Лифт поднимался на седьмой этаж с привычным скрипом. Анна прислушалась к звукам за дверью своей квартиры. Что-то не так. Обычно дома в это время царила тишина — Максим был на работе, а она только что вернулась из недельной командировки в Новосибирск.
Ключи звякнули в замке. Анна толкнула дверь и замерла.
На кухне стояла Валентина Петровна, свекровь, и помешивала что-то в кастрюле. Она была в домашнем халате и тапочках, словно жила здесь всегда. На столе лежали ее очки, газета и пузырек с таблетками.
— Аннушка! — воскликнула Валентина Петровна, обернувшись. — Вот и приехала! Я как раз борщ варю, твой любимый.
Анна медленно поставила чемодан в коридоре.
— Здравствуйте, Валентина Петровна. А что вы... как вы здесь оказались?
— Максим пригласил. Сказал, что ты в командировке, а мне одной скучно. Мы так хорошо провели время! Я ему рубашки погладила, котлеты наделала на всю неделю, а вчера мы весь день телевизор смотрели.
Анна почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она прошла в спальню. На комоде стояла фотография Максима с матерью, которой здесь раньше не было. В ванной висело дополнительное полотенце. В холодильнике — банки с домашними заготовками.
Входная дверь хлопнула. Максим вернулся с работы.
— Аня! — крикнул он из прихожей. — Ты уже дома? Как командировка?
Анна вышла в коридор. Максим целовал ее в щеку, как всегда, но она чувствовала себя гостьей в собственном доме.
— Максим, нам нужно поговорить.
— Конечно, дорогая. Только поздороваюсь с мамой.
Он прошел на кухню, и Анна услышала их оживленный разговор. Валентина Петровна рассказывала о соседке, которая опять затопила нижний этаж, о том, что в магазине подорожали продукты, о новом враче в поликлинике.
— Мам, а что это за запах? — спросил Максим.
— Я пирог поставила. Шарлотку, как ты любишь. Аннушка небось голодная с дороги.
Через полчаса они сидели за столом. Валентина Петровна накладывала борщ, нарезала хлеб, суетилась вокруг них, как курица вокруг цыплят.
— Максим, — сказала Анна, когда свекровь отошла к плите, — мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
— О чем?
— Ты знаешь о чем.
Максим пожал плечами.
— Нет, не знаю. Если ты про маму, то в чем проблема? Она всего неделю побыла, пока тебя не было. Даже убралась везде.
— Ты не спросил меня.
— Спросил бы о чем? Аня, это моя мать. Она одна живет, ей скучно. Я подумал, что будет неплохо, если она поживет у нас немного.
— Немного — это сколько?
— Не знаю. Пока ей не захочется домой.
Анна отложила ложку. Борщ был действительно вкусный, именно такой, какой умела готовить только Валентина Петровна. Но есть не хотелось.
— Максим, это наша квартира. Наш дом. Ты не можешь просто привести сюда кого-то жить, не посоветовавшись со мной.
— Кого-то? — Максим нахмурился. — Это моя мать, а не кто-то.
— Да, твоя мать. Но это не значит, что она может жить здесь, когда захочет.
Валентина Петровна вернулась к столу с тарелкой пирога.
— Кушайте, кушайте, пока горячий. Аннушка, ты похудела. В командировках наверное плохо кормят.
— Спасибо, Валентина Петровна. Пирог очень вкусный.
— Я завтра компот сварю. Из яблок и груш. Максим любит.
Анна посмотрела на мужа. Он ел пирог и улыбался маме.
— Мам, а помнишь, как ты в детстве мне такой пирог пекла? Я всегда просил добавки.
— Помню, помню. Ты у меня всегда был сладкоежка. А теперь Аннушка за тобой следит, чтобы ты не переедал.
— Я не слежу, — тихо сказала Анна. — Максим взрослый человек.
— Конечно, конечно. Я просто шучу. Ты хорошая жена, Аннушка. Береги моего мальчика.
После ужина Валентина Петровна принялась мыть посуду, несмотря на протесты Анны. Максим сел смотреть новости, а Анна ушла в спальню.
Она сидела на кровати и пыталась понять, что именно ее так раздражает. Валентина Петровна была милой женщиной. Она готовила, убирала, не мешала. Но что-то в этой ситуации было неправильно.
Максим зашел в спальню через час.
— Ну что ты дуешься? — спросил он, садясь рядом. — Мама старается для нас.
