Валентина Петровна переступила порог квартиры сына с огромным чемоданом и заявила: «Кирилл, после больницы мне нужно немного прийти в себя. Вдруг приступ повторится. Я у вас поживу немного. Надеюсь вы меня не выгоните ». И Катя поняла - их размеренной семейной жизни пришел конец.
- Мам, ну что ты говоришь такое, - замахал руками Кирилл, обнимая мать. - Конечно оставайся. Полежишь недельку-другую, восстановишься после больницы, и всё будет хорошо.
«Неделька-другая», - мысленно фыркнула Катя, наблюдая, как свекровь уже осматривает квартиру взглядом полководца, планирующего захват территории. Опыт подсказывал: если Валентина Петровна решила приехать «ненадолго», то это растянется минимум на полгода.
Но делать нечего. Катя улыбнулась и подошла поздороваться:
- Валентина Петровна, как самочувствие? Что врачи говорят?
- Ох, Катюша, плохо дело, - драматично вздохнула свекровь, прикладывая руку к сердцу. - Давление скачет, сердце барахлит. Говорят, нужен покой и правильное питание. А что у меня дома за питание? Одна картошка да макароны.
Катя кивнула понимающе. На самом деле она знала: Валентина Петровна живет вполне неплохо, пенсия у неё приличная, да и дети - Кирилл и его сестра Лена - регулярно помогают деньгами. Но женщина любила прибедняться, особенно при сыне.
- Конечно, оставайтесь, - сказала Катя. - Я поставлю раскладушку в гостиной.
- Какую раскладушку? - возмутился Кирилл. - Мама будет спать в спальне, на нормальной кровати. А мы пока на диване в гостиной. Всего-то на две недели.
Катя открыла было рот, чтобы возразить , но встретила взгляд мужа. Он смотрел так, словно она уже готова выгнать его больную мать на улицу.
- Хорошо, - сдалась она. - Как скажешь.
И началось.
Валентина Петровна вселилась в их спальню и тут же принялась перестраивать жизнь квартиры под себя. Первым делом она заявила, что не может находится при открытой форточке - сквозняки для сердечников смертельны. Катя, которая без свежего воздуха просыпалась с головной болью, смирилась.
Потом оказалось, что телевизор нужно смотреть только такие передачи, которые не волнуют больное сердце. То есть никаких новостей, детективов или боевиков. Только «Давай поженимся» и «Пусть говорят».
- А что, разве плохие передачи? - удивлялся Кирилл, когда Катя попыталась поднять этот вопрос. - Мама же болеет, нужно её беречь.
Но самое неприятное началось с третьего дня. Валентина Петровна решила, что раз она больна и находится на их попечении, то имеет полное право высказывать своё мнение обо всём происходящем в доме.
- Катюша, а почему у тебя суп такой жидкий? - спросила она за обеденным столом. - У моей покойной свекрови, царство ей небесное, суп был - просто загляденье. Густой, наваристый. А тут... водичка какая-то.
Катя сжала кулаки под столом. Суп был нормальный - обычный борщ, который всегда нравился Кириллу.
- Я готовлю, как умею, - сдержанно ответила она.
- Ну да, не всем дано, - вздохнула свекровь. - А вот Светочка, Ленина подруга, та готовит - пальчики оближешь. Я как-то у них в гостях была...
И поехало. Светочка готовит лучше, Светочка убирается лучше, Светочка вообще золотая девочка, а не то что некоторые.
Кирилл молчал, уткнувшись в телефон. А Катя чувствовала, как внутри закипает злость.
Через неделю Валентина Петровна уже командовала парадом полностью. Она составляла списки продуктов - те что хотелось ей «для больного человека». Критиковала Катину готовку и уборку. И самое главное - жаловалась сыну.
- Кирилл, а твоя жена мне сегодня нагрубила, - сообщила она однажды вечером, когда муж вернулся с работы.
- Как это нагрубила? - Кирилл повернулся к Кате с недоумением.
