– Тома, ты же понимаешь, что они совсем остались без крыши над головой, – Григорий стоял у окна, не поворачиваясь ко мне. – Виктор мой младший брат, а тётя Клава всю жизнь нашей семье помогала.
Я сжала в руках документы на квартиру. Ипотечный договор погашен, все справки в порядке, ключи получены вчера. МОЯ квартира. Та, о которой я мечтала три года, откладывая каждую копейку.
– Гриша, мы об этом не договаривались. Я покупала однокомнатную для нас двоих, а не для целой коммуналки.
– Подумаешь, на пару месяцев. Пока они не устроятся. Виктор работу найдёт, тётя Клава себе что-то присмотрит.
Он наконец обернулся. В его глазах читалась уверенность – жена обязана понять и принять.
– А где они будут спать? У нас тридцать восемь квадратов!
– Виктор на диване устроится, тётя Клава... ну, мы что-нибудь придумаем.
Через два дня они уже въехали. Виктор притащил два огромных чемодана и сумку с какими-то железками, которые тут же разложил на моём новом столе. Тётя Клавдия появилась с тремя баулами, кастрюлей размером с ведро и фикусом в горшке.
– Тамарочка, милая, – она сразу принялась переставлять мои вещи, – а холодильник у вас маленький. И плита не очень. В моём доме всё было по-другому.
– А почему вы дом продали? – спросила я, наблюдая, как она убирает мои специи в коробку, а на их место ставит свои банки с вареньем.
– Так старый уже был, ремонта требовал. Да и один человек в большом доме – это непрактично.
Виктор развалился на диване с телефоном.
– Вить, а работу искать будешь? – поинтересовалась я.
– Ищу, ищу. Только сейчас везде такие требования. То опыт нужен, то образование специальное.
Григорий одобрительно кивнул:
– Правильно, брат. Не надо хвататься за первое попавшееся. Надо найти достойное место.
Я посмотрела на своего мужа. Неужели он не видит, что его "достойный" брат просто не хочет работать?
Первая неделя прошла в постоянном напряжении. Утром я вставала в половине седьмого, чтобы собраться на работу, а Виктор уже занимал ванную. Тётя Клавдия к этому времени успевала сварить такую кашу, что весь дом пропах овсянкой. За завтраком она обязательно начинала рассказывать, как в её доме всё было лучше организовано.
– А у меня ванная была большая, с окном. И кухня просторная – стол на восемь человек помещался, – говорила она, намазывая хлеб толстым слоем масла. – Хороший дом был, жалко продавать пришлось.
– Тётя Клава, а за сколько продали-то? – спросила я.
Она как-то странно замялась:
– Да так, немного дали. Старый дом, сами понимаете.
Вечером я попыталась поговорить с Григорием наедине, но он сразу занял оборонительную позицию:
– Тома, ну что ты как чужая? Это моя семья. Тётя Клава в детстве нас с Виктором каждое лето к себе забирала, когда мама работала в две смены. А Виктор вообще как сын мне родной.
– Хорошо, пусть живут месяц. Но не больше.
– Месяц – это ничего. Им нормально устроиться нужно.
К концу второй недели я поняла, что схожу с ума. Виктор не просто не искал работу – он превратил мою квартиру в свою берлогу. Каждый день до обеда спал, потом садился за компьютер играть или смотреть фильмы. На диване теперь постоянно лежали его вещи, пустые тарелки, какие-то запчасти.
Тётя Клавдия тоже освоилась. Она переставила мебель "для удобства", повесила на стены свои фотографии, а мои сложила в коробку. В холодильнике теперь стояли только её продукты – моим не хватало места.
– Тамарочка, а давайте кухню переделаем, – предложила она однажды утром. – Я тут подумала, стол лучше к окну передвинуть, а холодильник в угол. И обои бы сменить – эти какие-то мрачные.
– Тётя Клава, это моя квартира. Мне нравится, как здесь всё стоит.