— Я не дуюсь. Я пытаюсь понять, почему ты не считаешь нужным спрашивать мое мнение о том, кто будет жить в нашей квартире.
— Аня, это временно. И это моя мать.
— А если бы я привела свою мать, не спросив тебя?
— Ну... я бы не возражал.
— Правда?
Максим помолчал.
— Хорошо, может быть, я бы удивился. Но я бы не устраивал скандал.
— Я не устраиваю скандал. Я просто хочу, чтобы ты понимал: такие решения нужно принимать вместе.
— Понимаю. Но она уже здесь. Что теперь — выгонять ее на улицу?
— Конечно, нет. Но в следующий раз...
— В следующий раз я спрошу. Обещаю.
Анна хотела сказать что-то еще, но Максим обнял ее.
— Давай не будем ссориться. Я соскучился по тебе. Расскажи лучше, как командировка прошла.
На следующее утро Анна проснулась от звука кофемолки. Валентина Петровна встала раньше всех и уже готовила завтрак. На кухне пахло блинами и свежим кофе.
— Доброе утро, Аннушка! — весело поприветствовала ее свекровь. — Максим уже ушел на работу. Я ему завтрак собрала. А тебе блинчики напекла.
Анна села за стол. Блины были тонкие, ажурные, точно такие, какие делала ее собственная бабушка.
— Валентина Петровна, а когда вы планируете домой?
— Ах, Аннушка, не знаю пока. Максим сказал, что можно пожить пока. А дома-то одной скучно. Соседка внизу музыку громко включает, а наверху дети бегают. Здесь тихо, уютно.
— Но у вас же своя квартира, свои дела...
— Какие дела? Я пенсионерка. Дети выросли, внуков нет. Только по врачам хожу да телевизор смотрю. А здесь хоть польза от меня есть — готовлю, убираю. Максим доволен.
Анна допила кофе и встала.
— Мне на работу пора.
— Иди, иди. А я пока обед приготовлю. Свекольник сварю, летом самое то. И рыбу куплю, жареную карасиков сделаю.
В офисе Анна не могла сосредоточиться. Коллега Марина заметила ее рассеянность.
— Что-то случилось? — спросила она во время обеденного перерыва.
— Свекровь приехала. Живет у нас.
— Надолго?
— Не знаю. Максим сказал — пока ей не захочется домой.
— Ой. Сочувствую. У меня тоже были такие времена. Муж тоже не понимал, в чем проблема.
— А что ты делала?
— Терпела. Потом не выдержала и устроила скандал. Свекровь обиделась и уехала. Муж неделю дулся, а потом понял, что я была права.
— Я не хочу устраивать скандалы.
— Тогда придется потерпеть. Или найти деликатный способ решить проблему.
Вечером Анна пришла домой, а Валентина Петровна уже накрывала на стол. Максим сидел в кресле и рассказывал что-то маме. Они оба смеялись.
— Аннушка, иди скорее! — позвала Валентина Петровна. — Я такой свекольник сварила, пальчики оближешь!
За ужином Максим рассказывал о работе, мама — о том, как провела день. Она сходила в магазин, купила продукты, приготовила обед, постирала, погладила белье.
— Я вашу простынь зашила, — сказала она Анне. — Там дырочка была маленькая, но я заметила. И полотенца отбелила, они совсем посерели.
— Спасибо, — сказала Анна.
— Да что там спасибо! Я же не чужая. Мы семья.
После ужина Анна предложила посмотреть фильм, но Валентина Петровна сказала, что привыкла рано ложиться. Она устроилась на диване в гостиной с подушкой и одеялом.
— Мам, может, все-таки в спальню? — предложил Максим. — Нам с Аней на диване не сложно переспать.
— Что ты, сынок! Я привыкла на диване. Дома тоже так сплю иногда, когда спина болит.
Анна и Максим остались на кухне.
— Максим, — сказала Анна тихо, — мне неуютно.
— Почему?
— Я не могу расслабиться в собственном доме. Чувствую себя гостьей.
— Аня, это временно. Потерпи немного.
— А сколько это — немного?
— Не знаю. Недели две-три, наверное.
— Две-три недели?
— Ну или месяц. Максимум два. Аня, она одинокая старая женщина. Ей нужно внимание.
— Максим, твоей маме шестьдесят лет. Она не старая и не беспомощная. У нее есть своя жизнь, свои друзья, свои дела.
— Какие дела? Она целыми днями одна сидит.
