До сих пор мурашки по коже...
Работаю я уборщицей в нашей церкви Святого Николая уже пятый год. После развода надо было как-то жить, а тут и работа спокойная, и душе полезно. Батюшка у нас хороший — отец Михаил. Молодой ещё, всего семь лет как служит, но видно, что жизнь его потрепала знатно.
Вот в тот день, помню, пятница была, октябрь. Дождь мелкий моросил, грязь кругом. Привезли гроб — хоронить парня двадцати пяти лет. Владик, кажется, звали. Я как увидела эту процессию, сразу поняла — что-то тут не чисто.
Первое, что глаз зацепило — мачеха покойного. Римма Петровна, представилась. Лет сорока, ухоженная, в чёрном костюме от кутюр. Только вот горя в глазах не было ни капли. Зато нервозность — хоть ложкой черпай. Всё на часы поглядывает, торопит батюшку:
— Отец Михаил, а долго ещё? У нас после... дела важные.
Какие такие дела на похоронах родного пасынка? Рядом с ней мужичонка крутился — Валерий какой-то. Не родственник точно, а как хозяин себя ведёт. За талию её придерживает, шепчется что-то на ухо.
А у гроба девочка сидит — невеста, наверное. Алёнушка бедная, вся в слезах. Личико красивое, но искажённое горем так, что страшно смотреть. Подружки её поддерживают, сами ревмя ревут. Вот где настоящее горе было.
Я мою полы, а сама слушаю. Молодёжь между собой шепчется, думают, взрослые не слышат:
— Ань, а тебе не странно, что Владик за неделю до свадьбы погиб? — Ещё как странно! Он же подозревал что-то про мачеху. Помнишь, Алёна его отговаривала от какой-то затеи? — Да, а он всё смеялся — говорил, выведу одну особу на чистую воду, тогда жить спокойно будем.
Ну думаю, началось. Деньги, наследство, грязные дела — всё как обычно. У нас в городке каждый второй случай смерти молодых связан с деньгами. Особенно если семья богатая.
Отец Михаил тоже что-то неладное почувствовал. Хожу я мимо, вижу — стоит, хмурится. А Римма Петровна его всё торопит:
— Батюшка, ну что вы тянете? Начинайте уже! — Простите, но если служба не идёт, значит, душа покойного что-то недосказала. — Что за бред? Не морочьте голову! Делайте своё дело!
Тут Алёна вскочила резко и — бах! — на пол. Обморок. Суета началась, нашатырь принесли. А мачеха орёт:
— Алёна Михайловна, прекратите спектакль устраивать!
Я аж вздрогнула от такой злости в голосе. На похоронах так кричать!
Батюшка к девочке наклонился, спрашивает тихо: — Как себя чувствуете?
А она глаза подняла — господи, что я в них увидела! Такой боли в жизни не встречала. Будто вся душа наружу вывернулась.
Начали отпевание. Я в сторонке стою, но всё вижу. Дошёл батюшка до того места, где к покойному подходить надо, наклонился и... замер. Стоит минуту, не шевелится, не говорит ничего.
Алёна на него смотрит с такой надеждой — будто ждёт, что скажет он: живой ваш Владик, ошибка вышла.
— Да что такое? — Римма Петровна голос повысила. — Что за представление?
А отец Михаил всё смотрит в гроб. Потом вдруг руку протягивает и за что-то тянет. Я сначала не поняла, за что он там дёргает.
Потом увидела — маска! Настоящая театральная маска с лица покойного слезла. А под ней... Господи помилуй! Совсем другой человек лежит! Бомж какой-то, грязный, небритый.
Народ как ахнет! А Римма Петровна со своим дружком к выходу рванули. Батюшка уже хотел их остановить, но тут двери распахнулись.
И входит... Владик! Живой, здоровый, только голова забинтована. За ним милиционеры.
— Привет, мамочка! — говорит он Римме Петровне. — Куда торопишься? К нотариусу, завещание узнавать? Не получится.
Алёна как увидела его — сначала не поверила, потом как побежит! Упала ему на грудь, рыдает. А он её гладит, шепчет:
— Прости, родная. Пришлось срочно в областной центр ехать, к прокурору. Наша местная милиция купленная вся, сами понимаешь. Думал, за день управлюсь, а тут такое...
