Взрослых в деревне звали не просто дядя Петя или тётя Катя. Были Валя – почтальонша, Антонина Петровна – докторица, Семён-пасечник, Натолий –продавец, Нинка-бригадир, Сонька-матершинница))) и другие….
Почтальонша была нежно любима всеми, даже суровыми дедами, ведь она привозила на ржавом «лисапеде» пенсию. В каждом доме её угощали, кто густыми щами из огромного чугуна, в которых стояла ложка; кто парным молоком с куском пирога; кто просто ковшом колодезной воды, от которой в жару сводило зубы, настолько она была ледяная.
Конечно же, воду пили сырую, никто никогда не кипятил! Никаких расстройств жкт в помине не было))) но иногда случалось «повЕтре», когда совсем уж незрелой смородины-крыжовника-яблок дети наедятся и всё... понеслось…
Ещё почтальонша Валя имела при себе единственную на весь колхоз газету «Сельская жизнь», присаживалась на завалинку и читала новости. Чаще всего, в конце политинформации прабабка Варя вздыхала и говорила «царя надо»...
Как раз в то время была серия репортажей в «Комсомольской правде», про семью Лыковых, которых обнаружили в труднодоступных местах сибирской тайги. Отрывки «Таёжного тупика» Валя читала «на бис» многократно!!!
У каждого было свое понимание ситуации. Кто-то сетовал на то, что и поговорить-то "сиротам" не с кем, "чай уж со своими -то уж обо всём сотню раз всё говорено", кто-то печалился о продолжении рода, а некоторые возмущались "некоммунистическим сознанием отдельных представителей советского общества"! Про веру тоже говорили и крестились каждый раз, поглядывая в красный угол, но вот не помню, разделяли деревенские их взгляды или нет.
Моя мама зимой вырезала эти статьи из газеты, вклеивала в старую общую тетрадь и эту «книгу» отправляла со мной в деревню, чтобы я тоже там зачитывала по вечерам бабкам истории про главу семьи Карпа, дочь его Агафью и матушку Акулину с сынами-братьями.
А вот Антонина Петровна – докторица была существом мифическим, практически самая верхушка местной интеллигенции. Наверное, единственная, кроме председателя колхоза, кого по имени-отчеству величали. Она была фельдшером, но это ни для кого не имело значения.
У Антонины Петровны была обширная практика, лечила всех, от мала до велика и от самых разных недугов. Хотя, деревенские очень редко ходили ко врачу, лишь по самым крайним случаям. Собирались за неделю или даже больше. Несли с собой воду в стеклянной пол-литре и полотенце, чтоб руки и ноги помыть перед тем как взойти в чистую больницу.
Об Антонине Петровне всегда говорили с большим уважением, но видеть мне её никогда не приходилось. Хотя она- то успела однажды посмотреть на меня... После жестокого отравления прибалтийским паштетом из шпрот я была посиневшая в «глубокой несознанке». В меня вливали кипяченую соленую воду, но это слабо помогало.
Антонина Петровна приехала на тракторе соседа дяди Коли, вколола мне волшебное лекарство и к утру я была хоть и не с богатырским румянцем, но вполне себе живая. До сих пор не могу даже смотреть без содрогания на консервные баночки(((
На фото 1983 год, мне 8 лет, я читаю только что вырезанную статью из газеты про Лыковых. Скоро мама вклеит её в старую общую тетрадку и эту «книгу» я повезу в деревню.
#история_моей_семьи
#Светашестова
#все_это_однажды_случилось
2019