Что делали викторианцы со своими фекалиями? Битва за чистоту в эпоху индустриального взрыва...
Индустриальная революция принесла не только фабрики, дым и паровые двигатели. Одновременно с ростом городов и промышленности возникла другая, менее глянцевая, но не менее масштабная проблема — лавина человеческих отходов. Особенно остро эта ситуация стояла в конце XIX века в Манчестере — одном из крупнейших и быстрорастущих городов Британской империи.
К 1890-м годам Манчестер столкнулся с настоящим санитарным кризисом. Численность населения росла стремительно, промышленность работала на полную мощность, и с этим приходили тонны фекалий. Как объясняет историк Ричард Джонс в статье 2025 года для журнала Environment and History, британская "санитарная революция" была в самом разгаре, но переход от примитивных выгребных ям к полноценной канализации шел с трудом.
Инфраструктура, созданная в доиндустриальную эпоху, просто не справлялась с объемами отходов, которые производили современные город и фабрики. Доктор Саутвуд Смит, известный санитарный реформатор, в 1860 году описал одну из уборных Манчестера: "Пол… полностью покрыт несколькими дюймами золы и ночной почвы (эвфемизм для обозначения человеческих фекалий), так что невозможно дойти до сиденья, не увязнув по щиколотку в отвратительной грязи. Само сиденье… испачкано с ног до головы той же массой".
К середине XIX века Манчестер ежегодно производил более 100 000 тонн так называемой "ночной почвы". Этот «продукт» собирали из тысяч выгребных ям, в которые сбрасывались и бытовые, и человеческие отходы, перемешанные с золой из печей. Затем отходы вывозились по железной дороге в сельские районы Йоркшира, Линкольншира и Ноттингемшира, где использовались как удобрение. Но эта система была не только дорогой, но и вызывала все большее недовольство.
В попытке упростить утилизацию, власти Манчестера ввели pail-closets — закрытые контейнеры, которые регулярно очищались, заменив ими старые выгребные ямы и зольники. К концу 1870-х в городе уже было установлено 28 000 таких унитазов и 10 000 водяных туалетов. Но и этого оказалось недостаточно.
Даже после этих реформ, по данным Джонса, в 1884 году в городские депо ежегодно поступало около 200 000 тонн отходов. Несмотря на всю непривлекательность этого сырья, оно имело ценность — переработанное в сухой порошок, оно продавалось как концентрированное удобрение, которое доставлялось фермерам в течение суток на расстояние до 160 км.
Интересно, что викторианские власти смогли в краткие сроки провести настоящую инфраструктурную революцию — сравнимую с сегодняшними попытками перейти от газа к солнечным батареям и тепловым насосам. Джонс отмечает: "Власти Манчестера начали с поэтапного улучшения существующей инфраструктуры, а не с полной её замены. Проблему с модернизацией старых домов решали, заставляя владельцев делать это за свой счёт, а в новостройках водопровод планировали сразу".
Но с ростом населения росли и проблемы. Манчестер, кроме прочего, испытывал нехватку воды, что затрудняло внедрение полноценной водной канализации. Ситуацию усугубил Закон 1876 года о предотвращении загрязнения рек, который запретил сбрасывать в реки неочищенные стоки — старый и "удобный" способ избавления от отходов оказался вне закона.
Городским властям пришлось искать новые решения. Одним из них стало приобретение участка под названием Каррингтон Мосс — более тысячи акров болотистой и сельскохозяйственной земли на окраине Манчестера. Туда с 1886 года стали доставлять отходы — для этого построили дороги, канавы и даже лёгкую железную дорогу. Однако уже в начале 1890-х Каррингтон Мосс оказался на грани переполнения. За пять лет численность населения увеличилась на 150 000 человек, превысив полмиллиона. Водяные унитазы внедрялись слишком медленно, и Манчестер производил дополнительно 20 000 тонн фекалий в год.
Возмущение сельчан
В 1892 году Городской комитет по санитарной очистке предложил амбициозный план: выкупить большое сельскохозяйственное поместье Рэмптон Мэнор в Ноттингемшире и ежегодно вывозить туда 20 000 тонн отходов по железной дороге. Земля находилась в продаже, её владельцем был полковник Генри Эйр, депутат от Гейнсборо. Всё выглядело разумно — Манчестер разгружал свои депо, фермеры получали удобрения.