- Я её попросила сходить в аптеку за лекарствами, а она сказала, что у неё работа, - всхлипнула Валентина Петровна. - Какая работа важнее здоровья пожилого человека?
Катя разъярилась:
- Я сказала, что схожу после совещания! У меня была важная видеоконференция с клиентами!
- Ага, видеоконференция, - скривилась свекровь. - В пижаме дома сидеть - это теперь работа называется.
- Мам, ну что ты, - миролюбиво сказал Кирилл. - Конечно, Катя работает. Но и тебе помочь нужно.
Но Катя видела в его глазах сомнение. Он и правда начинал думать, что она ленится и не хочет помогать его больной матери.
И «две недели» превратились сначала в месяц, потом в полтора. Валентина Петровна чувствовала себя всё лучше, но уезжать не собиралась.
- А зачем торопиться? - говорила она. - Дома-то я одна как перст. А здесь хоть с людьми пообщаюсь.
Катя работала теперь на кухне, потому что в зале постоянно работал телевизор, а в спальне лежала свекровь. Она не высыпалась на диване, нервничала из-за постоянной критики и чувствовала, что сходит с ума.
А потом случился тот самый скандал.
Катя готовила ужин, когда Валентина Петровна вышла из спальни и заявила:
- Слушай, а давай ты мне омлет сделаешь. С сыром. И кофе. Только не растворимый, а натуральный.
- Валентина Петровна, я готовлю ужин на всех, - устало сказала Катя. - Поедите то, что будет готово.
- Ах, вот как! - свекровь всплеснула руками. - Значит, больному человеку нельзя попросить лишний кусочек! Я же не требую деликатесов каких-то!
- Но ведь вы каждый день что-то особенное просите! - взорвалась наконец Катя. - То борщ не такой, то каша не такая, то котлеты пересоленые! Я не ресторан!
- Вот видишь, - торжествующе сказала Валентина Петровна, - какая ты злая. А еще говоришь, что меня не обижаешь.
Именно в этот момент вернулся Кирилл. И услышал только крик жены и плач матери.
- Что здесь происходит? - нахмурился он.
- Твоя жена меня выгоняет! - всхлипывала Валентина Петровна, хватаясь за сердце. - Говорит, что я ем слишком много! Что я ей мешаю!
- Это неправда! - возмутилась Катя. - Я просто сказала, что не могу готовить каждый день что-то отдельное!
Но Кирилл уже подошел к матери, помогая ей дойти до дивана:
- Мам, ты как? Сердце не болит?
- Болит, сынок, болит, - слабо прошептала Валентина Петровна. - Наверное, мне лучше уехать. Не буду мешать вашему семейному счастью.
И Катя поняла - проиграла. В глазах мужа она видела разочарование и осуждение.
- Катя, ну как так можно? - тихо сказал он вечером, когда они укладывались спать на диване. - Мама больная, старая. Неужели тебе сложно потерпеть?
- Кирилл, уже два месяца прошло! - попыталась объяснить Катя. - Твоя мама здорова, у неё просто небольшие проблемы с давлением. Но она ведет себя так, словно при смерти!
- Не смей так говорить о моей матери, - холодно ответил муж.
И тогда Катя поняла - он ей не верит. Он считает её черствой и жестокой. А его святая мамочка, конечно же, права во всём.
Последней каплей стала история с путевкой.
- Кирилл, - сказала Валентина Петровна за завтраком, - врач говорит, мне бы в санаторий съездить. Сердце подлечить, нервы успокоить.
- Конечно, мам, - сразу согласился сын. - Найдем хороший санаторий.
- Я уже нашла, - улыбнулась свекровь. - «Русь» называется. Там полный курс лечения, двадцать один день. Правда, дороговато - восемьдесят тысяч.
Катя поперхнулась кофе. Восемьдесят тысяч! Эти деньги они копили на отпуск в Турции. Мечтали съездить вдвоем, первый раз за три года.
- Кирилл, - тихо сказала она, - а может, поищем что-то подешевле?
