Давайте знакомиться. Я мама троих детей, и мой старший сын — дислексик, СДВГшник и дисграфик. Сейчас ему 10 лет, он учится в 4 классе на семейной форме обучения.
Это история о том, как всё начиналось. О первых звоночках, которых я не поняла. О долгих бессонных вечерах с домашними заданиями, о поисках помощи и — самое главное — о принятии.
Когда-то я была уверена, что «всё решится», что ребёнку просто нужно «больше стараться», что «все дети в итоге читают». Но время шло, а прогресса не было. А потом пришло понимание: дело не в нас, не в лени, не в недостатке мотивации. Просто его мозг устроен иначе. Если вы сейчас в начале этого пути — держитесь. Эта история для вас. И для меня — тоже.
Начало: Наши сложности начались в детском саду с первыми занятиями по обучению буквам. Я уже тогда почувствовала, что что-то идёт не так. Все дети складывали слоги, писали первые буквы, а мой сын словно жил в другом ритме. Мы наняли и занимались с дефектологом целый год. Пробовали карточки, пластилин, крупу, алфавитные игры — но к первому классу сын толком не знал буквы , не умел ни читать, ни писать. Счёт был в пределах десяти, и то с оговорками.
С трёх лет сын посещал логопеда в садике. Ни разу мне напрямую не сказали, что могут быть серьёзные особенности развития. Только лет с 5 намекали, что «в школе будет сложно». Тогда я ещё не знала, насколько сложно на самом деле.
Школа: Первый класс стал для нас настоящим испытанием. Пока другие дети писали в тетрадях палочки и крючочки, мой сын просто рвал страницу. Он физически не мог повторить за учителем движения, его рука не слушалась, он зажимал карандаш в кулак с безумной силой. Максимум, что мы смогли освоить за первые месяцы — это домашние задания смесью печатных и прописных букв. Чтобы написать предложение в тетради, мы тратили 2-3 часа. После школы мне приходилось полностью заново объяснять весь материал — дома, медленно, с примерами. Потому что на уроке он просто не успевал уловить, что происходит.
Он не запоминал почти ничего. В классе объясняли слишком быстро. Учитель говорил: «Он просто не старается» или «Может, вам стоит больше заниматься дома?». Но мы уже жили в вечной учёбе, мы бросили хоккей, которым занимались с 5 лет. После первого полугодия я обратилась к завучу с просьбой перевести сына в другой класс — к более опытному, сильному и понимающему учителю. И именно тогда, листая литературу по детям с СДВГ, в поиске причин наших сложностей, я впервые наткнулась на слово “дислексия”.
То, что я прочла, отзывалось во мне — будто кто-то описал моего ребёнка. Но путь к принятию был долгим. Второй год обучения не принес облегчения. Несмотря на смену учителя и дополнительные занятия, прогресса почти не было. Домашние задания по-прежнему превращались в многочасовые марафоны. Тогда я сама настояла на прохождении ПМПК, чтобы получить официальное направление в логопедическую школу.
Еще в первом классе дополнительно мы наняли частного логопеда-дефектолога. Он занимался слогами - сын отрабатывал каждую букву, каждое соединение, три раза в неделю. Это был тяжёлый год, и, по-честному, — почти бесполезный. Программу по чтению и окружающему миру я полностью читала сама. Сын запоминал мои объяснения почти наизусть и отлично пересказывал у доски. Так мы вытягивали эти предметы.
Затем пришли сложности в математике: он не успевал прочитать и осознать условия задач, начинал теряться. Начались слёзы, раздражительность, конфликты с одноклассниками в школе. Таблица умножения стала нашим вечным кошмаром — уже третий год он не знает её наизусть. Но при этом отлично работает с карточками и визуальными подсказками, если ему дать время.
Я начала искать так называемые «костыли». Мы писали карандашом, а я потом тихонько подправляла буквы. Использовали магнитную азбуку, чтобы складывать слова. Сначала он отвечал устно, а я записывала. Позже он сам переписывал по моим записям, а я подчеркивала, выделяла главное. Это был утомительный и нестандартный процесс. И он тоже особо не принес результатов. Заставляя писать я добилась полного отказа от письма.
ПМПК и переход в логопедическую школу — это тема для отдельной статьи. А пока я хочу сказать главное: мы живы. Мы учимся. Мы нашли свой темп. Я все еще сравниваю своего ребенка с другими, расстраиваюсь, но я понимаю его особенности и его возможности. Он мыслит иначе, воспринимает мир по-своему. И это не конец света. Это просто другой путь.
Почему я пишу об этом сейчас?
Потому что скоро, с 1 сентября, в школу снова придут первоклассники. Маленькие, с рюкзаками больше них самих, с надеждой в глазах. И среди них обязательно будет кто-то с такими же трудностями, как у моего сына. По статистике, от 7 до 10% детей имеют признаки дислексии или похожих особенностей развития. Кто-то из них будет сидеть за партой и делать вид, что понимает, а на самом деле — теряться и путаться. А рядом, дома, будет мама или папа, которые не понимают, что происходит, ругать и винят себя или ребёнка.
Я пишу эту статью, потому что очень хочу поддержать таких родителей. Я помню, каково это — чувствовать страх, обиду, бессилие. И злобу на себя за то, что не можешь «сделать как все», и на ребёнка — за то, что он «не такой». Я тоже через это прошла.
Мне больно вспоминать, сколько ошибок я совершила, сколько ненужной боли причинила своему ребёнку, потому что у меня не было знаний, не было поддержки и даже слов, чтобы описать то, что с ним происходит. Всё, что у меня было — это желание помочь. Но этого оказалось недостаточно без понимания.
Сейчас, оглядываясь назад, я собираю наш путь по кусочкам, и если хоть один мой совет, хоть одно слово даст кому-то опору — значит, не зря.
Наши дети - просто другие. И мы можем научиться быть родителями именно им.
А как вы узнали об особенностях развития у своего ребёнка? С чего начался ваш путь? Поделитесь в комментариях — ваша история может поддержать кого-то ещё.
📌 Подписывайтесь на канал — впереди много полезных материалов, личных историй и практических решений. Вместе мы справимся!
