Ирина смотрела на две полоски на тесте и не могла поверить своим глазам. В сорок семь лет она снова станет мамой. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, соседи услышат его стук через стену.
— Сергей! — позвала она мужа, который возился с краном на кухне.
Он появился в дверях ванной комнаты с газовым ключом в руке, увидел её лицо и сразу понял.
— Правда? — прошептал он, и в его глазах отразилось то же изумление, что и в её собственных.
Ирина кивнула, не в силах произнести ни слова. Сергей бережно обнял её, и они стояли так, прижавшись друг к другу, пока не перестали дрожать от волнения.
Они познакомились три года назад на курсах английского языка. Ирина решила наконец-то выучить язык, о котором мечтала с молодости, а Сергей готовился к командировке в Германию. Ей было сорок четыре, ему — сорок шесть. Оба были разведены, оба считали, что время больших чувств прошло.
Но любовь не спрашивает о возрасте. Она просто приходит — внезапно, как весенний дождь, и меняет всё.
Сначала они просто помогали друг другу с домашними заданиями, потом стали встречаться в кафе после уроков. Сергей рассказывал о своей работе инженера, о сыне-студенте, который жил с бывшей женой. Ирина говорила о школе, где преподавала химию, о своих взрослых детях — Максиме и Анне.
Их отношения развивались неспешно, как хорошее вино. Они гуляли по осеннему парку, ходили в театр, готовили вместе ужин. Ирина не помнила, когда последний раз чувствовала себя такой живой, такой нужной, женственной и по хорошему слабой.
Через год они поженились. Тихо, без пышности, только самые близкие. Дети отнеслись к браку матери настороженно. Максим, тридцатилетний программист, жил своей жизнью и редко заглядывал к матери. Анна, двадцати восьми лет, недавно сама вышла замуж и была поглощена обустройством собственного семейного гнездышка.
— Мама, ты уверена? — спросила Анна тогда. — В твоём возрасте начинать новую жизнь...
— Возраст — это цифра, — ответила Ирина. — А счастье — это чувство. И я не могу откинуть его от себя, сердцу не прикажешь ведь.
Сейчас, глядя на тест, она вспомнила эти слова. Счастье действительно не зависит от цифр в паспорте.
Первой они решили рассказать Анне. Дочь была в отпуске по уходу за ребёнком, её малышу исполнилось полгода.
— Что?! — Анна чуть не выронила чашку с чаем. — Мама, ты серьёзно? В сорок семь лет?
— Серьёзнее некуда, — улыбнулась Ирина.
— Но это же опасно! А если что-то пойдёт не так? А как ты будешь справляться с маленьким ребёнком? Мне двадцать восемь, и я еле-еле...
— Аня, — мягко перебила её Ирина. — Я понимаю твои опасения. Но этот ребёнок — подарок. Мы с Сергеем не планировали, но раз так случилось...
— Мама, опомнись! — Анна встала и начала ходить по комнате. — Что скажут люди? Что скажет бабушка? Она же в своё время была против твоего развода, потом против второго брака...
Ирина вздохнула. Мать действительно была сложным человеком. После развода Ирины с первым мужем она почти год не разговаривала с дочерью, считая, что женщина должна терпеть ради детей. Когда Ирина вышла замуж за Сергея, мать снова выразила недовольство: "В возрасте позориться..."
Максим отреагировал ещё резче.
— Мама, я не понимаю, что происходит у тебя в голове, — сказал он, когда Ирина позвонила ему. — У меня есть дети, у Анны есть ребёнок. Мы внуками тебе обеспечили! Зачем тебе это в сорок семь лет?
— Максим...
— Нет, мама, послушай. Я не хочу, чтобы люди думали, что у нас в семье странности. Мои коллеги, друзья... Как я им объясню, что у меня будет брат или сестра младше моего сына?
Ирина молчала, слушая сына. Боль разливалась по груди, но она понимала — детям нужно время, чтобы принять эту новость.
— Я понимаю, что это неожиданно, — сказала она наконец. — Но ребёнок ни в чём не виноват. И я его уже очень жду.
Труднее всего было с матерью. Семидесятитрёхлетняя Нина Павловна приехала к дочери, едва узнав новость.
— Ирина, ты совсем с ума сошла? — Она не снимала пальто, стоя в прихожей как грозная судья. — В сорок семь лет рожать! Да что ты о себе думаешь? О нас думаешь?
— Мама, садись, чай попьёшь...
— Не сяду! Как ты могла? Внуки у тебя есть, карьера, нормальная жизнь. Зачем тебе это? Люди же смеяться будут!
— Мама, я счастлива, — тихо сказала Ирина. — Разве это не главное?
— Счастлива! — фыркнула Нина Павловна. — Ты подумала о ребёнке? Когда ему будет двадцать, тебе будет шестьдесят семь! Когда он закончит институт — ты будешь старуха! Это эгоизм, Ирина!
Мать ушла, так и не сняв пальто. Дверь хлопнула так громко, что задрожали стёкла.
В следующие месяцы Ирина оказалась в странной изоляции. Коллеги на работе поздравляли её, но она видела в их глазах недоумение. Соседки улыбались, но за спиной шептались. Семья свела общение на минимум, они не принимали её решение.
Только Сергей был рядом. Он ходил с ней на все осмотры, читал книги о беременности, обустраивал детскую. Его сын Денис, узнав о предстоящем пополнении, отнёсся к новости спокойно.