- Что значит подешевле? - возмутилась Валентина Петровна. - Здоровье дороже денег!
- Но эти деньги мы откладывали на наш отпуск, - попыталась объяснить Катя.
- А-а-а, понятно, - протянула свекровь. - Значит, ваши развлечения важнее здоровья матери.
Кирилл посмотрел на жену с укором:
- Катя, мы же можем в отпуск и в следующем году поехать. А мамино здоровье...
- Твоей маме ничего не угрожает! - взорвалась Катя. - Она просто решила пожить за наш счет!
- Всё, хватит! - рявкнул Кирилл. - Не смей так говорить о моей матери!
А Валентина Петровна тут же схватилась за сердце:
- Ой, плохо мне... Сердце... Валидол...
И муж бросился к ней, бросив на Катю полный ненависти взгляд.
В тот же день путевка была куплена. А через неделю они с Кириллом подали на развод.
- Не могу жить с человеком, который ненавидит мою семью, - сказал он при подаче заявления.
Катя даже не стала оправдываться. Усталость навалилась такая, что хотелось только одного - уехать подальше от этого кошмара.
Она уехала к родителям и подала на развод. А Кирилл остался с мамочкой.
***
Прошло четыре месяца. Катя потихоньку приходила в себя, когда ей позвонила подруга:
- Слышала последние новости? - решила заинтриговать Катю.
- Нет, а по поводу чего? - сухо ответила она.
- Твой Кирилл женился.
Катя даже не удивилась. Пусть женится. Валентина Петровна наверняка все это подстроила с умыслом.
- Ну , я рада на него, - равнодушно сказала она.
- Её зовут Света. Она дочь какой-то знакомой Валентины Петровны.
«Кто бы сомневался», - подумала Катя.
Светочка оказалась двадцатитрехлетней красоткой из обеспеченной семьи. Только что закончила институт, работать не спешила - папа обеспечивал. Валентина Петровна души в ней не чаяла.
- Наконец-то, - говорила она подругам, - мой Кирилл нашел настоящую женщину. Не то что та... как её там... Катька.
Света была мила, ласкова и совершенно не против того, чтобы свекровь жила с ними. Более того - она даже просила:
- Валентина Петровна, ну зачем вам съезжать? Я же не умею готовить, убирать. А вы всё умеете!
Валентина Петровна расцветала от таких речей. Наконец-то её оценили по достоинству!
Первые месяцы всё шло прекрасно. Света спала до обеда, потом занималась собой - маникюр, фитнес, шопинг. А Валентина Петровна готовила, убирала, стирала. И была счастлива - чувствовала себя нужной.
Кирилл тоже был доволен. Дома порядок, жена красивая и не скандалит, мама довольна. Красота!
Но постепенно ситуация начала меняться.
Светочка, привыкшая к тому, что о ней заботятся, стала предъявлять требования.
- Валентина Петровна, - сказала она однажды утром, - а сделайте мне смузи. Из манго и банана. И добавьте протеин.
- Какой протеин, дорогая? - не поняла свекровь.
- Ну как какой! Протеиновый порошок! Я вчера Кириллу говорила, чтобы купил. Для фигуры полезно.
Валентина Петровна нахмурилась. В её времена девушки питались борщом и котлетами, и никто не умирал.
Но смузи сделала.
Потом появились списки продуктов. Света каждый день писала на листочке, что нужно купить: авокадо, киноа, семена чиа, миндальное молоко, красную рыбу. Мужу пришлось брать подработки, но он любил жену и готов был все терпеть.
- Дорогая, - попыталась возразить Валентина Петровна, - может, что-то попроще? А то дорого получается.
- Валентина Петровна, - удивилась Светочка, - я же слежу за фигурой! Неужели вам жалко для невестки?
И свекровь покорно шла в магазин за авокадо по триста рублей за штуку.
А потом Света стала критиковать её готовку.
- Фу, Валентина Петровна, что это за котлеты? - скривилась она за ужином. - Они же в масле плавают! Я же просила готовить на пару!
