Я расположился за столиком возле арки, увитой благоухающими цветами и диковинными растениями. Вино цвета спелого граната мерцало в фужере в предзакатных лучах тонущего в пучине моря солнца. Персиковая дымка окутала бухту, живописным полумесяцем раскинувшуюся предо мной. Легкая тень уходящего дня скользила по лицам сидящих на веранде людей. Дневные шумные разговоры уступили место вечерним неспешным беседам. На душе появилось томление, невесомое предчувствие, заставившее меня улыбнуться. Я откинулся на спинку плетеного кресла и с удовольствием прислушался к прибою. Мягкий рокот моря доносился слабо, однако мой слух жадно ловил его, принося приятное оцепенение. Я сделал глоток вина и закрыл глаза. Я ждал, терпеливо ждал, когда ощущения легкости и счастья начнет проникать в мою кровь. Со мной всегда так. Я пью вино вовсе не потому, что я любитель алкоголя, нет-нет. Я пью его лишь в те минуты, когда в моей душе смолкает какофония звуков, мыслей, чувств и остается лишь один мотив, с недавних пор полюбившийся мне. Вино лишь помогает прочувствовать его чуть ярче, чуть насыщеннее.
Открыв глаза, я начинаю наблюдать за сгущающимися красками, но все же так и не успеваю поймать то единственное мгновение, когда небо меняет цвет. Черт возьми, в какую секунду надо мной образовался купол из черничного неба, унизанный драгоценными камнями? Бесконечные переливы звезд завораживают меня, и я чувствую, как в душе начинает играть симфония Баха. Я медленно делаю глоток вина и жмурюсь от нахлынувшей радости. Мне хочется взлететь ввысь. Представив себя болтающимся над столом, тихо смеюсь своей глупой фантазии и вздрагиваю от легкого касания моей руки. С удивлением рассматриваю лепесток розы, не понятно откуда прилетевшего. Я подношу его к лицу. Тонкая шелковистая прозрачная ткань пропитана благоухающим ароматом цветка. Я вдыхаю его и погружаюсь в теплый вечер еще глубже: вот как пахнет счастье! Да-да! Именно таков его запах.
Я встаю и иду к выбеленной стене, чиркаю спичкой, затягиваюсь сигаретой и смотрю на красивых женщин в вечерних платьях, на их томные движения, ловлю кокетливые взгляды сияющих глаз и напеваю мелодию, которую слышу только я. Вечер плотным кольцом окружил всех сидящих на веранде. Выдыхая сизый табачный дымок, начинаю представлять, как увижу ее…
Затушив окурок, я вальяжно спускаюсь по ступенькам, чтобы полюбоваться грациозной походкой своей любимой женщины. Витающий в воздухе сладкий аромат роз, от которого слабеют ноги, заставляет меня остановиться и сделать глубокий вдох. Я хочу видеть тонкий изящный стан, хочу слышать нежный и глубокий с приятной хрипотцой голос, хочу упиваться желанием и радостью от того, что могу дотронуться до гибкой талии, могу поцеловать легким скользящим поцелуем шелковый волосы и трепетные веки, могу смотреть в глаза цвета ночной фиалки и замирать от счастья.
Я слышу протяжный гудок плывущего парохода и вглядываюсь в морскую даль. Отсалютовав пассажирам дрейфующего судна, я бросаю взгляд на пустую дорогу, освещенную редкими фонарями и не заметно для себя погружаюсь в воспоминания.
Наша встреча произошла шесть месяцев назад, когда я забирал денежный перевод на почте. В тот день я получил гонорар за статью, которая вышла в одном толстом умном журнале. Собираясь покинуть здание, помню, внезапно остановился, достал блокнот и записал всплывшую в голове формулу. Я ученый-физик и мои мысли были подчинены электромагнитному полю. Уверенность в том, что я знаю по каким законам живет этот мир, была прочнее скалы. Окружающую физическую реальность я исследовал ежедневно, все больше и больше утверждаясь во мнении, что любовь есть химический процесс, возникающий при физическом взаимодействии тел. И, следовательно, если не будет взаимодействия, не будет и процесса. Однако я не догадывался, что через несколько минут мои знания начнут обнуляться и трансформироваться.
– Мужчина, позвольте мне вашу ручку на минуту, – услышал я низкий с хрипотцой женский голос и обернулся.
Передо мной стояла высокая девушка в причудливой шляпке с темными короткими волосами и глазами ночного неба.
– Держите, – я протянул ручку и случайно коснулся бледной кожи.
Девушка едва кивнула, склонилась над бумагой, быстро и размашисто начеркала несколько слов. Перечитав написанное, нахмурилась, вернула ручку, поблагодарив меня улыбкой, и направилась к свободному окошку. Вопреки своим убеждениям не знакомиться с дамами вот так, бесцеремонно, я все же решил дождаться, когда девушка, освободившись, направится к выходу. Немного робея, я перегородил ей дорогу и обратился к ней:
– Извините за бестактность, но мне бы хотелось пригласить вас прогуляться со мной до ближайшего ресторана…
Я запнулся.
– До ресторана? Зачем?
– Выпить кофе, к примеру…
Темные брови взлетели вверх.
– Кофе? Почему кофе?
Я решительно не знал, что ответить.
– Может быть, с вами я выпила бы и вина.
Я посмотрел на девушку, улыбнулся и произнес то, о чем пятнадцать минут назад я и помыслить не мог.
– Вы хотите вина? Что ж, звучит заманчиво. Приглашаю вас.
Мы шли по тротуару в сторону ресторана «Левадия» и говорили о многом: о запахе моря, об истошных криках чаек, о старых каштанах. Говорили… По сути, говорила она, а я с удовольствием слушал. В ресторане мы расположились на веранде с видом на море, заказали вина и холодную телятину. Прохладное вино рубинового оттенка мы пили неторопливо, смакуя каждый глоток.
