Майским вечером мне позвонила Зоя, коллега, с которой мы вместе начинали в соцзащите.
Голос был тревожный, почти на слезе:
— Олечка, выручай! У меня бабушка подопечная руку сломала, теперь за ней глаз да глаз нужен, а я не вытягиваю. Ты ж ближе живёшь, подмени хоть на время, ну, пожалуйста!
Я человек мягкий, но уставший. Про себя посчитала: идти к бабушке три квартала туда, три обратно, да три раза в день… Почти девять километров!
Но что делать — заказов нет, занятости другой тоже. Согласилась.
Первое впечатление было шокирующим.
Квартира — старая, с облезшими обоями, пыль повсюду, окна не мыты годами.
А сама бабушка — Вера Павловна — сидела на кровати, в окружении мятого белья, с запутанными, немытыми волосами.
А ноги… Господи, эти закрученные когти на ступнях я не забуду никогда.
«Спасибо, Зоенька! Вот уж “подарок” подкинула!» — подумала я, а вслух лишь спросила, что нужно из аптеки.
С первой недели я втянулась. Готовила, мыла, чистила, стирала. Порядок навела, лекарства по часам, еда — мягкая, тёплая. На ночь делала солевые ванночки для её ног.
Даже волосы остригла, хоть Вера Павловна верещала, как будто я с ней расправляюсь ножом.
Ела она мало, в основном выпечку и кашу на воде.
Телевизора в доме не было, а она сутками лежала, уставившись в потолок или глядела в окно, будто ждала, что вот-вот жизнь снова постучит.
Я считала, что делаю всё правильно. Правильно и по-человечески. Я гордилась собой. Не халтурю, не прячусь, не юлю как Зоя. А она, к слову, за всё это время так и не пришла ни разу…
Да, я гордилась собой…
… Пока однажды не пришла к бабуле чуть раньше обычного.
Из спальни доносился голос Веры Павловны, и я услышала:
— Зоенька, когда же ты ко мне вернёшься?.. Эта Олька меня замучила! Всё ей не так: то тарелку не туда поставила, то кашу не так сварила… Волосы мне повыдрала все! Ногти покромсала!
Страшно с ней! Как на войне! А с тобой хоть поговорим, хоть посмеёмся…
Я застыла. Пакет поставила у двери. И ушла. Молча.
В груди — спазм, в голове — пустота. Вот тебе и «спасибо». Вот тебе и душа, которую вложила.
Потом, когда буря внутри утихла, я подумала:
А может, правда, ей нужна была не чистая ванна, а доброе слово?
Может, ей важнее было, чтоб рядом был не строгий помощник, а человек, который просто скажет:
— Бабулечка, ты у меня самая родная…
А я перфекционистка, «комсомолка, отличница». Все ратовала за порядок. Про список дел. Про результат.
А Зоя — про “золотце”, “моя радость” и прочие словечки, от которых старушки тают. А мне они если честно, трудно даются.
С тех пор я поняла: иногда помощь — это не про стерильность и контроль.
Иногда — это просто посидеть рядом и помолчать. Иногда — не спорить. Не переучивать. А дать человеку прожить последние годы так, как ему хочется. Пусть даже и не по вашему сценарию.
Только трудно мне так работать…Нет, нет, да и сорвусь в свой перфекционизм. Может не мое это?
А вы как думаете?
- Что важнее для пожилого человека: забота и медицинский уход или участие?
- Где граница между «заботой» и «душевной теплотой»?
- И как вы бы поступили на моём месте?
Напишите своё мнение в комментариях.
До сих пор не понимаю, где я была не права, а где… слишком правильной.
С уважением, Ольга.
Историю рассказала: Социальный работник со стажем 30-ть лет, Ольга Ивлева.