Глаз, видящий тьму
Когда солнце скрылось за горизонтом и густые сумерки окутали город, Айви стояла на крыше старой часовни, откуда открывался вид на Заброшенный район. Вдалеке маячила церковь Святого Элигия. Именно туда сегодня до полуночи ей предстояло доставить очередной заказ.
Церковь возвышалась над округой, как гигантская надгробная плита. Массивная, серая, с потемневшим от времени фасадом, будто впитавшим в себя всю копоть и скорбь мира. Её огромный купол, некогда позолоченный, теперь напоминал потухший уголь, покрытый чёрными прожилками трещин. Крест на вершине скривился, словно не выдержав тяжести небес, и теперь нависал над городом, как крюк, готовый зацепить чью-то душу.
Серые стены церкви были испещрены странными выбоинами. Старожилы утверждали, что каждый такой след являлся отголоском древних ритуалов, когда магия лилась бурной рекой через её своды. Поговаривали, что если в ночь полной луны прильнуть ладонью к этим древним камням, сквозь ледяную твердь можно было уловить слабый, едва заметный трепет. Но сама Айви ещё не встречала смельчака, отважившегося провернуть этот трюк.
Узкие и высокие окна церкви напоминали глаза слепца, затянутыми слоями грязи и паутины. Лишь одно из них — круглое, над входом — ещё сохранило несколько стекол, но они не пропускали свет, а лишь отражали его тусклыми пятнами, будто церковь подмигивала тем, кто осмеливался подойти ближе.
Рядом с ней всегда царила пустота. Ни шумных рынков, ни жилых домов, ни даже бродячих псов. Только выжженный пустырь, где трава росла чахлыми пучками, будто сама земля боялась пускать здесь корни. Ветер, забирающийся внутрь сквозь расколоченные стёкла, неестественно завывал. Его звучание больше напоминало протяжный стон, затерявшийся между камнями.
Двери, некогда резные и величественные, теперь представляли собой груду почерневших досок. На одной из створ всё ещё угадывался рельеф крылатого ангела, но время стёрло его лицо, оставив лишь жутковатую улыбку и пустые глазницы, которые следили за каждым, кто приближался.
Сюда никто не приходил. Страшились гнева Гильдии Магов и неминуемой кары, что последует незамедлительно. Даже воры и безумцы обходили церковь стороной. Но Айви... Айви не повезло. Благодаря «стараниям» Люциана, ей предстояло переступить запретный порог.
Холодный ветер шевелил её волосы, принося с собой запахи сырости и дыма, что витали в воздухе. Висок нещадно пульсировал, будто под череп воткнули раскалённую иглу. Всю ночь она ворочалась, просыпаясь от шорохов за стеной, а на рассвете её разбудил собственный крик. Во сне чьи-то губы, почти касаясь её уха, неумолчно шептали: «Три ключа», а из непроглядной тьмы, не мигая, на неё смотрели два золотистых глаза. Когда видение рассеялось, перед мысленным взором Айви возникло лицо Сколла Велендера, того самого, из таверны...
Айви тряхнула головой и прищурилась, глядя, как церковные шпили окрашиваются кровавым светом. Она сжала в кармане конверт, тот самый, что Люциан вручил ей час назад, холодными пальцами задержав её запястье на секунду дольше, чем нужно.
«Какого дьявола вампиру понадобилось в церкви? И кто этот загадочный клиент? Священник? Призрак? Или кто-то похуже?» — злилась она про себя.
Она снова тронула пальцами конверт. Бумага была подозрительно тёплой, а печать больше напоминала высохшую коросту, нежели воск.
— Передай и сразу же уходи. Просто работа. Просто очередная доставка. Просто... — передразнивала она Люциана с ядовитой интонацией, вспоминая его напутственные слова.
Просто. Как будто в этом проклятом городе что-то могло быть простым!
Пальцы Айви непроизвольно сжались. От страха. Если только Гильдия Магов... если их багровые мантии замелькают у почерневших дверей церкви, то она станет очередной «пустотой», о которой навсегда забудут. Хотя...
Усмешка скользнула по её губам.
Горькая правда заключалась в том, что, исчезни она, оплакивать Айви было бы некому. Родители? Они оставили её ещё младенцем на холодном пороге приюта мисс Кидлс, в котором Айви воспитывалась до восемнадцати лет. Восемнадцать долгих лет под присмотром женщины с глазами, холодными, как лёд, и руками, пропахшими уксусом и чесноком. Восемнадцать лет унижений, голодных ночей и тихих слёз в подушку. А потом долгожданная свобода. Вернее то, что она считала свободой: работа курьером, разносящим таинственные заказы по самым тёмным уголкам города.
Пожалуй, Люциан... единственный, кто, возможно, заметит её исчезновение. Вампир ценил её как исполнительного курьера. Но разве холодные существа вроде него способны на искреннюю печаль?
Айви резко выдохнула, гоня мрачные мысли прочь. Сейчас нет времени упиваться жалостью к себе. Церковь молча ждала её появления, погружаясь в багровые сумерки.