Выяснилось, что моя новая знакомая балерина, в арсенале которой были десятки ролей, принесших ей некоторую известность. Увы, балетом я никогда не интересовался, и мне оставалось только слушать зарисовки из ее сценической жизни и удивляться своей ограниченности. Когда же девушка спросила о роде моих занятий, ответил кратко, что я ученый, чем вызвал странную реакцию: она удивилась и как будто не поверила. «Вы не похожи на ученого, вы похожи на художника или писателя», – прищурилась она. «Чем же?» – настала моя пора удивляться. «Вы изыскано одеты, свободны в общении, а ученые, как правило, чаще одеваются небрежно, до ужаса рассеяны. И смертельно скучны», – девушка взмахнула рукой и забавно поджала губы, изображая ученого-зануду.
Помню, я в тот день много шутил, удивляясь своему вдруг проснувшемуся остроумию. В ответ она смеялась заразительно, словно немного задыхаясь. Я любовался прелестным лицом своей новой знакомой, ее тонкими руками, гибким станом и был буквально зачарован движениями тела: стремительными, ломанными и немного вычурными.
Позже мы отправились на длительную прогулку по Приморскому парку, спускались к морю, гуляли по побережью, поднимались по Потемкинской лестнице, и наконец, уставшие, присели в парке возле Драмтеатра. Какое-то время мы молчали, пытаясь разобраться, что же происходит между нами. Я внезапно покраснел, как подросток, глядя на пульсирующую жилку, пробивавшуюся сквозь прозрачную кожу на ее шее, и окончательно смутился, увидев, как она, сняв шляпку, поправляет волосы. Время остановилось. Пространство взорвалось и рассыпалось, превращаясь в калейдоскоп невероятных сцен.
Поздним вечером я осмелился пригласить ее в свой холостяцкий номер. Девушка взяла меня под руку: «Пойдемте». Словно муж и жена мы вошли в вестибюль гостиницы, поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, вошли в темный номер. Я помню все нюансы, каждую мелочь, каждое слово, каждый вздох. И даже шляпку, небрежно брошенную на стол, платье, отливающую серебром в свете тусклой лампы и блестящие локоны я вспоминаю с той поры с необычайной ясностью.
Ранним утром она покинула меня, оставив после себя еле уловимый запах духов. Я долго не мог подняться с постели, думал обо всем на свете и удивлялся ходу своих мыслей. О том, что я физик, вспомнил в последнюю очередь и признал, что до этого момента моя жизнь, не смотря на все выдающиеся открытия, сделанных мною, была бедна и безыскусна.
Вечером мы увиделись второй раз, и, как выяснилось, последний. Она уезжала вместе с балетной труппой на гастроли.
– Когда ты вернешься?
– Не знаю. Возможно, месяца через три…
– Я буду тебя ждать.
– Непременно жди. Я вернусь. Пожалуйста, помни об этом.
Она закурила сигарету и отвернулась.
– Обещаешь, что дождешься? – спросила девушка отрывисто через плечо, повернувшись ко мне своим бледным профилем.
Сигарета подрагивала в ее нервных тонких пальцах.
– Я каждый день буду приходить в «Левадию» и ждать твоего появления.
– Тебе будет грустно?
– Отчего же? Я буду жить нашим будущим свиданием, а предчувствие счастья, предвкушение встречи иногда даже лучше самой встречи.
– Ты правда так думаешь?
Я крепко обнял ее и улыбнулся.
– Это моя новая теория, и я намерен ее доказать. А когда ты вернешься, я обо всем тебе расскажу подробно.
Предвкушение нашей встречи безмерно волновало меня и полностью поглотило все мои помыслы. Я стал посещать балетные представления, читать книги, покупать картины, слушать классическую музыку. Мне полюбился Бах. Отчего-то именно музыка Баха оказывает на меня странное воздействие: каждый раз, слушая его произведения, мне мерещится, что я вот-вот взлечу. И мне нравится такое чувствовать. Ко всему прочему, мои ученые изыскания поменяли вектор. К примеру, теория электромагнетизма стала моей верной помощницей. Электричество, магнетизм и свет – это различные грани одного и того же явления, в основе которого заложена любовь. Именно любовь, как я выяснил, была, есть и будет главной и отправной точкой любых процессов. Я сделал вывод, что лишь она заставляет предметы излучать тепло, развивать скорость, притягивать и отталкивать частицы. А это, знаете ли, космос, альтернативная жизнь, и вечный двигатель. Самое удивительное, что моя мысль пошла еще дальше и я вывел аксиому: рождение вселенных есть выдох Бога, а гибель цивилизаций – Его вдох.
С тех пор прошло полгода, девушка так и не вернулась. Как я слышал, ее балетная труппа была расформирована по неизвестной причине. Куда исчезла моя любимая, мне не известно до сих пор, но каждую ночь передо мной всплывает сотканный из воздуха и солнца образ: красивое лицо, распахнутые глаза, полные губы, тонкие руки… С улыбкой я погружаюсь в сон, полный истомы, а утром, едва проснувшись, начинаю готовиться к нашей встрече.
И пусть я не дождусь ее сегодня. Возможно, я не увижу ее и завтра. Я, скорее всего, никогда больше не встречу ее на своем пути. Мы будем жить в одном мире в параллельных реальностях. Но что это меняет для меня? Ровным счетом ничего. Я люблю, и я счастлив, что люблю.
И, поверьте мне, нет ничего странного в том, что я буду жить в томительном ожидании нашего свидания до конца своих дней. Каждый день я буду глядеть на звезды, слушать Баха и смаковать красное вино. И ждать, ждать, ждать…