«Лавка забытых заклятий»
Туман, словно живой, обвивался вокруг ног Айви, цепляясь за стоптанные коричневые ботинки холодными щупальцами, когда она сворачивала в Мглистый переулок. Здесь, на окраине нижнего города, воздух всегда был гуще, а тени — длиннее и уродливее.
Она подходила к знакомой двери с выцветшей вывеской «Лавка забытых заклятий». Буквы на ней когда-то были позолоченными, но теперь лишь кое-где поблескивали жалкими крохами былого величия, словно последние зубы во рту старика.
Дождь только что закончился, оставив после себя мокрый блеск на булыжниках и тяжелые капли, застрявшие в трещинах старой древесины двери. Они переливались в свете редких уличных фонарей, будто сотни крошечных глаз, наблюдающих за ней.
В воздухе висел тяжёлый, застоявшийся запах сырости подвалов, в которых каменные стены годами впитывают влагу, а по углам плесень плетёт свои ядовитые кружева. Этот аромат въедался в одежду, прилипал к коже, напоминая, что в Тенебритуме даже воздух принадлежал кому-то другому.
Всё здесь выглядело так, словно само время обходило это место стороной, но не из милости, а из осторожности.
Айви задержалась на пороге, внезапно ощутив тяжесть сегодняшнего дня в каждой мышце. Её пальцы, покрытые мелкими царапинами и следами ржавчины, что остались от цепи, медленно скользнули по резной ручке. Дерево под ними оказалось теплее, чем должно было быть в такую погоду.
Она знала, что дверь всегда открывалась сама, будто лавка чувствовала её приближение. Но сегодня... сегодня дверь подозрительно молчала.
Айви нахмурилась.
— Ну же, — прошептала она. Её голос прозвучал неестественно громко в тишине скудно освещённого переулка.
Но в ответ только туман сгустился у её ног, а где-то в глубине лавки, издав гулкий стук, что-то упало, намекая на то, что внутри всё же кто-то находился.
Лавка никогда не заставляла её ждать. Так почему же сегодня иначе?
Айви сжала ручку крепче и толкнула дверь сама.
Дерево протяжно заскрипело. Звук разрезал ночную тишину.
Айви перешагнула через порог и остановилась.
— Заходи или уходи, но не стой посередине, — раздался изнутри низкий, чуть хрипловатый голос Люциана, хозяина лавки, того, кто никогда не покидал её стен.
За все годы работы Айви так ни разу и не видела его за порогом лавки. Он был частью этого места, как тени в углах, как запах старой бумаги и воска, впитавшийся в дерево полок. Иногда ей казалось, что если вытащить Люциана отсюда, он рассыплется, как страница древнего манускрипта на свету.
Он принадлежал этим стенам, сросшись с ними, как дерево и плющ.
Однажды она спросила:
— Ты вообще отсюда выходишь?
Он лишь улыбнулся, что было большой редкостью, и сказал:
— Зачем? Весь Тенебритум приходит ко мне сам.
И это было правдой.
Айви шагнула вперёд. Тёплый свет фонарей, подвешенных к потолку на тонких, покрытых паутиной цепях, разлился по комнате, озаряя хаотичное, но продуманное нагромождение вещей.
Помещение было узким, но глубоким, словно лабиринт, где каждый сантиметр пространства использовался с жадной практичностью. Высокие деревянные полки, потемневшие от времени, тянулись от пола до потолка, ломясь под тяжестью склянок с мутными жидкостями, запечатанных свитков, перевязанных черной лентой, и предметов, чьё назначение лучше было не произносить вслух, да и вообще, не знать, что они из себя представляют. Там лежали засушенные лапы неизвестных существ, кристаллы, мерцающие тусклым светом, и странные механизмы, чьи шестерёнки, казалось, вращались сами по себе.
