— Галя, ты же не откажешь родной племяннице! — Катька ввалилась в прихожую с двумя чемоданами и пакетами. — Дней на десять, пока не найду съёмную квартиру.
— Катенька, милая, я не против, но... — Галина Фёдоровна отступила к стене, прижимая к груди фиалку в горшочке, которую только что пересаживала.
— Тёть Галь, да не переживай ты так! — Катя бросила чемоданы прямо на выстиранный коврик. — Мы же семья! А после развода мне некуда деваться.
Галина Фёдоровна поставила фиалку на подоконник и вздохнула. Конечно, некуда. И конечно, семья. Только почему все родственники вспоминают о семейных узах именно тогда, когда им что-то нужно?
— Располагайся, — тихо сказала она. — Комната свободна.
— Во! — Катя хлопнула в ладоши. — Я так и знала, что ты не подведёшь. Слушай, а что это у тебя за запах? Борщ варишь?
— Щи на завтра готовлю.
— Супер! А то я с дороги голодная как волчица. Можно мне тарелочку?
Галина Фёдоровна молча кивнула и пошла на кухню. Щи она варила для себя на три дня, маленькими порциями. После смерти мужа научилась экономно готовить — незачем продукты переводить. А теперь...
— Тёть Галь, а где у тебя полотенца? — крикнула Катя из ванной. — И мыло закончилось!
— В шкафчике над раковиной, — отозвалась Галина Фёдоровна, разливая щи. Последний кусок мыла она берегла уже неделю.
Катя появилась на кухне растрёпанная, в домашнем халате.
— Ох, какая красота! — она плюхнулась на стул. — Давно домашней еды не ела. Этот козёл... в смысле, бывший муж, только доширак умел разводить.
— Ешь, ешь, — Галина Фёдоровна села напротив с чашкой чая. Себе щи она не налила — завтра доварит что-нибудь.
— А у тебя интернет хороший? — Катя уплетала щи, не поднимая головы. — Мне для работы нужен. Я теперь фрилансер, копирайтер.
— Вроде нормальный.
— Отлично! Значит, я дома смогу работать. Не придётся в кафе торчать. — Катя допила щи и потянулась. — Ой, как же хорошо! Тётенька, ты просто спасительница моя.
Галина Фёдоровна улыбнулась натянуто. Десять дней. Она переживёт десять дней. В конце концов, Катька — дочь её покойной сестры, единственная родня, что осталась.
— Тёть Галь, а телевизор можно посмотреть? — Катя уже направлялась в комнату. — Хочется расслабиться после таких потрясений.
— Конечно.
Через полчаса из комнаты донеслись звуки какого-то шоу. Громко. Очень громко. Галина Фёдоровна попыталась читать книгу, но слова расплывались перед глазами. Она привыкла к тишине. После работы — книга, чай, вечерние новости в девять. Никакой суеты, никого шума.
— Катя, — осторожно постучала она в дверь. — Можешь немного потише сделать?
— А? — дверь распахнулась, и Катя выглянула с бутербродом в руке. — Тёт, да я почти не слышу! У тебя телек древний, плохо звук передаёт.
— Просто я привыкла к тишине...
— Да ладно тебе! — Катя махнула рукой. — Надо жизнью жить, а не в гробовом молчании сидеть. Вон, смотри, какую передачу показывают — про семейные отношения. Тебе полезно будет.
Галина Фёдоровна вернулась на кухню и посмотрела на фиалку. Растение выглядело немного поникшим после пересадки. Ничего, приживётся. Главное — создать правильные условия.
На следующее утро Галина Фёдоровна проснулась от грохота на кухне. Часы показывали половину седьмого — время, когда она обычно только собиралась вставать для неспешных утренних дел.
— Доброе утречко! — Катя стояла у плиты в одной майке и трусах, помешивая что-то в сковородке. — Я яичницу делаю. Хочешь?
— Катенька, может, всё-таки халат наденешь? — Галина Фёдоровна натянула поплотнее свой домашний халат.
— Да ладно, тёт! Мы же бабы. — Катя перевернула яичницу. — У тебя, кстати, яиц мало осталось. И хлеб заканчивается.
