— Мама, нам срочно нужны деньги, — Андрей даже не поздоровался, едва переступив порог.
Валентина Сергеевна медленно отложила вязание и посмотрела на сына через очки. За его спиной топталась Светлана с заметно округлившимся животом, держа за руки шестилетнюю Алису и четырехлетнего Данила.
— Здравствуй и тебе, сынок. Проходите, присаживайтесь.
Светлана тяжело опустилась на диван, демонстративно поглаживая живот. Дети сразу разбежались по квартире, привычно исследуя бабушкины шкафы в поисках сладостей.
— Сколько на этот раз? — спросила Валентина Сергеевна, собирая с пола разбросанные внуками журналы.
— Тридцать тысяч, — быстро ответил Андрей. — За квартиру долг накопился, управляющая компания грозится отключить газ.
— А те деньги, что я вам месяц назад давала?
— Ну как... потратили, — Андрей избегал взгляда матери. — Света в больнице лежала, анализы платные делала. Потом Алисе к школе форму купили, Данилу в садик поделки нужны были...
Валентина вздохнула. Каждый раз одно и то же — бесконечный список трат, за которыми не видно планирования и экономии.
— Андрей, а ты не думал найти работу получше? Твоя зарплата даже на коммуналку не хватает.
— Да где сейчас найдешь? — вспыхнул сын. — Везде сокращения, кризис. Мне повезло, что хоть эта работа есть.
Светлана подняла голову:
— Валентина Сергеевна, нам правда деньги нужны. Я на седьмом месяце, скоро рожать, а мы даже коляску купить не можем.
— Коляску? — переспросила свекровь. — А кроватку? А одежду для малыша? Подгузники, смеси на случай, если молока не будет? Вы хоть посчитали, во что вам обойдется третий ребенок?
— Как-нибудь справимся, — пожал плечами Андрей.
— Как-нибудь? — Валентина почувствовала, как внутри закипает привычная злость. — Андрей, тебе тридцать два года! Когда ты наконец повзрослеешь? Когда научишься считать деньги?
— Мам, ну зачем ты опять...
— Зачем? — Валентина встала с кресла. — А зачем вы третьего заводите, если двоих прокормить не можете? Зачем каждый месяц ко мне с протянутой рукой приходите?
Светлана резко поднялась:
— Вы что предлагаете, избавиться от ребенка?
— Я предлагаю думать головой! — отрезала Валентина. — Прежде чем заводить детей, нужно создать им условия! Работу нормальную найти, деньги накопить, квартиру свою купить!
— Легко говорить, — проворчал Андрей. — У вас времена другие были, работу после института гарантированно давали, квартиры бесплатно...
— Бесплатно? — Валентина усмехнулась. — Андрей, я тридцать лет на заводе пахала! С утра до ночи! Без отпусков и больничных! А твой отец, царствие ему небесное, в три смены работал, чтобы тебе образование дать!
— Ну хорошо, хорошо, — попытался успокоить всех Андрей. — Мам, мы исправимся. Я уже резюме разослал, может, что-то и найдется получше.
— Резюме? — Валентина покачала головой. — Андрей, ты мне три года подряд про резюме рассказываешь. А воз и ныне там.
Алиса подбежала к бабушке:
— Бабуля, а почему ты кричишь на папу?
Валентина смягчилась, погладила внучку по голове:
— Не кричу я, золотце. Просто разговариваем.
— А мне мама сказала, что у нас будет братик или сестричка, — щебетала девочка. — И что ты нам поможешь его купить!
Светлана покраснела:
— Алиса, иди к Данилу играй.
— Купить? — переспросила Валентина, глядя на невестку.
— Дети все перевирают, — пробормотала Светлана.
— Неужели? — В голосе свекрови прозвучала сталь. — Значит, вы уже решили, что я буду содержать вашего третьего ребенка?
— Мы не так имели в виду...
— А как? — Валентина села обратно в кресло. — Объясните мне, как вы видите свое будущее? Я должна каждый месяц вам деньги носить? До какого возраста детей? До совершеннолетия?
Повисла тяжелая тишина. Данил заплакал — видимо, ушибся, играя с игрушками.
— Валентина Сергеевна, — заговорила наконец Светлана, — вы же бабушка. Неужели вам не жалко внуков?