— Папа счастлив, — сказал он Ирине. — Значит, и я рад.
Эти слова согрели её душу больше, чем могли бы сотни поздравлений.
Беременность протекала удивительно легко. Врачи были настроены осторожно, но анализы показывали, что всё в норме. Ирина чувствовала себя помолодевшей. Она сияла изнутри, и даже те, кто сначала осуждал, не могли не заметить, как она изменилась.
Перелом наступил на седьмом месяце.
Ирина упала дома, поскользнувшись в ванной. Сергей был в командировке, и соседка вызвала скорую. В больнице врачи сказали, что с ребёнком всё в порядке, но Ирина должна на неделю минимум лечь а сохранение, а позже соблюдать постельный режим.
Ирина вернулась через 8 дней домой. Первой приехала Анна. В квартире было чисто, муж Ирины помогал всегда с бытовыми делами. Но посуду он помыть не успел и полы тоже, а ещё надо было разобрать вещи с сушилки в шкафы. Она молча сняла верхнюю одежду, надела фартук и начала убираться в квартире.
— Аня, ты же злишься на меня, — сказала Ирина, лёжа на диване.
— Злюсь, — честно ответила дочь. — Но ты моя мама. И я не могу оставить тебя одну.
Анна осталась на пару дней. Готовила, убирала, ходила в аптеку. Постепенно они начали разговаривать. Не о беременности — о жизни, о чувствах, о том, как иногда важно делать то, что подсказывает сердце.
— Мама, — сказала Анна однажды вечером, — я боюсь за тебя. Не из-за того, что подумают люди. Я боюсь, что ты не справишься, что что-то пойдёт не так.
— Я тоже боюсь, — призналась Ирина. — Но знаешь что? Я так хочу эту малышку. Так сильно, что готова на всё.
Максим появился через неделю. Пришёл вечером, мрачный и растерянный.
— Мама, я не понимаю, что со мной происходит, — сказал он, садясь на край дивана. — Я злюсь на тебя, но когда Анна рассказала, что ты упала... Я понял, что не могу жить, думая, что с тобой что-то случится.
Ирина протянула руку, и он осторожно сжал её пальцы.
— Максим, я знаю, что это трудно принять...
— Трудно, — кивнул он. — Но ты моя мама. И если ты счастлива, то я... я попробую понять.
Нина Павловна была самой упрямой. Она не звонила, не приезжала, но Ирина знала от Анны, что мать каждый день расспрашивает о её самочувствии.
Роды начались на две недели раньше срока.
Дочка родилась маленькая, здоровая. Когда Ирина впервые взяла её на руки, мир вокруг исчез. Существовали только они — мать и дочь, встретившиеся наконец.
— Как назовём? — спросил Сергей, целуя жену в лоб.
— Софья, — сказала Ирина. — Мудрость. Она принесла в нашу семью мудрость, надеюсь.
Первой в роддом пришла Анна. Она смотрела на сестрёнку с изумлением.
— Она такая маленькая, — шептала она. — И так похожа на тебя в детстве.
Максим появился на следующий день с огромным букетом и растерянным видом.
— Мама, она... она красивая, — сказал он неуверенно.
— Хочешь подержать? — предложила Ирина.
Максим покачал головой, но когда София открыла глаза и посмотрела на него, что-то дрогнуло в его лице.
— Она на меня смотрит, — удивился он.
— Знакомится с братом, — улыбнулась Ирина.
Нина Павловна пришла в последний день, когда Ирину готовили к выписке. Она стояла у кроватки, глядя на спящую внучку, и по её щекам текли слёзы.
— Мама, — осторожно позвала Ирина.
— Я была неправа, — сказала Нина Павловна, не оборачиваясь. — Смотрю на неё и понимаю — это чудо. Настоящее чудо.
Она наконец подошла к дочери и крепко обняла её.
— Прости меня, Ира. Прости глупую старуху.
Дома всё изменилось. Анна приезжала каждые выходные со своим годовалым малышом, помогала с малышкой, делилась своим опытом. Максим заходил по выходным, неловко держал Софью на руках и рассказывал ей о своей работе. Нина Павловна переехала к ним на неделю, чтобы помочь.
— Знаешь, — сказала она как-то вечером, качая внучку, — а ребёнок действительно всех нас изменил. Мы снова стали семьёй.
Ирина смотрела на мать, на дочь в её руках, на Сергея, который готовил ужин, на Анну, которая играла с племянницей, и понимала — мать права.
София не просто родилась. Она собрала всех вокруг себя, заставила забыть обиды, научила любить без условий. В свои сорок семь лет Ирина открыла для себя новый вид счастья — то, которое не зависит от мнения окружающих, от возраста, от обстоятельств.
Когда вечером, после того как все разошлись, Ирина кормила дочку, София смотрела на неё серьёзными глазами, словно понимая, какой переворот она устроила в жизни своей семьи.
— Спасибо тебе, малышка, — шептала Ирина. — За то, что ты есть. За то, что ты нас всех научила любить заново.
И София, словно услышав, улыбнулась своей первой, едва заметной улыбкой. Ирина знала — это начало новой истории. Истории о том, как поздняя дочь стала самым главным подарком в их жизни.
Рекомендую вам прочитать мои интересные истории:
Спасибо, что дочитали до конца! Я буду вам безмерно благодарна, если поставите лайк и комментарий!
Расскажите, что вы думаете о таких ситуациях? Правильно ли она поступила?