Но реакция местных жителей была бурной. Рэмптон находился далеко от Манчестера, и идея превращения поместья в фекальный терминал вызвала шок. Жители, арендаторы и жители соседних городов — Гейнсборо и Ретфорда — были возмущены. Как отмечает Джонс, "Когда жители Рэмптона, окрестных деревень и близлежащих городов узнали о намерениях Манчестера, они мгновенно подняли шум".
Так борьба с отходами стала не только техническим, но и социальным, политическим и культурным вопросом. В условиях, когда прогресс сталкивался с реальностью, викторианские города искали способы буквально не утонуть в собственном дерьме.
На публичных слушаниях, организованных Советом по местному самоуправлению, представители муниципалитета Манчестера пытались успокоить общественность и заручиться поддержкой проекта. Однако встреча выдалась напряжённой: «В ходе слушаний выступали местные фермеры — в привычной для себя грубой манере, не особенно заботясь о формальностях процедуры», — рассказывает историк Ричард Джонс. — «Председателю едва удавалось удерживать порядок».
Слушания обнажили глубокий конфликт взглядов. Для Манчестера всё выглядело как разумное и практичное решение городской проблемы: вывезти отходы подальше и превратить их в удобрение. Но для сельских жителей это выглядело совсем иначе — как угроза окружающей среде, вторжение в их жизнь и захламление чужим мусором.
Манчестерские чиновники пытались доказать, что «проблемные отходы, вывезенные из города, будто по волшебству превратятся в ценное удобрение в другом месте». Однако убедить в этом местных оказалось крайне трудно. Жители опасались загрязнения почвы, угрозы водоснабжению и вспышек заболеваний. Но за протестами скрывалось не только беспокойство за экологию.
Важным был и вопрос справедливости. Почему один город может избавляться от своих нечистот, превращая чужую землю в мусорную яму? Заместитель председателя санитарного комитета совета графства Ноттингемшир, некий мистер Эрп, выразился коротко, но ёмко: «Каждый город должен стоять на собственных отходах».
«Суть конфликта, — подчёркивает Джонс, — заключалась в праве (или его отсутствии) у городов использовать отдалённые земли в качестве колоний для собственного мусора».
Итог оказался не в пользу Манчестера. В декабре 1892 года Совет по местному самоуправлению отказал городу в кредите на 60 000 фунтов, необходимом для покупки поместья Рэмптон. Проект пришлось закрыть.
Но проблема никуда не исчезла. Вскоре Манчестер вернулся к более ранней идее: приобретению Чат-Мосс — ещё одного болотистого участка, но расположенного ближе к городу. В 1895 году этот участок был выкуплен и стал основным местом утилизации, способным ежегодно принимать до 50 000 тонн отходов.
Так называемый «фекальный вопрос» стал предметом общенационального обсуждения во второй половине XIX века. И случай с «фекальной горой» в Рэмптоне был лишь одним из многих.
В Лондоне, например, инженер Джозеф Базалджетт реализовал грандиозную систему канализации, отводившую нечистоты в приливную часть Темзы. Но сточные воды в трубах — это был лишь один из возможных путей. Священник Генри Моул запатентовал свою систему сухих туалетов на основе засыпания отходов землёй — предшественников современных компостирующих унитазов. Его идея тоже находила сторонников.
Частичное решение пришло с проектом основной системы канализации Манчестера, разработанной в конце 1880-х годов. Однако её полноценная работа стала возможна только после завершения строительства резервуара и акведука из Тёрлмира в 1894 году — вода теперь поступала из Озёрного края, за почти 155 километров.
Наследие ошибок
Сегодня, на фоне экологических вызовов и растущего интереса к альтернативным системам вроде компостирующих туалетов, викторианский опыт вновь становится актуален.
«Во многом, нынешний кризис с канализацией — результат инженерных решений, принятых в XIX веке», — объясняет доктор Джонс. Особенно пагубным оказалось распространение комбинированных канализационных систем, когда в одной трубе собирались и промышленные, и бытовые стоки, и дождевая вода. Эта модель, созданная Базалджеттом, приводила к огромному объему разбавленных, но всё равно загрязнённых вод, требующих дорогостоящей очистки.
Если бы с самого начала применялись раздельные системы, в которых бытовые и ливневые стоки идут по разным трубам, то объём нечистот был бы значительно меньше, а дождевая вода могла бы возвращаться в реки и ручьи без вреда для природы.
История фекалий викторианской Британии — это не только про запах и санитарные нормы. Это история о том, как быстрое развитие городов бросает вызов экологии, технологиям, социальной справедливости и, в конечном счёте, здравому смыслу.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!