Галина Фёдоровна заглянула в холодильник. Действительно, три яйца, которые она растягивала на неделю, исчезли. Как и половина буханки хлеба.
— Ничего, я сегодня в магазин пойду, — тихо сказала она.
— Во, здорово! — Катя уплетала яичницу прямо из сковородки. — А то у меня денежки пока туго. После развода, понимаешь, все сбережения на адвокатов ушли.
— Понятно.
— Тёть Галь, а ты не могла бы мне ключи дать? — Катя облизала вилку. — Вдруг мне нужно будет выйти, а тебя не будет.
Галина Фёдоровна замялась. Запасные ключи лежали в шкатулке с драгоценностями покойного мужа. Она их никому не давала. Даже соседке Нине Петровне, с которой дружила уже десять лет.
— Да не жадничай ты! — Катя рассмеялась. — Я же не воровка какая-нибудь. Родная племянница.
— Хорошо, — Галина Фёдоровна достала ключи. — Только аккуратно, пожалуйста.
— Конечно! — Катя сунула ключи в карман майки. — Ой, а у тебя стиральная машинка есть? Мне срочно нужно вещи постирать.
— Есть. В ванной.
— Супер! Значит, сегодня большая стирка будет!
Галина Фёдоровна посмотрела на фиалку. Листочки по-прежнему поникли, но корешки, наверное, уже начали приживаться в новой земле. Нужно просто подождать.
— Катя, а сколько у тебя вещей для стирки? — осторожно спросила она.
— Да так, ничего особенного. Два чемодана всего, — Катя зевнула. — Лан, пойду работать. А ты, тётенька, в магазин сходи. И кофе купи нормальный, а не этот растворимый мусор.
Галина Фёдоровна осталась одна на кухне. Растворимый кофе она покупала специально — дешевле и желудок не раздражает. А нормальный... Впрочем, десять дней можно потерпеть.
Из комнаты донёсся звук включившегося компьютера и недовольное бормотание:
— Интернет тормозит... Тёть Галь! А роутер у тебя где стоит?
— В прихожей, на полочке!
— Надо его перезагрузить! Сейчас сделаю!
И снова тишину нарушил топот и возня. Галина Фёдоровна вздохнула и пошла одеваться. В магазин так в магазин.
— Тёть Галь, а где у тебя пылесос? — Катя ворвалась в спальню, когда Галина Фёдоровна только начала расчесывать волосы.
— Зачем тебе пылесос?
— Да тут у меня в комнате какая-то пыль. Надо прибраться хорошенько.
Галина Фёдоровна достала пылесос из кладовки. Через десять минут квартира наполнилась ревом техники. Соседи снизу, наверное, не в восторге — половина восьмого утра всё-таки.
— Катенька, может, попозже? — крикнула она через шум.
— Да почти закончила! — донеслось в ответ.
Когда Галина Фёдоровна вернулась из магазина с двумя тяжёлыми пакетами, Катя сидела на кухне в наушниках и что-то быстро печатала на ноутбуке.
— О, пришла! — Катя сняла наушники. — Что купила? Покажи!
— Обычные продукты, — Галина Фёдоровна начала разбирать пакеты.
— О, молодец! Кофе взяла! — Катя выхватила пачку. — А это что за фигня? — она покрутила в руках банку консервов. — Горбуша? Тёт, ты что, на диете?
— Это мне на ужин.
— Да ладно тебе! Давай я тебе котлеток сделаю! По-домашнему, с лучком. — Катя уже рылась в пакетах. — Ой, а фарша нет.
— Я не покупала. Дорого сейчас мясо.
— Эх, тётенька, экономишь на всём! — Катя хлопнула её по плечу. — Ну ничего, завтра схожу сама. Правда, денег пока нет, но это ненадолго.
Галина Фёдоровна убирала продукты и молчала. Завтра, послезавтра... А что, если Катя задержится дольше десяти дней?
— Слушай, а можно я подругу приглашу? — Катя снова печатала. — Лёнька хочет познакомиться с моей замечательной тётей. Сегодня вечером зайдёт.
— Катя, я не готова к гостям...
— Да мы ничего особенного не будем! Чайку попьём, поболтаем. Лёнка классная, тебе понравится.