В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, покрытый глубокими царапинами и тёмными пятнами, похожими на засохшую кровь. На нём громоздились весы с чашами из воронёной бронзы, пергаменты, испещрённые таинственными символами, и небольшой череп, в глазницах которого мерцали крошечные оранжевые огоньки. Порой, мельком бросив взгляд на череп, Айви казалось, будто пустые глазницы внимательно следят за каждым её движением. Она знала, что это игра света и тени, но... разум отказывался верить. В Тенебритуме даже мёртвые иногда наблюдали за живыми.
Воздух был густым, насыщенным ароматами сушёных трав, развешанных пучками под потолком, воска от оплывших свечей и чем-то ещё, что не принадлежало этому миру. То был запах старых заклинаний, томящихся в запертых шкатулках, пыли с древних страниц и... возможно, чего-то живого, что скреблось в дальнем углу лавки, когда думало, что никто не слышит.
На стенах шевелились тени, словно не подчиняясь законам физики, а где-то в углу, на полке, пульсировал стеклянный сосуд с чем-то тёмным и вязким.
Люциан сидел за прилавком, перебирая пергаменты с той неестественной точностью, которая выдавала в нём существо, давно перешагнувшее границы всего человеческого. Его бледные, длинные, с чуть заострёнными ногтями пальцы скользили по пожелтевшей бумаге.
Вампир не выглядел старым, во всяком случае, не старше тридцати пяти лет, если не считать взгляда. Взгляда, который видел слишком много. Глубоко посаженные глаза под резкими дугами бровей хранили в себе отблески столетий: войны, заговоры, забытые клятвы и бесконечные ночи, проведённые в ожидании чего-то, что уже никогда не наступит.
Его черты были утончёнными, даже аристократическими: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, тонкие губы. Волосы тёмные, как вороново крыло, были собраны в небрежный хвост у затылка, оставляя открытым бледный, безупречно гладкий лоб.
Его наряд не просто устарел, он казался вырванным из другого времени, словно Люциан и лавка существовали вне хронологии. Тёмно-бордовый бархатный камзол, вытертый на сгибах и локтях, больше подходил для бала двухсотлетней давности, нежели для мрачной лавки в Мглистом переулке. Жабо из некогда белоснежного батиста, пожелтевшего от времени, теперь напоминало иссохшийся пергаментный свиток, схожий с тем, что Люциан держал в руках.
Мизинец унизывал перстень с треснувшим тёмным камнем, который иногда вспыхивал тусклым красным светом, словно открывшийся глаз. Его сапоги с отворотами были протертые у носка почти до дыр, но начищены до блеска, словно Люциан всё ещё ждал приглашения в королевскую оперу.
Но больше всего его «нездешность» выдавало полинявшее от времени пальто с высоким воротником. Оно висело на вешалке у входа, как реликвия. Казалось, что стоит Люциану накинуть его, как воздух вокруг наполнится ароматом крови, въевшейся в ткань века назад.
— Ты опоздала на семь минут, — произнёс он, не поднимая карих глаз. Голос его был низким, чуть хрипловатым, как шорох пергамента по камню.
— Зато живая, — усмехнулась Айви, заметив болтливый ящик на одной из полок лавки, куда его перебросило одно из заклинаний Люциана. Ящик дёрнулся, словно приветствуя её. — Хотя клиент, кажется, передумал умирать. Жмот...
— Снова не заплатил? — Люциан произнёс это с невозмутимостью в голосе, будто читал вслух погодный прогноз. Его пальцы продолжали перебирать пергамент, не останавливаясь ни на секунду.
Айви ощутила, как в висках застучал знакомый гнев.
— Ты же прекрасно знаешь ответ, — отозвалась она, покосившись на ящик. Её голос стал резким, как лезвие бритвы. — Так зачем спрашиваешь? Между прочим, мог бы и предупредить, что отправляешь меня к оборотню...
Люциан даже не поднял головы, но в его потухшем взгляде вдруг вспыхнула искра странной убеждённости.
— Завтра заплатят. Обязательно. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Доставка в церковь Святого Элигия.