— Жалко, — кивнула Валентина. — Очень жалко. Жалко, что у них такие безответственные родители. Жалко, что они растут, не понимая цены деньгам. Жалко, что им с детства внушают — можно жить в долг, можно не работать, бабушка всё оплатит.
— Мы работаем! — возмутился Андрей.
— Работаешь? — Валентина посмотрела на сына. — Андрей, ты получаешь восемнадцать тысяч в месяц. Квартира стоит пятнадцать. На что вы живете остальные тридцать дней?
— Как-то выкручиваемся...
— На мои деньги выкручиваетесь! — взорвалась Валентина. — За последний год я вам дала больше двухсот тысяч! Это моя пенсия за два года!
Светлана вскочила:
— Никто вас не заставлял! Хотели — давали, не хотите — не давайте!
— Не заставляли? — Валентина встала. — А эти походы с детьми? А рассказы про отключение света? А слезы про то, что внукам нечего есть? Это не принуждение?
— Мы просили помощи, а не вымогали!
— Разница невелика, — жестко ответила Валентина. — Результат один — я плачу за ваше безделье.
Андрей попытался встать между женщинами:
— Хватит! Мам, Света беременная, ей нельзя нервничать!
— А мне можно? — Валентина повернулась к сыну. — Мне можно каждую ночь думать, хватит ли моей пенсии до конца месяца? Мне можно отказывать себе в лекарствах, чтобы вам деньги дать?
— Мы не знали... — растерянно пробормотал Андрей.
— Не знали? — Валентина усмехнулась. — Конечно, откуда вам знать. Вы привыкли, что я всегда найду деньги. Магическим образом.
Светлана схватила детей за руки:
— Все, Андрей, мы уходим. Не буду я больше выслушивать эти упреки!
— Уходите, — согласилась Валентина. — И больше не приходите. За деньгами — точно не приходите.
— Мама! — ахнул Андрей. — Ты что говоришь?
— То, что давно должна была сказать. Хватит. Я устала быть вашим спонсором. Хочешь детей — содержи сам.
— Мы же семья!
— Семья? — Валентина горько рассмеялась. — Андрей, когда ты последний раз просто так ко мне приходил? Без просьб о деньгах? Когда интересовался моим здоровьем? Когда помогал по дому?
Сын молчал.
— Вот именно, — кивнула Валентина. — Я для вас не мать, а банкомат. Нажал кнопку — получил деньги.
— Неправда!
— Тогда докажи. Живи полгода, не прося у меня ни копейки. Найди нормальную работу, научись экономить, планировать бюджет. Стань мужчиной, а не мальчиком.
Светлана дернула мужа за рукав:
— Пойдем. Нечего тут стоять.
Когда дверь закрылась, Валентина опустилась в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось. Но впервые за долгие годы она чувствовала облегчение.
Телефон зазвонил через час.
— Мам, ну нельзя же так! — голос Андрея дрожал. — Дети спрашивают, почему бабушка нас выгнала!
— Скажи правду, — устало ответила Валентина. — Что бабушка больше не будет давать вам деньги на ваши прихоти.
— Какие прихоти? Мам, нам есть нечего!
— Андрей, вчера Светлана в "Инстаграме" выложила фото из кафе. За триста рублей салат ела. На эти деньги можно кастрюлю супа сварить.
Тишина.
— Думал, я не видела? — продолжала Валентина. — Думал, я не знаю про ваш образ жизни? Андрей, вы не умеете жить без денег, потому что привыкли, что они всегда есть. Мои деньги.
— Мам...
— Все. Разговор окончен. Хочешь что-то доказать — доказывай делами, а не словами.
Она отключила телефон и долго сидела в тишине. Где-то в глубине души шевелилась тревога — а вдруг они правда голодать будут? А вдруг с детьми что-то случится?
Но другая часть ее, уставшая и измученная, твердо знала: пора. Пора прекращать этот спектакль. Сын должен наконец вырасти. А внуки должны понять, что в жизни нет ничего бесплатного.
Валентина встала и подошла к окну. На улице шел дождь, и капли по стеклу стекали, как слезы. Но слезы, в отличие от денег, кончались. А жалость — роскошь, которую она больше не могла себе позволить.