Вечером Лена оказалась шумной блондинкой с хриплым голосом и привычкой громко смеяться. Они с Катей расположились в комнате Галины Фёдоровны, включили музыку и начали обсуждать "всех этих мужиков-козлов".
— Тёть Галь, а у тебя вина нет? — крикнула Катя. — Или пива?
— Нет, я не пью.
— Ясно. Ну тогда чай неси! И печенья если есть.
Галина Фёдоровна принесла поднос с чаем. Её любимые чашки — с розочками, ещё бабушкины — девчонки хватали жадно, не глядя.
— О, какие милые! — Лена повертела чашку. — Винтажные совсем! Тётя Галя, а можно я одну домой заберу? У меня как раз коллекция старой посуды.
— Это... это комплект, — растерянно сказала Галина Фёдоровна.
— Ну и что? Одной чашечкой меньше! — Лена уже заворачивала чашку в салфетку.
— Лён, не жадничай, — засмеялась Катя. — У тёти всего полно.
Галина Фёдоровна вернулась на кухню и стала мыть посуду. Руки дрожали. Чашка с розочками была из приданого её мамы. Шесть чашек, шесть блюдечек. Теперь останется пять.
Она посмотрела на фиалку. Растение выглядело лучше — листики распрямились, появился здоровый блеск. Правильная земля и полив делают своё дело.
— Тётенька! — Катя высунулась из комнаты. — А у тебя ещё чай есть? И сахара побольше!
Галина Фёдоровна достала новую пачку чая. Ту, что покупала к празднику. Экономила два месяца на хороший листовой чай, а тут...
— Спасибо, родная! — Катя схватила пачку. — Ты у нас самая лучшая тётя на свете!
К концу недели Галина Фёдоровна поняла, что больше не может. Катя обосновалась в квартире как полноправная хозяйка. Утром — грохот посуды и громкие телефонные разговоры с подругами. Днём — бесконечная стирка, сушка белья в комнате, где раньше Галина Фёдоровна читала. Вечером — либо гости, либо громкие сериалы до полуночи.
— Катенька, — осторожно начала она утром, когда племянница жарила очередную яичницу из последних яиц, — ты говорила про десять дней...
— А? — Катя обернулась с полным ртом. — Ах да! Слушай, тёт, с квартирой пока не складывается. Все такие дорогие! А денег у меня кот наплакал.
— Но мы же договаривались...
— Да не переживай ты! — Катя помахала вилкой. — Ещё недельку, максимум две. Я же не чужая какая-то! А потом обязательно съеду и буду тебя в гости приглашать.
Галина Фёдоровна сглотнула. Ещё две недели. Она посмотрела на место, где стояла фиалка. Вчера Катя, протирая пыль, случайно смахнула горшок. Растение разбилось о пол, земля рассыпалась, а тоненькие корешки...
— Ой, извини! — тогда сказала Катя. — Но ты не расстраивайся, купишь новую. Они же копейки стоят.
Не копейки. Эту фиалку Галина Фёдоровна выращивала три года из листочка. Каждый день поливала, пересаживала, лечила от вредителей. А теперь...
— Тёть Галь, ты что бледная какая-то? — Катя с любопытством разглядывала её. — Не заболела?
— Нет, всё нормально.
— Ну и хорошо! А то мне болеющие не нужны. У меня иммунитет слабый после стрессов.
В дверь позвонили. Катя радостно подскочила:
— Это Лёнка! Мы сегодня фильм смотреть будем. Про любовь такой, классный!
Но за дверью оказалась соседка Нина Петровна с недовольным лицом.
— Галина Фёдоровна, что у вас творится? — она сердито посмотрела на Катю. — Третью ночь музыка до часу! Людям завтра на работу!
— Извините, Нина Петровна, — начала Галина Фёдоровна, но Катя её перебила:
— А что такого? Мы тихонько сидим!
— Тихонько? — возмутилась соседка. — У меня ребёнок просыпается! И старики снизу жалуются!
— Ой, да ладно вам! — Катя махнула рукой. — Поживёте немного. Зато тётя Галя не одна сидит, как сыч в дупле.
Нина Петровна возмутилась:
— Какой сыч? Галина Фёдоровна — уважаемый человек! Сорок лет проработала, порядочная женщина!