Брови Айви взметнулись вверх.
— Церковь?.. — переспросила она.
Её голос больше напоминал писк. Меньше всего она ожидала услышать этот адрес. Церковь Святого Элигия... В Тенебритуме даже самые отчаянные головорезы сворачивали на другую улицу, завидев её шпиль. И дело было не в призраках или проклятиях. А потому что Гильдия Магов наложила на неё запрет, объявив территорию «зоной магической аномалии».
— И что именно я должна туда доставить? И для кого?
В этот момент Люциан впервые оторвался от пергаментов. Его тёмные глаза, как выдержанное столетиями вино, вобравшее в себя терпкость забытых эпох, сузились. В их глубине что-то мелькнуло: то ли искра раздражения, то ли тень любопытства, но мгновение спустя исчезло, поглощённое привычной маской невозмутимости.
— Тысячу раз повторял, — его голос напоминал скрип старых половиц, — не задавай вопросов кому и что везёшь. Забыла правила, Айви?
— Я и не задаю. — Она резко скрестила руки на груди, пальцы впились в рукава плаща, будто пытаясь удержать непроизвольную дрожь. — Но этот заказ... Церковь Святого Элигия... Это что, шутка?
В углу комнаты стеклянный сосуд с тёмной жидкостью запульсировал чуть сильнее, будто реагируя на нарастающее напряжение, внезапно повисшее в лавке. Где-то за полками послышался лёгкий шорох. Может быть, крысы, а может, что похуже.
Люциан медленно откинулся на спинку кресла, и тени, ползающие по стенам лавки, потянулись к нему, обволакивая его фигуру зыбким полумраком.
— Шутка? — Пергамент в его руках замер, будто сама бумага почувствовала ледяную хватку его пальцев. В воздухе повисло молчание, густое, как дым от оплывших свечей. — Нет, Айви. Никаких шуток. Обычный заказ, оплата достойная. Передашь и без промедлений обратно, — произнёс Люциан слишком ровным голосом, намеренно лишённым всяких оттенков.
Но Айви знала его достаточно хорошо, чтобы уловить лёгкое напряжение в складке между бровями, в едва заметном смещении тени на скулах. Что-то было не так. Церковь Святого Элигия — последнее место, куда бы вампир послал Айви без причины. Её стены были пропитаны старой магией, а алтарь украшал серебряный крест с реликвией, способной опалить даже такого древнего ночного гостя, как Люциан, вздумай он туда сунуться.
— И без вопросов, — добавил он. — Просто делай, что говорю.
Продолжать расспросы значило бросать слова в бездонный колодец, поэтому Айви решила сменить тему разговора:
— Сегодня произошло кое-что странное. В Клыкастом квартале Гильдия Магов устроила облаву. Они перевернули там всё вверх дном.
Люциан остался невозмутим.
— И?
Айви обтёрла внезапно вспотевшие ладони о тёмную ткань джинс, а затем развела руками.
— И?! Они не просто так рыщут! Кого-то ищут, причем, ищут основательно. С факелами, заклятиями на обнаружение, с этими их стеклянными гончими...
Люциан наклонил голову. Тень скользнула по его лицу, подчеркивая резкие скулы.
— Ты спрашиваешь, заявятся ли они сюда?
В лавке вдруг стало очень тихо.
— Я спрашиваю, знаешь ли ты, кого они ищут.
Во взгляде Люциана мелькнуло что-то древнее и холодное.
— Они всегда кого-то ищут, Айви. Сегодня – беглеца, завтра – пропавший артефакт, послезавтра — того, кто осмелился задать неудобный вопрос.
Он провёл длинным пальцем по краю стола. Айви наблюдала за этим жестом, отмечая полное отсутствие удивления в его чертах. Да, он знал про облаву. Знал всё.
Она не раз ловила себя на мысли, что Люциан знает слишком много для того, кто не выходит за порог лавки.
