Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Рубиновый Дракон

Подарок ведьмы мистическая история продолжение Маленькая ведьмочка и Сафрон часть32

-- Степан? --Дед Филарет вдруг узнал в оборотне деревенского кузнеца Степана. -- Не может быть, -- прошептал старик. Степан, зажав свою окровавленную руку, свернувшись калачиком, лежал и громко стонал. Его худое обнаженное тело мелко подрагивало. Дед тяжело поднялся, стянул с себя рубаху и бросил рядом со Степаном. -- Прикройся… Сафрошка, поработай с ним, останови ему кровь, -- дед кивнул в сторону кузнеца. Мальчишка не сразу понял, что приказал ему дед. Он стоял в стороне, руки его дрожали крупной дрожью. Большие глаза уставились на поверженного Степана. Он продолжал держать в руках топор. Окрик деда привел его в чувство. Мальчишка вздрогнул и посмотрел на деда, потом перевел взгляд на свои руки. Увидев окровавленный топор, быстро отбросил его от себя. -- Сафрошка, ты чего застыл там, останови кровь у этого супостата. Вздрогнув от крика и, еле переставляя ноги, мальчонка подошел к кузнецу. Низко наклонился над отрубленной рукой и стал шептать заговорные слова. Степан, бледный и об
Фото из открытых источников интернета
Фото из открытых источников интернета

-- Степан? --Дед Филарет вдруг узнал в оборотне деревенского кузнеца Степана. -- Не может быть, -- прошептал старик.

Степан, зажав свою окровавленную руку, свернувшись калачиком, лежал и громко стонал. Его худое обнаженное тело мелко подрагивало. Дед тяжело поднялся, стянул с себя рубаху и бросил рядом со Степаном.

-- Прикройся… Сафрошка, поработай с ним, останови ему кровь, -- дед кивнул в сторону кузнеца.

Мальчишка не сразу понял, что приказал ему дед. Он стоял в стороне, руки его дрожали крупной дрожью. Большие глаза уставились на поверженного Степана. Он продолжал держать в руках топор. Окрик деда привел его в чувство. Мальчишка вздрогнул и посмотрел на деда, потом перевел взгляд на свои руки. Увидев окровавленный топор, быстро отбросил его от себя.

-- Сафрошка, ты чего застыл там, останови кровь у этого супостата.

Вздрогнув от крика и, еле переставляя ноги, мальчонка подошел к кузнецу. Низко наклонился над отрубленной рукой и стал шептать заговорные слова. Степан, бледный и обессиленный от потери крови, даже не повернул головы.

-- Будь с ним, а я сейчас вернусь, -- сказал дед и исчез в ночи.

-- Деда, не бросай меня с ним, я боюсь! -- крикнул Сафрошка.

-- Я быстро, а ты не бойся, мужик ты али кто?

Мальчишка отошел подальше от Степана, боясь подойти к нему ближе. Кровь перестала хлестать из отрубленной руки. Кузнец лежал тихо, не шевелясь.

-- Он что там, помер?

Ужас и страх поползли по спине под рубашкой. Сафрошка присел на корточки и обнял себя за плечи. Ночь жила своей лесной жизнью. Вот где-то недалеко ухнула сова, ей в ответ прострекотала сонная сорока и затихла. Ветер шевелил верхушки деревьев, отчего мальчишке казалось, кто-то большой и опасный подбирается к нему, шевеля кронами деревьев. Вдруг где-то сбоку от Сафрошки затрещали ветки. Мальчишка подскочил на ноги и хотел было кинуться в лес от этого страшного места, когда услышал шёпот деда.

-- Давай, Сафрошка, подмогни, сейчас его перетянем к нам в избу, не то мужики найдут, они его порешат.

-- Да зачем он нам, дедка, этак он и нас сожрет, пусть его мужики лучше порешат, -- вскрикнул мальчишка.

-- Эх ты, какой кровожадный, давай, помогай мне. Я с дому калитку снял. Сейчас его перекатим на нее и донесем до дома. А там уж как получится.

Как уж они тащили Степана домой, Сафрону и вспоминать не хотелось. Тяжелый, он не вмещался на калитке, руки и ноги безвольно свешивались. Сафрошка не мог удержать ноги кузнеца, отчего дед Филарет, нещадно ругавший пацана, один раз, не удержавшись, дал затрещину. Мальчишка, глотая слезы и надрывая живот, тянул кузнеца наравне с дедом.

Уж когда принесли Степана домой, занесли во двор, того вдруг стало рвать, летели из него куски и плоть человечины.

-- Успел-таки сожрать кого-то.

Дед Филарет подошел к Степану, лежащему без сил на калитке.

-- Кого сожрал, упырь проклятый? -- похлопал он по щекам безмолвного Степана.

Тот только таращил на деда глаза, да все подтягивал к груди окровавленную руку. Кое-как завели его в избу.

-- Дедка, да на кой он нам? Давай отдадим его мужикам, -- упрашивал мальчишка.

-- Цыть, малец, ты мне тут не умничай, ишь, стоумовый какой стал. Распустил я тебя. У меня на этого кузнеца свои планы, понял? -- сказал дед, слегка смягчившись.

Сафрошка замолчал и спрятался на печке от греха подальше. Дед перевязал обрубок руки кузнецу, дал ему обезболивающего отвару, и, открыв подпол, полез туда.

До Сафрошки донесся окрик деда:

-- Сафрошка, али оглох, я тебя кличу, кличу, а ты не отзываешься.