— Это ее выбор. Она может записаться в какой-нибудь клуб, найти хобби, съездить к сестре.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал свою мать?
— Я хочу, чтобы ты понял мою позицию.
— Понял. Ты эгоистка, которая не хочет помочь одинокой женщине.
Анна встала из-за стола.
— Если ты так думаешь, то нам не о чем говорить.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Максим пришел через час, но они не разговаривали.
Утром Анна встала пораньше, чтобы выпить кофе в тишине. Но Валентина Петровна уже была на кухне.
— Доброе утро, дорогая! Как спалось?
— Хорошо, спасибо.
— Я каши наварила. Овсяной, с изюмом. Полезно для фигуры. Хотя ты и так стройная, но после тридцати надо следить.
— Мне только кофе.
— Что ты, что ты! Завтракать надо обязательно. Максим всегда завтракает. Я приучила его с детства.
Анна налила себе кофе и быстро выпила.
— Мне на работу пора.
— Так рано? Еще только семь утра.
— У меня встреча.
— Ну тогда иди, иди. Только куртку надень, на улице прохладно. Я в окно смотрела.
На работе Анна вызвала к себе Марину.
— Можно у тебя переночевать? — спросила она.
— Конечно. Что случилось?
— Не выдерживаю. Она встает в шесть утра, готовит завтрак, который я не ем. Дает советы, как одеваться. Вчера переставила все в холодильнике, сказала, что так правильнее. Максим считает, что я неблагодарная.
— Классическая ситуация. Ты не первая и не последняя.
— Что делать?
— Поговори с мужем серьезно. Поставь ультиматум.
— Не могу. Это же его мать.
— Тогда придется привыкать. Или разводиться.
— Из-за свекрови? Глупо.
— Не из-за свекрови. Из-за того, что муж не уважает твои границы.
Вечером Анна пришла домой к восьми. Семья уже поужинала.
— Где ты была? — спросил Максим. — Мы тебя ждали.
— Задержалась на работе.
— Я тебе тарелку оставила, — сказала Валентина Петровна. — Сейчас разогрею.
— Не надо, спасибо. Я поела.
— Где поела?
— В кафе.
— Что за глупости! Домашняя еда намного полезнее. Я голубцы делала, твои любимые.
— Это не мои любимые, — сказала Анна. — Это любимые Максима.
— Ну и ваши тоже. Вы же семья.
Анна прошла в спальню. Максим пришел через полчаса.
— Что с тобой происходит? — спросил он. — Ты стала какая-то нервная.
— Максим, давай честно. Сколько твоя мама собирается здесь жить?
— Не знаю. А что?
— Мне нужно знать. Если неделю — это одно. Если полгода — другое.
— Какая разница? Тебе что, сложно?
— Да, сложно. Я не могу расслабиться в собственном доме. Не могу ходить в халате, не могу оставить чашку в раковине, не могу громко разговаривать по телефону. В выходные не могу поспать допоздна, потому что в семь утра уже гремит на кухне. Не могу заняться с тобой любовью, потому что за стенкой твоя мама.
— Мама понимающая. Она не будет...
— Максим, ты не понимаешь. Я хочу, чтобы у нас был свой дом. Где мы можем быть собой.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал маму?
— Я хочу, чтобы ты поговорил с ней. Объяснил, что это временно. Помог найти ей занятие, хобби, что-то, что сделает ее жизнь интереснее.
— Хорошо. Поговорю.
Но прошла неделя, а ничего не изменилось. Валентина Петровна продолжала жить с ними, готовить, убирать, давать советы. Максим обещал поговорить с ней, но разговора не было.
Анна стала приходить домой все позже. Записалась в спортзал, стала встречаться с подругами, несколько раз осталась ночевать у Марины.
— Ты убегаешь от проблемы, — сказала Марина. — Это не решение.
— Я не знаю, что делать. Максим считает, что я неправа.
— А ты считаешь, что права?
— Да. Я имею право на личное пространство в своем доме.
— Тогда борись за это право.
На следующий день Анна пришла домой пораньше. Валентина Петровна готовила на кухне, Максим смотрел телевизор.
— Максим, — сказала Анна, — нам нужно поговорить. Серьезно.
— О чем?
— О том, что происходит в нашей семье.
— Что происходит?
— Мы перестали быть семьей. Мы стали тремя людьми, которые живут в одной квартире.
— Не понимаю.