— Ладно, Элигий, — пробормотала Айви, спрыгивая с крыши на узкую улочку. — Покажи, кого ты скрываешь.
Она шла вперёд, ощущая, как влажный воздух липнет к лицу тонкой паутиной. Каждый вдох оставлял на языке привкус сажи.
Взгляд Айви то и дело цеплялся за дома с кривыми, нависающими стенами, словно норовившими вот-вот рухнуть, но застывшими в этом падении на десятилетия. Окна, походившие на пустые глазницы, отражали свет редких фонарей.
Звуки в Заброшенном районе, в котором сейчас находилась Айви, были иными, неправильными. В узких переулках раздавался несмолкаемый ни на секунду шёпот, но когда Айви поворачивала голову, там никого не было, только лужи, в которых пульсировало отражение несуществующих огней. А ещё капало. Постоянно. С карнизов, из труб, даже, казалось, из самого белёсого тумана, что стелился по земле.
А ещё запахи. О, это было хуже всего!
Сначала носа касалась обычная городская вонь: прогорклый пот, кислые помои, ржавчина, въевшаяся в стены. Но стоило замереть на мгновение, и сквозь эти «ароматы» пробивалось что-то иное, приторно-сладкое, от чего к горлу неминуемо подкатывала тошнота. Иногда ветер приносил с собой аромат ладана, но такой стойкий, что он не очищал воздух, а лишь добавлял в него удушья.
Айви свернула в узкий проход между двумя домами, кирпичи которых были покрыты липким налётом, и вышла на небольшую площадь, где когда-то гремел рынок. Теперь же здесь стояла лишь одна скамья, вся исписанная символами, которые пульсировали в такт её шагам. Улицы давно опустели. В Заброшенном районе с наступлением темноты разумные люди запирались по домам и не высовывали откуда носа вплоть до рассвета. Фонари здесь горели тускло, а кое-где и вовсе были разбиты, оставляя целые участки пути в полной тьме.
Айви прибавила шаг. Она знала, если сейчас остановиться, Тенебритум начнёт впитывать её по капле. А этот город всегда был жаден до новых жертв.
Наконец, впереди показалась огромная, мрачная церковь.
Айви шагнула к главному входу и движением полным невольной осторожности толкнула массивную дубовую дверь. Когда створки беззвучно подалась, скользнув, как по смазанным маслом петлям, Айви поняла, что кто-то совсем недавно открывал их.
Она замерла на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку, прежде, чем вошла в помещение.
Холодный воздух, пахнущий плесенью, ладаном и чем-то металлическим, ударил ей в лицо. Багряный свет, пробивавшийся сквозь разбитые стёкла, рисовал на полу бледные узоры, но дальше, в глубине нефа, царила непроглядная тьма.
Церковь внутри, как и снаружи, была мертва.
Айви огляделась.
Скамьи, покрытые толстым слоем пыли, были сдвинуты к стенам, освобождая пространство в центре. Фрески на стенах почернели от времени, но кое-где на них ещё угадывались лики святых. Алтарь, некогда позолоченный, теперь представлял собой груду почерневшего дерева.
Взгляд, скользнувший вглубь нефа, наткнулся на зловещую картину, заставивший Айви застыть. Прямо перед разрушенным алтарём каменный пол был исполосован глубокими царапинами. Что за исполинский зверь точил здесь свои когти? Но гораздо страшнее было то, что проступало сквозь эти шрамы: огромный, почти ритуальный круг, нарисованный чем-то тёмным и уже успевшим впитаться в камень. Руны по краям ещё дымились, будто их выжгли совсем недавно. Внутри круга виднелись чёрные и липкие пятна.
«Кровь», — сразу же поняла Айви, не сводя ошарашенного взгляда с пятен.
Не старая, нет. Свежая. Она ещё не успела почернеть и высохнуть.
Айви почувствовала, как по спине побежали мурашки, а сердце в груди тревожно сжалось.
Кто-то был здесь совсем недавно. Может, час назад, может, пять минут назад. А может, незримый наблюдатель всё ещё стоял в тени, следя за каждым её движением. Последняя мысль заставила лоб Айви покрыться испариной. Во что она ввязалась? В какой кошмарный водоворот угодила не по своей воле?
Внезапно до её слуха донёсся прерывистый шёпот, словно два человека о чём-то спорили между собой и никак не могли договориться. С гулко колотящимся сердцем Айви прижалась к стене, боясь ненароком выдать своё присутствие. Вскоре сквозь этот шёпот просочился другой звук. Мокрый, тягучий, будто что-то тяжелое волочилось по камням где-то в темноте за алтарём. А голоса, до этого едва различимые, внезапно зазвучали громче, отчётливее, в их интонациях больше не было прежней сдержанности.
— Слишком поздно, — донеслось до Айви из-за алтаря. Голос, звеневший от волнения, определённо принадлежал мужчине. — Они уже начали поиски...