Он сидел среди своих склянок и пыльных фолиантов, будто прирос к этому месту, и тем не менее, стоило в городе случиться чему-то важному, как он уже был в курсе. Как?
Может, через клиентов? Но Айви видела этих «клиентов». Полусумасшедшие старухи, торгующие травами. Глазастые мальчишки-наводчики. Алхимики, которые неделями не размыкали губ. Большинство из них приходили за конкретными артефактами, не болтая лишнего.
Нет, дело было не в них.
Может, через магию? Но в лавке не было кристаллов для связи, только тени, слишком уж живые тени...
Иногда Айви замечала, как по вечерам, когда лавка пустела, Люциан подолгу сидел у заднего окна, того, что выходило в узкий переулок, где никогда не появлялись люди. Он будто кого-то слушал. Но там не было ни души. Только ветер шевелил мусор и старые газеты.
И всё же он знал. О налётах Гильдии, о новых указах Совета, даже о том, что творилось в Клыкастом квартале.
«Он что, разговаривает с самим городом?» — насмешливо подумала как-то Айви.
Но потом поймала себя на том, что это не кажется ей такой уж шуткой.
— Но если ты так беспокоишься... — продолжил тем временем Люциан.— Может, у тебя есть для них что-то интересное?
Айви резко вскинула голову, различив в его тоне опасную игру. Она ненавидела, когда Люциан так делал.
— Только если им нужен курьер, который вовремя доставляет посылки.
— Тогда тебе нечего опасаться. Гильдия не охотится за исполнительными слугами.
— А за кем тогда они охотятся? — не сумела побороть любопытства Айви.
— За тем, кто украл кусок их «крови небес».
Айви резко сглотнула, ощущая, как слюна застревает в горле комом. «Кровь небес», те самые багровые кристаллы, падающие с небес раз в столетие, редкие, как милость богов. Гильдия Магов хранила их пуще собственных сердец, опечатывая в Чёрном Соборе под слоями запретных заклятий.
И теперь один из них пропал.
Кто осмелился шагнуть в логово Гильдии, под своды из окаменевших ангельских крыльев? Кто сумел обмануть бдительность стражей, проскользнуть мимо заклятий и вынести камень из самого сердца Гильдии? Неудивительно, что они так всполошились и теперь обшаривали город не хуже ищеек.
Айви ощутила холодок на спине. Она проглотила вопрос вместе с горьким привкусом страха. Люциан прав. В Тенебритуме за такие вопросы можно было жестоко поплатиться.
«Нет, с этой облавой явно что-то нечисто, — между тем промелькнуло у неё в голове. — Разве стали бы гильдийские ищейки просто так, без причины, рыть землю носом?»
— Ладно, — Айви отступила, слегка отведя плечи назад, но пальцы её непроизвольно сжали край плаща. Она не собиралась лезть в дела Гильдии, своих проблем хватало, но неведение было смертельно опасно. Лучше выяснить, что творится в городе. — Тогда я свободна? Хочу ещё заскочить в таверну...
«Наверняка там есть те, кому что-то известно», — добавила она про себя.
Люциан кивнул, не сводя с неё тёмных глаз. Его лицо оставалось непроницаемым, но в углу рта дрогнула едва уловимая тень, что-то между усмешкой и предостережением. Однако настоящую тревогу выдавали его руки. Пальцы сжали край прилавка с такой силой, что дерево затрещало, выпуская тонкую щербинку вдоль старого сучка.
Айви отвела взгляд первой. Она уже повернулась к выходу, когда за спиной раздался его тихий, но чёткий голос:
— Не засиживайся там допоздна. Не хочу искать нового курьера.
На его языке это означало: «Будь осторожна».
Айви не обернулась, лишь слегка подняла руку в знак того, что услышала его слова. Дверь лавки захлопнулась за ней с глухим стуком, оставив Люциана в привычном одиночестве среди склянок и теней.
А где-то вдали от Мглистого переулка тускло светились окна таверны «Трещина», куда Айви и направилась за ответами.
Продолжение следует...