— Максим, когда ты в последний раз спрашивал, как дела у меня на работе? Когда мы в последний раз говорили о наших планах? Когда в последний раз были близки?
— Мы близки. Мы живем вместе.
— Мы живем с твоей мамой. Она центр нашей семьи. Все вращается вокруг нее.
Валентина Петровна вышла из кухни.
— Дети, что вы там шепчетесь? Ужинать будете?
— Конечно, мам, — сказал Максим. — Сейчас придем.
— Я не буду ужинать, — сказала Анна. — Мне нужно собраться.
— Куда?
— К Марине. На несколько дней.
— Зачем?
— Подумать.
— О чем думать?
— О нас. О том, какую семью мы хотим.
Анна собрала сумку и ушла. Максим не пытался ее остановить.
У Марины Анна прожила три дня. Максим звонил каждый день, но разговоры были короткими.
— Когда вернешься? — спрашивал он.
— Не знаю.
— Мама спрашивает, все ли у тебя в порядке.
— Передай маме, что все в порядке.
— Аня, это глупо. Мы семья. Приезжай домой.
— Я подумаю.
На четвертый день Максим приехал к Марине.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Они вышли в кафе рядом с домом.
— Аня, что происходит? — спросил Максим. — Ты хочешь развестись?
— Не знаю. Возможно.
— Из-за мамы?
— Не из-за мамы. Из-за того, что ты не слышишь меня.
— Я слышу. Ты недовольна, что мама живет с нами.
— Максим, я недовольна тем, что ты принимаешь решения, которые касаются нашей семьи, не советуясь со мной. Я недовольна тем, что мое мнение не важно. Я недовольна тем, что в нашем доме я чувствую себя лишней.
— Ты не лишняя.
— Лишняя. Валентина Петровна знает, что ты любишь на завтрак, а я нет. Она знает, в какой магазин ты предпочитаешь ходить, а я нет. Она знает, какую передачу ты смотришь по вечерам, а я нет. Она стала твоей женой, а я стала квартиранткой.
Максим молчал.
— Я не хочу конкурировать с твоей мамой за твое внимание, — продолжила Анна. — Я хочу быть твоей женой. Я хочу, чтобы наш дом был местом, где мы можем быть близкими. Где мы можем строить нашу жизнь.
— Хорошо, — сказал Максим. — Я понял. Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы твоя мама жила в своей квартире. Мы можем часто ее навещать, приглашать на воскресные обеды. Но она не должна жить с нами постоянно.
— А если она не захочет уезжать?
— Тогда тебе придется выбирать.
— Между мамой и тобой?
— Между мамой и нашим браком.
Максим вернулся домой один. Анна осталась у Марины еще на два дня.
Когда она вернулась домой, квартира была пустой. На столе лежала записка от Валентины Петровны: "Аннушка, спасибо за гостеприимство. Надеюсь, ты не сердишься на старую женщину. Максим объяснил, что вам нужно побыть одним. Я понимаю. Приезжайте в гости, буду рада."
Максим пришел с работы поздно. Он выглядел усталым.
— Как мама? — спросила Анна.
— Обиделась. Сказала, что не ожидала от тебя такой жестокости.
— А ты что сказал?
— Что ты не жестокая. Что ты права. Что у нас должен быть свой дом.
— Ты правда так думаешь?
— Да. Извини, что не понимал раньше. Я привык, что мама всегда рядом. Не подумал, каково тебе.
— Спасибо.
— Мама сказала, что записалась в клуб садоводов. И к сестре в Тверь собирается на месяц. Кажется, ей найдется, чем заняться.
— Я рада.
— Аня, а мы справимся? Без мамы?
— Максим, нам тридцать лет. Мы взрослые люди. Мы должны уметь жить сами.
— Но мама так хорошо готовит...
— Научимся готовить. Или будем заказывать еду. Или питаться бутербродами. Главное — мы будем делать это вместе.
Максим обнял ее.
— Извини, что был таким глупым.
— Извини, что была такой резкой.
— Давай больше не будем ссориться из-за мамы?
— Давай просто будем обсуждать важные решения вместе.
— Договорились.
На следующий день они вместе готовили ужин. Макароны получились переваренными, а салат пересоленным. Но они смеялись и целовались на кухне, как в самом начале их отношений.
— Знаешь, — сказал Максим, обнимая Анну, — мне кажется, мы наконец-то дома.
— Да, — согласилась Анна. — Наконец-то дома.