- Но Кирилл любит жареные котлеты, - растерянно сказала свекровь.
- А я не люблю! - капризно надула губы Светочка - И вообще, жареное вредно. Читайте научные статьи!
Кирилл молчал, не зная, на чью сторону встать.
***
Развязка наступила через полгода после свадьбы.
Света проснулась в особенно плохом настроении. Её не устроил завтрак («слишком калорийный»), не устроил кофе («горький»), не устроило даже то, что Валентина Петровна включила утром пылесос.
- Валентина Петровна, - холодно сказала она, - мне нужно с вами поговорить.
Свекровь насторожилась. Что-то в тоне невестки ей не понравилось.
- Знаете что, - продолжила Света, - я думаю, вам пора переезжать к себе.
Валентина Петровна думала, что ослышалась:
- Как это... переезжать?
- Ну а как же! - пожала плечами Лиза. - Мы молодая семья, нам нужно личное пространство. А вы постоянно мешаете. То музыку включите, то пылесосите, то готовите что-то, что пахнет на всю квартиру.
- Но я... я же помогаю вам! - растерянно пролепетала свекровь. - Готовлю, убираю...
- Кто вас просил? - удивилась Света. - Я взрослая женщина, сама справлюсь. Сейчас доставка существует. И клининг.
Валентина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё это время она думала, что нужна, что её ценят. А оказывается...
- Но мне некуда идти! - попыталась она возразить. - Квартиру я сдала, когда поняла что буду жить у сына.
- Не мои проблемы, - равнодушно ответила Света. - Снимите другую. Или к дочери переезжайте.
- А как же моё здоровье? Врачи говорили, что мне нельзя одной жить...
- Ой, да ладно вам! - махнула рукой Света. - Здоровье у вас отличное. Вон как по дому носитесь целый день!
И тут Валентина Петровна поняла - её просто использовали. Как бесплатную домработницу. А теперь, когда надоела, выгоняют.
- Светочка, дорогая, - попыталась она мягко, - может, мы как-то договоримся? Я буду меньше шуметь, буду готовить только то, что вы любите...
- Не-е-ет, - протянула невестка. - Я уже решила. Либо вы съезжаете добровольно, либо я устрою такой скандал Кириллу, что он вас сам выселит. А он меня, как вы знаете, очень любит.
В её голосе звучала такая уверенность, что Валентина Петровна поняла - не блефует. Светочка действительно может настроить сына против матери.
- И когда мне... - с трудом выговорила она.
- До конца недели, - весело сказала Света.
Валентина Петровна сидела в опустевшей квартире (Светочка с Кириллом уехали в спа на выходные) и думала о своей жизни. О том, как она разрушила семью сына, избавившись от хорошей невестки. О том, как поверила в сказку про благодарную молодую жену.
Катя оказалась права во всём. Она действительно работала дома, действительно уставала, действительно имела право на личное пространство. А Валентина Петровна просто воспользовалась ситуацией, чтобы переложить на чужие плечи свои проблемы.
И вот результат.
В понедельник утром, когда молодые вернулись из спа, Валентина Петровна встретила их с чемоданом в руках.
- Я готова, - тихо сказала она.
- Вот и отлично! - просияла Света. - А то я уже дизайнера вызвала, хочу здесь много чего переделать.
Кирилл молчал, избегая смотреть на мать. Он и сам понимал, что происходит что-то неправильное, но возразить жене не решался. Слишком боялся потерять её.
- Ну что, поехали? - спросила Света. - Такси уже подъехало.
И Валентина Петровна поехала. В съемную однушку на окраине, которую помогла найти дочь Лена. Маленькую, темную, с соседями-алкашами.
Она сидела на продавленном диване и понимала - это расплата. За жадность, за эгоизм, за то, что разрушила чужое счастье ради собственного комфорта.
А в красивой квартире в центре города Светочка выбирала обои для гостиной и думала о том, как здорово, что наконец-то избавилась от назойливой свекрови.