавшее раздражение, стало каменным, потом медленно начало менять цвет от розового до мертвенно-белого. Глаза бегали по строчкам, не веря увиденному.
Это не были рецепты или списки покупок. Страницы были испещрены аккуратным, узнаваемым почерком Насти, но содержание... содержание было иным миром.
1. Пароли. Не к соцсетям, а к платежным системам с устрашающими названиями: «Merchant Account», «Ad Revenue Platform», «Royalties Portal». Рядом логины и сложные комбинации символов.
2. Графики. Столбики, кривые, помеченные месяцами.
«Октябрь: ₽3,427,150 (осн. доход: бренд-партнерство KITCHEN PRO, реклама, роялти от книги)».
«Ноябрь: ₽2,890,400 (падение из-за сезонности, но компенсировано новым контрактом с LUXE HOME)». Декабрь, январь, февраль... Цифры не опускались ниже двух с половиной миллионов. Прогнозы на следующие месяцы зашкаливали.
3. Список заказов. Плотная таблица с датами, названиями брендов, суммами предоплат.
«Март: серия постов для GLOBAL CUISINE – ₽450к.
Апрель: съемка кампании для ELITE APPLIANCES – ₽1,2 млн + бонус за эксклюзив.
Май: запуск коллаборации с COSMIC TEA – ₽750к...» И так на полгода вперед. Суммы складывались в астрономические величины.
В кладовке стало душно. Дмитрий прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Блокнот с цветочками жгл пальцы. Он услышал шаги. Настя стояла в дверном проеме, держа в руках дымящуюся чашку кофе. Ее лицо было спокойным, почти отрешенным. Она смотрела на него – на этого человека, с которым прожила восемь лет, – и видела в его глазах не гнев, не привычную снисходительность, а паническую растерянность, смешанную с животным ужасом. Она видела это впервые. Он был гол, как в день рождения.
— Насть... — голос его сорвался, стал хриплым, чужим. Он поднял блокнот, тряся им, как уликой. — Это... это шутка? Пранк какой? Ты... миллионер? — Последнее слово он выдохнул с трудом, как будто признавая существование инопланетян.
* * *
Тишина повисла густая, тяжелая. Настя сделала глоток кофе. Горечь напитка была знакомой, почти успокаивающей. Она наблюдала, как рушится его картина мира. Видела, как его мозг отчаянно пытается совместить образ «глупой домохозяйки Настюхи» с колонками цифр в розовом блокноте.
— Почему? — прошипел он наконец, и в этом шипении был уже не шок, а злость, злость загнанного в угол зверя. — Почему молчала все эти годы? Скрывала? Думала, я не достоин знать? Играла в какую-то дурацкую игру?
Настя медленно поставила чашку на полку рядом. Звук фарфора о дерево был негромким, но отчетливым.
— Ты сам все сказал, Дима, — ее голос был тихим, но ледяным, без тени привычной мягкости. — Помнишь? «Кулинарные блоги – удел неудачниц, которым нечем заняться». «Бабские посиделки в интернете». Ты сравнивал меня с Леной из твоего банка, помнишь? Твоей «образцовой карьеристкой», «настоящим профессионалом». Ты смеялся над моими «рисованными пирожками», даже когда они оплатили твой дорогущий костюм и этот внедорожник. Зачем мне было что-то говорить? Чтобы услышать еще больше насмешек? Или чтобы ты начал требовать «инвестировать» в твои сомнительные проекты?
Дмитрий нервно листал блокнот, тыча пальцем в строчки с мартовским доходом.
— Но эти суммы... — он кашлянул. — Эти суммы... Я... я столько не зарабатываю! За полгода! Это невозможно!
— Знаю, — сказала Настя просто, как о погоде. — Я знаю, что твой «спасенный» проект провалился еще в прошлом месяце. Клиент ушел. Тебя, наверное, вот-вот попросят «поискать другие возможности». И знаю, что ты уже месяц тайком снимаешь деньги с моей резервной карты. Думал, я не замечу? Или что я слишком глупа, чтобы понять, почему у тебя задержки зарплаты? — Она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было ни гнева, ни упрека. Только констатация факта. Холодная, как сталь.
Он отшатнулся, будто получил пощечину. Лицо его исказилось. Страх, стыд, ярость боролись в нем.
— Ты следила за мной? — выкрикнул он.
— Я следила за своими финансами, Дмитрий, — поправила она мягко. — Как и положено взрослому человеку. Особенно тому, кто эти финансы создает.
* * *
Он ждал скандала. Ждал истерики, обвинений, слез. Ждал, что она начнет кричать о предательстве, о годах унижений. Ждал, что она будет мстить, тыча его носом в его ничтожество. Он приготовился к войне, сжав кулаки, наклонив голову, как бык перед атакой.
Но Настя не закричала. Не заплакала. Она спокойно достала из кармана легкого кардигана, наброшенного на домашнее платье, сложенный лист бумаги. Развернула его и протянула Дмитрию. Ее движения были плавными, уверенными.
— Что это? — прохрипел он, не глядя.
— Договор купли-продажи, — ответила она. — Я купила квартиру. В том новом комплексе у парка. Ты говорил, что это очень хороший дом. Помнишь?
Дмитрий схватил лист. Его глаза бегали по строчкам. Его имя нигде не фигурировало. Только ее. Настя Иванова. Сумма сделки заставила его вздрогнуть. Адрес был знакомым, желанным.
— Квартиру? — он поднял на нее растерянный взгляд. — Зачем? Нам и здесь... Мы же...
— Это не «нам», Дмитрий, — прервала она его. Голос ее был ровным, как поверхность озера перед грозой. — Это моя квартира. Я купила ее. Себе.
Он побледнел так, что губы стали синюшными. Бумага задрожала в его руках.
— Ты... уходишь? — слова вырвались хриплым шепотом. В его глазах мелькнул настоящий ужас – не только от потери комфорта, но и от краха всего, во что он верил. От потери контроля. От осознания, что его «ничтожество» оказалось его финансовым донором и теперь просто уходит.
Настя посмотрела на него. Взглядом, в котором не было ни ненависти, ни триумфа. Был покой. Глубокий, бездонный покой после долгой бури. И легкая усталость.
— Уходить? — она слегка наклонила голову, будто размышляя. — Возможно. А возможно, и нет. Это пока неважно. Важно другое. — Она сделала шаг вперед и аккуратно вынула договор из его ослабевших пальцев. — Это просто моя жизнь, Дмитрий. Наконец-то. Моя квартира. Мои деньги. Мои решения. Мои «глупые пирожки». Моя сила. Без твоих оценок. Без твоего снисхождения. Без твоей лжи. Без тебя в центре.
Она повернулась и пошла в гостиную, к своему ноутбуку, приоткрытому на столе. На крышке – та же наклейка с единорогом, что и на старом блокноте. Символ веры в чудо, которое она создала сама, пока он считал ее глупой. На экране горел интерфейс монтажной программы – кадры идеальной кухни, идеальной еды, идеальной жизни, которую она построила вопреки всему.
Дмитрий остался стоять среди хаоса выброшенных из коробок бумаг, сжимая в руках пустоту. Розовый блокнот с пионами лежал у его ног, открытый на странице с мартовским доходом. Цифры ₽3,427,150 смотрели на него, как обвинительный приговор. Приговор его иллюзиям. Его миру рухнул. И самое страшное было не в том, что она уходила. Самое страшное было в том, как легко, как буднично она это делала. Как будто выносила мусор. Без скандала. Без мести. Просто потому, что этот мусор – он, его мнение, его потребность в ее унижении – больше не имел значения в ее новой, реальной, обеспеченной розовым блокнотом жизни.
— Ты не можешь... — начал он, но голос сорвался.
Она уже не слышала. Она склонилась над ноутбуком, ее пальцы замерли над клавишами.
Начинался новый рабочий день.
Новая жизнь. Настоящая.
Дорогие мои друзья. Девочки! Что вы думаете о самостоятельных женщинах? Правильно ли поступила героиня? Или надо дать шанс мужу?