Оказывается, Владик узнал, что мачеха с любовником его убить планируют. Из-за завещания. Отец Владика перед смертью написал, что наследство сын получит только после женитьбы. А если до свадьбы помрёт — всё мачехе достанется.
Вот и решили они парня со свету сжить. Подстроили аварию, а потом труп бомжа в гроб положили. Думали, никто не заметит под гримом.
Да только не учли одного — что батюшка наш в прошлой жизни оперуполномоченным был. Двенадцать лет в органах отработал, пока семью не потерял.
История у отца Михаила страшная. Дело коррупционное расследовал, большое. Честный был, принципиальный. Начальство предупреждало — брось, мол, не твоего ума дело. А он не послушался.
Тогда к нему домой позвонили: — У каждого что-то важное есть. У нас бизнес, у тебя семья. Потеряем мы своё — потеряешь ты своё.
Он тогда гордо трубку бросил, думал — пустые угрозы. А вечером звонят снова: — Твоих жену и сына час назад расстреляли во дворе.
Что с ним было дальше — страшно рассказывать. Три месяца в больнице лежал после аварии. Выписался — стал пить. Совсем опустился.
Нашёл его старый священник отец Василий, к себе приютил. Год они вместе прожили, беседовали долгими вечерами. Михаил при церкви работать стал — дрова колол, территорию убирал.
А потом говорит: — Отец Василий, хочу священником стать. — Зачем тебе это, сын мой? — В том мире слишком много зла. А здесь хоть душам помогать можно.
Вот так и стал батюшкой. Семь лет назад это было.
И вот теперь стоит он, на эту историю с поддельными похоронами смотрит, и вижу — затосковал. Понимает, что зло никуда не делось, всё те же деньги, всё та же подлость.
Римма Петровна на своего любовника накинулась: — Ты что стоишь? Делай что-нибудь! — А что я должен делать? Это твои идеи были! — Мои? Ты же сам план придумал! — Я ничего не знаю! Сама выкручивайся!
Подрались прямо в церкви. Милиционеры их вывели.
Владик обнял Алёну, говорит людям: — За всё заплачено. Этого человека — он на бомжа показал — тоже отпеть надо. Как полагается.
На следующий день и отпели несчастного. Отец Михаил служил, а я думала — вот и закончилась эта история.
Только не закончилась. Через день батюшка ко мне подходит: — Зинаида Ивановна, я уезжаю. — Как уезжаю? — В милицию возвращаюсь. Приезжал вчера мой бывший коллега, предложил должность начальника уголовного розыска. Говорит, нужны честные люди.
Я сначала расстроилась — привыкла к нему. Хороший был батюшка, добрый. А потом подумала — может, и правильно. В нашем городке такая милиция, что только честному человеку её и возглавлять.
Месяц спустя звонок в дверь. Открываю — Владик с Алёной стоят.
— Зинаида Ивановна, а где Михаил Петрович? — В городе теперь, начальником работает. — А адрес не подскажете? Мы его на свадьбу пригласить хотим.
Дала им адрес. Хорошая пара, дай бог им счастья.
Вот такая история. А знаете, о чём я думаю? Что каждому из нас судьба несколько дорог готовит. Одну выберешь — священником станешь. Другую — снова в свой прежний мир вернёшься. Главное, чтобы совесть чистая была.
И ещё думаю — не зря, наверное, отец Михаил в тот день маску с покойника снял. Может, само провидение его руку направило? Ведь если б не он, никто бы и не узнал правды. Похоронили бы бомжа под чужим именем, а убийцы наследство получили.
Теперь вот хожу по церкви, убираю, а всё вспоминаю тот день. И понимаю — справедливость она как река. Может годами под землёй течь, а потом вдруг на поверхность выйдет. Главное — не сдаваться и верить.
Римму Петровну с дружком её судили. Получили они по полной программе. А Владик с Алёной счастливо живут, уже и ребёночек у них появился.
Отец Михаил теперь порядок в городе наводит. Говорят, за полгода половину милиции переменил. Зато люди спокойнее стали жить.
А в нашу церковь нового батюшку прислали — молодого, хорошего. Отец Сергий зовут. Тоже из мирской жизни пришёл, тоже своё пережил.
Вот так всё и устроилось. Каждый нашёл своё место.
А вы как думаете, правильно ли поступил отец Михаил, вернувшись в милицию?
И верите ли вы, что справедливость всё-таки побеждает?