— Тогда и мы ускоримся, — лениво и чуть насмешливо ответил ему второй.
Айви пригнулась, скользя вдоль скамеек и устремив взгляд к алтарю. За ним стояли двое. Первый — высокий, облачённый в багровый плащ с серебряными рунами, точно такие же носили маги Гильдии. Но его одеяние было изношено до серости по краям, будто он не снимал его годами.
Второй… Она щурилась, силясь разглядеть, но его лицо скрывала дымка, постоянно двигающаяся, как плотный туман.
— Гильдия не простит, если власть уплывёт из их рук, — заявил маг.
— Гильдия об этом не узнает, — ответил «дымный» и бросился вперёд со стремительностью гадюки.
Что-то блеснуло в его руке, занесённой над магом. Айви разглядела серебряный кинжал, сотворённый из осколка зеркала. Человек в плаще отпрянул, но не достаточно быстро. Кинжал в чавкающим звуком вонзился ему в живот. Кровь окрасила клинок, хлынула на каменные плиты, сливаясь с нарисованными рунами, и они вспыхнули ярче, обрадовавшись новой жертве.
Айви подавила крик ужаса, готовый сорваться с её губ. Сердце подскочило к горлу и теперь колотилось там словно обезумевшее.
— Ты... не понимаешь... — тем временем хрипел раненый. Кровь окрасила его плащ в чёрный. — Мост... или жертва...
«Дымный» наклонился к нему.
— Где ключ?
— Тебе ни за что... не найти его... — прохрипел умирающий, закашлявшись кровью.
— Ключ! Где он? Говори! — шипел «дымный». От его ленивой невозмутимости не осталось и следа.
Умирающий тоже ощущал его бессильную ярость, отчего зашёлся в приступе смеха, смешавшегося с кровавыми пузырями на губах.
— Пошёл... к чёрту...
Убийца выдернул кинжал, и тело мага рухнуло на пол. «Дымный» тем временем принялся обыскивать его одежду, затем внезапно замер. На мгновение маска из дыма повернулась в сторону Айви. Она застыла, пока её сердце отчаянно колотилось, словно вознамерилось выдать её местонахождение.
— Кто здесь? — спросил он.
Лишь усилием воли Айви заставила себя оставаться на месте. Она не дышала. Боялась даже моргнуть.
Убийца медленно обвёл помещение взглядом. Казалось, он смотрел прямо на неё, но не видел. Или не захотел видеть. С тихим проклятием он отстранился от мага, развернулся и растворился в воздухе, как дым.
Прошла целая вечность, прежде чем Айви осмелилась сдвинуться с места. Здравый смысл вопил, требуя наплевать на всё и убираться оттуда немедленно, но... Айви проигнорировала его голос.
На трясущихся ногах она подошла к умирающему и опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на кровь, сочившуюся из раны на его животе.
Как ни странно, но мужчина был ещё жив. Его широко раскрытые глаза метались по потолку, словно искали спасения в его тёмных сводах. Однако вскоре его затуманенный болью взгляд упал на Айви. Их глаза встретились. Умирающий задушено захрипел и протянул к ней руку.
— Три... ключа... — с трудом вытолкнул он из своего окровавленного рта.
Его ледяные пальцы с неожиданной силой для умирающего схватили её за лицо.
Айви даже не успела ощутить страх, лишь внезапный, обжигающий укол, будто раскалённая спица вонзилась прямо в её левый зрачок, после чего мир на мгновение погрузился в ослепительную белую пустоту. Позабыв об осторожности, Айви громко вскрикнула, отшатнулась, но было поздно. Его рука уже безжизненно упала на каменный пол, а в её глазу… что-то определённо изменилось.
Когда зрение вернулось, она увидела то, чего не замечала раньше. Стены церкви теперь были покрыты паутиной тонких синих линий, словно жилами, пульсирующими в теле здания. Айви знала наверняка, что так выглядят магические потоки, но никогда не видела их явственно. На полу светились бледные следы, оставленные убийцей. А над распростёртым телом... витала душа. Ещё не ушедшая, но уже не принадлежащая плоти. Аморфная, трепетная тень, застрявшая между мирами.
— Что… что со мной?.. — пискнула Айви и провела рукой по лицу, но глаз не болел. Только видел больше.
Её «новый» взгляд упал на руку мертвеца, чьи пальцы были сжаты в кулак. С трудом разжав их, она обнаружила внутри монету. Не золотую, и не серебряную, но тёмную, будто отлитую из окаменевшей крови. На одной стороне был выгравирован ключ, на другой — глаз.
В памяти всплыли слова Сколла Велендера, окрасившиеся теперь новым, зловещим смыслом, и Айви произнесла их убитым голосом:
— Первый ключ... в руках мертвеца...
Внезапно за дверью церкви раздался шорох. Кто-то шёл в её направлении.
Айви вздрогнула, затем машинально зажала монету в ладони и бросилась к заднему выходу.
Продолжение следует...