В детстве мы с мамой ездили на Азовское море, в Мариуполь. Тогда он назывался Жданов. У мамы был ярко-красный купальник с толстым поролоновым лифчиком. Я почему про поролон запомнила, потому что однажды маме в грудь прилетел волейбольный мячик, и она его ловко отбила со словами: "Этот лифчик даже пуля не возьмет". Ну и каждый раз, когда она отжимала его в раздевалке после моря, из него выливалось примерно ведро воды.
Раздевалка была деревянная, по типу ширмы, и стояла прямо посреди пляжа, на песке. Когда в неё заходили взрослые люди, у них торчали ноги и головы. Когда заходила я, у меня торчали только ноги. Я боялась раздевалки, там была очень тугая щеколда, и я переживала, что застряну там всем на смех. Ещё пугал песок раздевалки - он был мокрый, в каплях, потому что все отжимали на него купальники и плавки, но я думала, вдруг они здесь не только отжимают, но еще и писают - очень не хотелось на такой песок наступать. Короче, маме приходилось брать меня с собой, и однажды она чуть не сделала из меня заику.
Мы мирно стаскивали с себя мокрое, как вдруг маман отшвырнула лифчик в сторону и пронзительно заверещала. Я тоже заверещала и вообще чуть не описалась от страха. По красному поролоновому лифчику полз черный морской краб! Он был гигантским, с мою ладонь. Видимо, забрался, пока мама плескалась в волнах у берега. Как такого монстра можно было не заметить сразу?! Толстый поролон всему виной.
Мама схватила лифчик и стала трясти, продолжая визжать. Я ей послушно вторила. Не знаю, что думали люди про визжащую раздевалку. А краб вцепился в ткань намертво. Он был жуткий! Тварь из фильма "Чужой" в момент вылупления из кокона выглядела милее. Этот кошмар длился целую вечность, мы обе истошно орали а я, может, даже и пописала всё-таки немножко, раз уж другие себе позволяли. Очень хотелось выскочить из раздевалки куда подальше, но во-первых, проклятая щеколда, во-вторых, невменяемая мать без лифчика. В итоге она бросила купальник на песок и сказала севшим голосом: "Ладно, давай переоденемся, а потом позовём на помощь". Мы переодевались и глаз не спускали с красного лифчика в углу. Я по-солдатски надела сухую одежду на совершенно мокрое тело, лишь бы поскорей наружу. Выкатились оттуда кубарем.
Мама бросилась к пузатым мужикам, которые резались поблизости в дурака, чтобы они помогли изгнать тварь из лифчика. Те заинтересованно отложили карты. Когда выяснилось, что тварь сидит в мокром лифчике, который уже сняли, интерес мужиков немного угас.
Самый веселый и, видимо, самый храбрый, оттопырив мизинец, приподнял бюстгальтер за золотую застёжку и протянул:
- Тяжёоолый какой!
- Вот такие клешни! - сказала дрожащим голосом мама и раскинула руки на два метра.
- Дальневосточный что ли? - уточнил весельчак.
Никакого краба в лифчике не оказалось. Видимо, удрал, пока мы бегали за помощью.
Мужик протянул маме ее монументальный лифон.
- Верю вам, женщина! - п
роговорил он, стараясь не ржать. - Таким прибором не то что краба - акулу поймать запросто!
Когда мы вернулись из южного города Мариуполя в сибирский город Ангарск, мама не без гордости рассказывала соседям, да и вообще всем подряд, что поймала лифчиком дальневосточного краба. С вооот такими клешнями!