— Ну да, порядочная, — согласилась Катя. — И поэтому родную племянницу приютила. Правда, тёт?
Галина Фёдоровна стояла между ними и молчала. Нина Петровна жалобно на неё посмотрела:
— Галя, ты же сама всегда тишину любила...
— Любила, любила! — фыркнула Катя. — А теперь живём как нормальные люди. Тёть Галь, объясни ей, что мы ничего плохого не делаем.
— Катенька, может, действительно потише...
— Ты на чьей стороне вообще? — Катя выставила руки в боки. — Я твоя родная кровь! А эта тётка чужая!
Нина Петровна побагровела:
— Чужая? Да мы с Галей десять лет дружим! А ты кто такая? Нахлебница!
— Что?! — взвилась Катя. — Как ты смеешь! Тёть Галь, ты слышала?
Галина Фёдоровна вдруг почувствовала, как что-то внутри неё надламывается. Как тот горшок с фиалкой. Медленно, но необратимо.
— Нина Петровна, спасибо, что сказали, — тихо произнесла она. — Катя, нам нужно поговорить.
— О чём говорить? — Катя всё ещё кипела. — Эта змея...
— Нина Петровна права, — перебила её Галина Фёдоровна. — И музыка действительно громкая.
Катя уставилась на неё с открытым ртом:
— Тёт, ты что это?
— А то, что пора бы и совесть иметь, — тихо сказала Галина Фёдоровна.
— Совесть? — Катя отшатнулась. — При чём тут совесть? Я же твоя племянница!
— Племянница, которая за неделю съела мои продукты на месяц вперёд, — спокойно сказала Галина Фёдоровна. — Которая забрала мою чашку подруге и даже не спросила.
— Ну подумаешь, чашка! — Катя нервно засмеялась. — Да у тебя их полно!
— Пять осталось. Из маминого приданого. — Галина Фёдоровна подошла к окну, где раньше стояла фиалка. — А растение моё ты разбила и даже извиниться нормально не смогла.
— Да что ты привязалась к этому цветку! — Катя топнула ногой. — Купишь новый!
— Не куплю, — твёрдо сказала Галина Фёдоровна. — Этот я три года растила. Как ребёнка.
Нина Петровна молча стояла в дверях, но её одобрительный взгляд придавал сил.
— Катенька, я тебя не выгоняю, — продолжила Галина Фёдоровна. — Но правила в моём доме буду устанавливать я. Музыка выключается в десять. Еду мы покупаем вместе или ты ешь свою. И чужие вещи без спроса не берём.
— Да ты что себе позволяешь! — взвилась Катя. — Я твоя родная кровь! Единственная семья!
— Семья — это не только кровь, — устало сказала Галина Фёдоровна. — Семья — это уважение. А его у тебя нет.
Катя мгновенно сменила гнев на жалость:
— Тёть Галь, милая, ну что ты! Я же не со зла! Просто у меня такой стресс после развода... Я больше не буду!
— Не будешь? — Галина Фёдоровна посмотрела на неё внимательно. — А если будешь?
— Не буду, честное слово! — Катя схватила её за руки. — Я хорошей буду! Тихой! Ты же меня не выгонишь?
Галина Фёдоровна помолчала. Потом медленно высвободила руки:
— Не выгоню. Но при первом нарушении — собираешь вещи и уходишь. И никаких "я же родня" больше не прокатит.
Катя кивнула, как побитая собачка:
— Конечно, тётенька. Всё понял. Буду паинькой.
Нина Петровна удовлетворённо кивнула и ушла. Катя тоже скрылась в комнате, необычайно тихо закрыв дверь.
Галина Фёдоровна осталась одна. Подошла к окну и погладила пустой подоконник. Завтра купит новую фиалку. Маленькую, с нежными листочками. И будет растить её правильно — с пониманием, что у каждого живого существа должно быть своё место и свои границы.
Из комнаты донёсся приглушённый звук — Катя, видимо, звонила подругам. Голос был тихий, почти шёпот. Что ж, и то прогресс.
— Вырастет, — сказала Галина Фёдоровна пустому подоконнику. — Обязательно вырастет.
И впервые за неделю в квартире воцарилась долгожданная тишина.