Мальчишка мигом слетел с печки и прилег на пол, заглядывая к деду в подпол.

-- Дуй в сарай и принеси охапку сена.

Сафрошка увидел подпол освещенный свечой, в углу дед соорудил лежанку.

-- Ты еще здесь? -- поднял голову дед.

-- Да, я сейчас, мигом, -- мальчика сорвался с места и опрометью бросился в сарай.

Схватил охапку сена и потащил обратно в избу.

-- Давай сюды, -- дед стоял на ступеньках, выглядывая по пояс.

Он подхватил сено, брошенное Сафрошкой, и спустился обратно в подпол.

-- Зачем это, деда?

-- Степана спрячем, нето мужики найдут, порешат.

-- А зачем он нам? -- Сафрошка не понимал, для чего этот оборотень деду.

-- Вылечим, а потом видно будет, -- ответил дед. -- Ты токо смотри, никому не говори, что он у нас, нето и нас сожгут вместе с ним, -- сказал дед.

-- Не, не, дедка, я -- могила, -- пообещал Сафрошка...

Сафрон сидел, вспоминал, как ему, одиннадцатилетнему мальчишке, страшно было ночами спать. Ему казалось, сомкни он глаза -- и кузнец полезет из подпола, чтобы сожрать его, а заодно деда Филарета. Но шли дни, наступали ночи, а Степан смирно лежал на лежанке. Дед каждый день спускался в подпол, лечил кузнеца, о чем-то разговаривал с ним. Сафрошке было любопытно, о чем дедка с ним секретничает. Однажды дед спустился к Степану, а Сафрошка тихо слез с печи и прилег у самого лаза. Сначала он не мог разобрать, о чем они разговаривают, а потом, прислушавшись, стал различать слова. Степан рассказывал деду свою горькую историю, как он стал оборотнем.

... Степан жил в деревне за много верст отсюда. Помогал отцу на кузнице еще с детства, тянуло его к кузнечному делу. Отец не запрещал, а наоборот, только радовался, будет кому дело свое передать. Помаленьку обучал мальчишку, и к восемнадцати годам Степан был заправским кузнецом. Работая в паре с отцом, парень возмужал, вытянулся, набрал весу, отрастил мускулы. Девки украдкой поглядывали на красавца Степана. А ему понравилась соседская Анютка. Она еще не вошла в пору невест, ей только шестнадцать исполнилось, но Степан решил, что дождется Анютку.

А в деревне на окраине жила старуха Митрофановна, воспитывала она внучку Антонину. Куда Тонины родители делись, Степан не знал. И вот стала Тонька подле него вертеться. Выйдет парень на гуляния к девчатам и ребятам, а Тонька уж там, увидит его и так кинется к нему радостно. Но Степан не обращал внимания на неё. А девка будто с ума сошла, проходу не давала парню. На свидания звала, сама к нему домой прибегала, вызывала возле забора постоять. Не выдержал Степан и сказал девке, что не любит он ее, а есть у него уже невеста.

-- Кто, кто такая? Скажи! -- вскричала Антонина.

--Да какая разница, -- ответил парень. -- Только ты мне не нужна.

-- Ну, Степан, пожалеешь еще, что оттолкнул от себя любящее сердце, -- крикнула девка и убежала.

Бабка Антонины, Мефодьевна, характер имела злющий, в деревне все ее ведьмой кликали. Да она ею и была. Много за нее сплетен водилось, поговаривали, что бегали к ней бабы по всякой ерунде, и она творила неугодные богу вещи. Встретила она как-то вечером Степана, он с кузницы домой шел.

-- Погодь, Степан, -- окликнула она парня. -- Разговор к тебе есть.

Удивившись, Степан остановился.

-- Пошто мою внучку обидел, отверг ее, али она не красавица, али не достойная тебя? -- спросила старуха.

-- Не люблю я ее, зачем я буду ей голову морочить, -- ответил Степан.

-- Ну коли так, раз тебе моя девка не нужна, то пусть и ты никому не нужён будешь. Быть тебе волком оборотным, -- сказала так и набросила на него плетеный пояс из волчьей шерсти.

Замахал парень руками, пытаясь с себя пояс сбросить, да куда там, тот будто в шею врос и удавкой сделался.

-- Каждую полную луну будешь мою внучку помнить, и лютым зверем на луну выть, да будет так, -- сказала старуха и плюнула парню под ноги.

Оглянулся Степан, а бабки нет, растворилась будто.... С той поры и начались для парня страшные дни. Когда в первый раз на полную луну случилось с ним такое, он один был, спал на сеновале. Лишь круглая луна выкатилась на небо и осветило кругом, так стал ему свет белый не мил. Стало его ломать и крутить, он слышал, как трещат его кости, вытягиваясь и превращаясь в волчьи лапы. Морда вытянулась и обросла шерстью. А когда уж превратился в оборотня, то не ведал, что творил. Много людей убил в деревне. А потом, когда свое обличье принимал, не помнил, где был. Решил тогда Степан уйти из своей деревни куда подальше. Вот и поселился здесь, кузница без кузнеца была...

-- Ну а остальное ты, дед, и сам знаешь, -- Сказал Степан.

Сафрошка подскочил от лаза и тихо, крадучись на носочках, полез обратно на печь. Руки его дрожали от услышанного.

Сожрет их с дедкой оборотень, тем более скоро полнолуние...

Продолжение следует...

Начало истории тут

Спасибо, что дочитали историю до конца.

Кому понравилась Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал