оглавление канала, часть 1-я
Сделав вид, что о чем-то усердно размышляю, я кивнула головой и проговорила извиняющимся тоном:
- … Впрочем… Немного я могу задержаться.
Невед обрадованно улыбнулся.
- Тогда ступай за мной… - И доверительно прошептал, наклонившись ближе ко мне: - У меня тут свой куток есть… Ну, чтобы присесть, отдохнуть. – И он сделал короткий жест рукой, показывая, куда мне следует идти.
Зайдя за колонны, я увидела небольшое углубление в стене, в котором стояла довольно большая каменная скамья. Да… Не шибко удобное место для отдыха. Невед, поди, добравшись до своего лежака в жилище после стражи, спит без задних ног. Но, разумеется, вслух я ничего не сказала. Мы присели с ним на прохладный камень, он смотрел на меня с каким-то детским восторгом, будто мое присутствие здесь было самой большой радостью в его жизни. Поерзав под его взглядом, я торопливо спросила:
- Ты тоже из Скита?
Он, вероятно, не ожидавший такого вопроса, несколько раз растерянно сморгнул, а потом как-то торопливо замотал головой. Видимо, такой ответ ему показался невежливым по отношению ко мне, и он поспешно пояснил:
- Нет… Я из городища… - И он назвал имя городища, которое, как я знала, было расположено далеко на северо-западе, почти у самых берегов Студеного моря. По выражению моих глаз, поняв, что пояснений о месте, где это находится, мне не требуется, он продолжил: - Я не сирота, если ты об этом. Мой отец был сотником, а мать – знающей. У меня еще есть младшие сестра и брат… - Он вдруг замолчал и совсем тихо добавил: - … были. Весть о том, что наше городище попало под огненный ливень, застала меня уже здесь. Мать перед смертью успела со мной связаться и передать… - Он трудно сглотнул и отвернулся, пряча от меня взгляд.
Я молча положила ему руку на плечо. Матушка Дивия!!! Да осталась ли у нас хоть одна семья, которая не потеряла бы в этом горниле навязанной нам войны своих близких, матерей, отцов, братьев, сестер, детей?! Задавать, пускай и мысленно, глупых вопросов богам «доколе…?!», я не стала. Не наше дело осуждать или стенать по назначенному. Наше дело – принять ношу и нести ее с достоинством и честью, не посрамив памяти Предков. Потому как, когда мы предстанем перед их Судом, в глаза им взглянуть должны без боязни и стыда. Инстинктивным жестом всех женщин я положила руку себе на живот, будто пытаясь так защитить еще нерожденное дитя. Едва сумев разжать челюсти, я, хрипловатым от волнения голосом, проговорила тихо:
- Крепись, брат…
Он два раза подряд коротко выдохнул, словно ему пришлось долго сдерживать дыхание, и, повернув ко мне уже спокойное лицо, с благодарностью в голосе грустно проговорил:
- Я уже привык… Хотя… К такому привыкнуть невозможно. Но я полагаю, что не мне тебе об этом рассказывать. – Потом, будто сбросив с себя печаль о прошлой жизни, проговорил нарочито бодрым голосом: - Знаешь, а я слыхал, что когда-то, в наших краях, на самом берегу Студеного моря жил один Волхв, у которого была такая же власть над всеми четырьмя стихиями, как и у тебя. Звали его Велигор. О нем у нас ходили разные слухи и сказы. Кроме силы духовной, он обладал еще огромной силой физической. И во множестве битв он снискал себе славу великого воина. Мать рассказывала, когда я был еще малым отроком до имянаречения, что дед моего деда с ним ни в одной битве славу нашему Роду снискал… - Он глянул на меня со значением и закончил не очень решительно: - … Я вот что подумал… Может быть, ты из этого славного Рода Велигора происходишь? Такие силы, как у тебя, просто так, ниоткуда не берутся… Только передаются кровью Рода…
При этих словах внутри у меня что-то ёкнуло, сердце забилось чаще. И я, задержав дыхание, едва слышно спросила:
- А что ты еще знаешь об этом Велигоре?
Невед конфузливо улыбнувшись, ответил с сожалением:
- Прости… Больше я ничего не знаю… - И тут же, вновь вдохновившись, проговорил с горящим взором: - … Но я мыслю, что Световлад должен о нем знать куда больше моего. Ты спроси у него, как будет возможность. Только, конечно, не сегодня. Сегодня великое таинство здесь свершится. Ему не до чего теперь. Не каждый день Великие Волхвы в Свет уходят. – И моментально перескочив с темы разговора на другое, с сожалением воскликнул: - Эх… Жаль, что тебе нельзя присутствовать на церемонии! Говорят, там будет на что посмотреть! – И добавил разочарованно: - И мне нельзя, хоть я и хранитель Зала…
Посидев еще немного с Неведом и поговорив о том, почему никому, кроме Великих Волхвов, нельзя присутствовать на церемонии, я, отговорившись неотложными делами, ушла. Всю дорогу до своего нового жилища я думала об этом Велигоре. А ну как и впрямь он мой дальний родич? Но ведь Световлад не мог об этом не знать! А если знал, то почему смолчал? Я тут же подумала, что ведь и вправду, раньше никогда о своих корнях у него не спрашивала, только сегодня разговор почему-то зашел? Может, настало время? А Световлад сегодня просто не стал отвлекаться? Ему и впрямь сегодня предстояла тяжелая церемония, к которой нужно было подготовиться.
Вся погруженная в эти мысли, почти перед самым входом в свое жилище, я чуть не налетела на Волка. Ну что значит «чуть»? Как есть, налетела и чуть не сшибла его с ног. Вот тут это самое «чуть» было вполне уместно. Потирая ушибленное плечо, парень сердито пробурчал:
- Чего летишь, как оглашенная-то? На людей наскакиваешь? Али чего стряслось, что ты вся в думках и света перед собой не видишь?
Я покаялась, проговорив с улыбкой, глядя на его сердитую физиономию. У больно он сейчас мне напоминал того Волчка, которого я хорошо помнила.
- Прости, братишка… Задумалась. А ты чего тут? По делу какому, али так, повидаться пришел?
Волк все еще сердито буркнул:
- Угу… Повидаться… Спросить пришел…
Я опомнилась. Человек поговорить пришел, а я его на пороге держу. Торопливо предложила:
- Пойдем внутрь, там и поговорим. Чего тут стоять-то, будто ругаться собрались…
Первой прошла внутрь, придерживая тяжелый полог из росомашечьей шкуры для гостя. На столе у меня опять стоял кувшин со свежим напитком и миса с хлебом и мясом. Только увидев это, я поняла, что проголодалась. Если честно, то я уж и припомнить не могла, когда ела простую нормальную пищу в последний раз вот так, сидя спокойно за столом. Жестом пригласила Волка к столу и села сама. Пододвинула к нему мису со снедью. Канопка была одна, но меня это не смущало. Не привыкать было в походах из одной баклажки пить. Налила из кувшина, отхлебнула. Кисловато-сладкий напиток из пареной, прибитой морозцем калины оставлял во рту приятную легкую горечь. Немного перекусив, приступила к вопросам:
- Так чего спросить-то хотел?
Волк, который в этот момент успел уже затолкать в рот второй кусок мяса, чуть не подавился. Натужно закашлялся, аж слезы на глазах выступили. Я подскочила к бедолаге и принялась его дубасить по спине. Дубасила от души. Парень терпел, морщился, но кашлять перестал. Схватил канопку и сделал два больших глотка калинового напитка, и только тогда выдохнул. Глянул на меня с укором и проворчал:
- Ну у тебя и рука…
Я усмехнулась:
- Я ж ласково, по-свойски…
Волк покосился на меня и опять буркнул себе под нос:
- Представляю, как это будет, когда будет «не ласково»…
Мне это его брюзжание порядком поднадоело, и я, чуть суровее, спросила:
- Спросить-то чего хотел?
Волк вздохнул тяжело, поднял на меня взгляд темно-серых, как пепел костра, глаз и проговорил, будто нехотя:
- Говорят… Надо всем на юг уходить, в дальние земли… Отроков уже сбирают в дорогу и отряды воинов им в охранение набирают. Одним отрядом меня командовать поставили, десятником. – В последних словах слышалась едва сдерживаемая гордость. Но он тут же опомнился и опять вздохнул, словно не решаясь спросить то, что хотел. Потом поглядел на меня больным щенком и, наконец, выдавил из себя: - А ты пойдешь…?
Вона, в чем дело-то… Я, дотянувшись до его русоволосой головы, ласково потрепала по непослушным вихрам, как делала когда-то, когда он был еще Волчком. Проговорила тихо, будто оправдываясь:
- Нет, братец… Я остаюсь.
Парень вытаращился на меня и заговорщицким шепотом спросил:
- Неужто воевать супостата будешь?
Я хмыкнула:
- А это, как выйдет… Грань, хоть и порушенная, пригляда требует. Если темные до нее доберутся – всем худо будет. Да и Световлад остается. Его одного не брошу. Он мне, почитай, вместо отца-матери. Не гоже его одного оставлять без поддержки. А ты ступай, Волк. Тут страшно будет. А ты еще молодой. Тебе жить, семью заводить. Да мало ли… И в южных землях, думаю, не все так ладно, да складно будет. А отроки - они наше будущее. Так что, дело тебе поручено достойное. А я за вас тут Предков просить буду, чтобы покровом своим от вражьих глаз прикрыли в случае нужды…
Волк посуровел, губы сжал в одну струночку, и челюсти сомкнул так, что аж зубы захрустели. И выдавил еле-еле:
- Я думал, мы вместе…
Я улыбнулась:
- Так мы и так вместе. Ты в любую минуту со мной связаться можешь. Тебе только стоит подумать обо мне, да образ мой мысленно представить, и я тебя услышу. Совет какой дать, али помочь чем. – И добавила нарочито бодрым голосом: - Не горюй, воин! Все идет, как должно. И у каждого из нас свой долг перед Родом. А я о тебе всегда помнить буду…
Он поднялся, посмотрел грустным взглядом на меня сверху вниз и тихо проговорил:
- Как долг свой справлю, сразу и вернусь, так и знай…
Я только головой покачала. Знала, что переубеждать его толку не было. Все одно по-своему сделает.
Проводив Волка с благословением, я почувствовала какую-то смертельную усталость. Подземный мир требовал своей платы, вытягивая энергию. Это тебе не вольные леса, да горы, не купол небесный, да журчание чистых рек, от которых бери, черпай силу полными пригоршнями. Так и уснула с мыслями о том, что завтра непременно выберусь наверх. А когда проснулась утром, еще до рассвета, на столе стояла маленькая фигурка волка, мастерски вырезанная из мягкого дерева липы – прощальный подарок Волчка.