– Ой, да что вы, милая. Я же лучше знаю, как удобнее. Опыта у меня больше.
В этот момент вошёл Виктор, зевая и почёсываясь.
– А завтрак есть? – Он открыл холодильник и достал йогурт. МОЙ йогурт, который я купила вчера.
– Вить, это моё, – сказала я.
– Да ладно, тёть Тома. Один йогурт. Я завтра куплю.
Он никогда ничего не покупал. За три недели в доме не появилось ни пакета молока, ни буханки хлеба от него.
Вечером я не выдержала:
– Гриша, твой брат живёт как у мамы. Не работает, ничего не покупает, всё моё ест!
– Да он же работу ищет! Не всем так везёт, как тебе.
– Как мне? Я пять лет в одной компании отпахала, чтобы эту квартиру купить!
– И что, теперь мне перед тобой на коленях стоять? Это же временно!
Временно затянулось на полтора месяца. Каждое утро я просыпалась в собственной квартире и чувствовала себя гостьей. За ужином тётя Клавдия обязательно рассказывала какую-нибудь поучительную историю о том, как важно помогать родственникам. Виктор соглашался и добавлял, что семья – это самое главное.
– А вот у меня есть знакомая, – говорила тётя Клавдия, накладывая себе щедрую порцию моих пельменей, – так она свекровь к себе взяла, когда той плохо стало. И ничего, живут душа в душу.
– Правильно, – подхватывал Виктор. – Надо друг другу помогать.
А потом он шёл к своему дивану, включал телевизор на полную громкость и смотрел какие-то передачи до двух ночи.
Переломный момент наступил, когда я встретила соседку Галину у лифта.
– Тамара, а что у вас там такое? – спросила она осторожно. – Только вы не подумайте, что я подслушиваю. Просто стены тонкие.
– Да родственники мужа живут временно.
– А, понятно. А то я думаю, может, квартиру сдаёте кому-то. Вчера слышу, женщина по телефону говорит: "Да живу пока у молодых, они содержат меня, а я деньги коплю на хорошую квартиру. Говорю им, что дом дёшево продала, а сама уже присмотрела двушку в центре".
У меня внутри всё оборвалось.
– Точно слышали?
– Да в коридоре стояла, думала, никого нет. Ещё смеялась: "Дураки молодые, верят во всё".
Я поднялась домой как в тумане. Значит, тётя Клавдия врала про дом. Получила хорошие деньги, уже квартиру выбрала, а мы её кормим и поим.
За ужином я не выдержала:
– Тётя Клава, а как дела с поиском жилья?
– Ой, Тамарочка, так сложно сейчас. Всё дорого, да и мошенников много. Я боюсь ошибиться.
– А денег от продажи дома хватит на что-то приличное?
Она замялась:
– Да что там хватит. Копейки дали за развалюху.
– Сколько именно дали?
– Зачем вам? – Она стала заметно нервничать. – Это мои проблемы.
Григорий недовольно посмотрел на меня:
– Тома, зачем ты тётю Клаву допрашиваешь?
А Виктор вдруг оживился:
– Да ладно, тёть Клава, чего скрывать. Хорошо продали дом-то. На двушку в центре хватит точно.
Повисла тишина. Тётя Клавдия покраснела, а потом рассердилась:
– Виктор, что ты болтаешь! Какой центр, какая двушка!
– Да ты же сама говорила, что присмотрела...
– Замолчи!
Но было поздно. Григорий непонимающе смотрел то на тётю, то на брата.
– Так у вас есть деньги на квартиру?
Тётя Клавдия встала из-за стола:
– Есть, нет – не ваше дело. Я свою жизнь прожила, заслужила спокойную старость.
– Заслужили за наш счёт, – сказала я тихо.
– Что?
– Вы заслужили спокойную старость за наш счёт. Два месяца мы вас кормим, а вы копите деньги на центр города.
Разгорелся скандал. Тётя Клавдия кричала, что молодые неблагодарные, что она всю жизнь семье помогала. Виктор пытался оправдаться, что он ничего такого не имел в виду. Григорий растерянно смотрел на всех.
А я вдруг поняла, что с меня хватит.
На следующий день я пошла к нотариусу. Оформила дарственную саму себе – чтобы исключить любые права мужа на квартиру. Потом подала заявление на развод.
Когда Григорий узнал, он был в шоке:
– Тома, ты серьёзно? Из-за такой ерунды?
– Из-за ерунды? Гриша, они нас два месяца обманывали. А ты меня обвинял в жадности.
– Но я же не знал!
– А почему не поинтересовался? Почему сразу решил, что я должна всех содержать?
Он пытался что-то сказать, но я его перебила:
– Знаешь, что больше всего задевает? Ты ни разу не спросил, как я себя чувствую в собственной квартире. Ни разу не поддержал меня, когда я пыталась поговорить о границах.
– Тома, но это же семья...
– А я что, не семья? Я для тебя кто?
Он замолчал.
Тётя Клавдия и Виктор поняли, что игра окончена. Клавдия неожиданно быстро собралась и уехала – видимо, та квартира в центре действительно была уже присмотрена. Виктор повозмущался пару дней, потом тоже стал искать жильё. Оказалось, работу он нашёл ещё месяц назад, просто скрывал – зачем платить за жильё, если можно жить бесплатно у брата?
Через месяц Григорий пришёл просить прощения.
– Тома, я понял, что был неправ. Они действительно нас использовали.
– Дело не только в них, Гриша.
– А в чём?
– В том, что ты готов был пожертвовать мной ради кого угодно. Я для тебя на последнем месте стою.
Он долго молчал, а потом сказал:
– А если я изменюсь? Если пообещаю, что больше такого не будет?
Я посмотрела на него внимательно. В его глазах была искренность, но было и другое – он только теперь понял, что может меня потерять.
– Гриша, я не хочу обещаний. Я хочу видеть поступки. Если ты готов строить семью на равных, где моё мнение тоже что-то значит – добро пожаловать. Но в МОЮ квартиру больше никого не приводи без моего согласия.
– Хорошо.
– И ещё. Если твои родственники опять окажутся в сложной ситуации – мы вместе решаем, как им помочь. Вместе, Гриша. А не так, что ты ставишь меня перед фактом.
Он кивнул.
Сейчас мы живём вдвоём в моей квартире. Григорий действительно изменился – теперь он сначала со мной советуется, а потом принимает решения. А я поняла важную вещь: иногда нужно быть готовой потерять всё, чтобы получить то, что действительно важно. Мой дом теперь действительно мой дом. И в нём живут только те, кого я сама туда пригласила.
Виктор иногда звонит, жалуется на съёмную квартиру и дорогую жизнь. А тётя Клавдия, как выяснилось, купила отличную двушку в центре и теперь сдаёт комнату студентам. Видимо, план у неё был с самого начала неплохой – пожить пару месяцев бесплатно, а потом купить жильё получше на сэкономленные деньги.
Но больше всего меня поразило другое. Когда я наконец отстояла свои границы, жизнь не стала хуже. Наоборот – я почувствовала себя хозяйкой собственной судьбы. И оказалось, что это очень приятное чувство.
***
Прошло два года. Тамара и Григорий жили счастливо в своей квартире, когда неожиданно раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина лет сорока с маленькой девочкой за спиной.
— Вы Григорий Петрович? — спросила она дрожащим голосом. — Я Светлана, девушка Виктора. Он мне дал ваш адрес перед тем, как... — Женщина замялась, крепче прижав к себе ребёнка. — Виктор попал в неприятности. Очень серьёзные. И теперь за ним охотятся люди, которые думают, что он им что-то должен. Мне сказали, что если я не найду то, что он спрятал, то пострадает не только он, но и все, кто ему помогал. — Её глаза наполнились слезами. — Они знают про вас. Знают, что он здесь жил... читать новую историю...