Рождение из подполья: социалисты и террор
На рубеже XIX и XX веков Российская империя, внешне могучая и незыблемая, трещала по швам. Под глянцем самодержавия, балов и хруста французской булки вызревали силы, готовые пустить этот колосс под откос. Первыми, кто бросил открытый вызов трону, были не либеральные профессора, а молодые, яростные и бескомпромиссные радикалы, видевшие в насилии единственный путь к справедливости. Так, из тайных кружков, студенческих сходок и ссыльных коммун родилась партия социалистов-революционеров, или эсеров, ставшая главным кошмаром для власти. Официально оформившись в 1902 году, они объявили себя наследниками «Народной воли» — организации, чьи бомбы оборвали жизнь императора Александра II. Эсеры унаследовали от народовольцев не только идеи, но и главный метод — индивидуальный террор.
Их идеология была причудливым гибридом народнических идей о крестьянском социализме и марксистского анализа. Они верили, что Россия может миновать капиталистическую стадию и прийти к социализму через крестьянскую общину, этот, по их мнению, готовый зародыш будущего справедливого общества. Их главный лозунг — «социализация земли» — предполагал отмену частной собственности на землю и передачу ее в общенародное достояние, с последующим распределением по «трудовой норме» между теми, кто ее обрабатывает. Эта идея находила живой отклик в сердцах миллионов крестьян, мечтавших о «черном переделе». Как писал один из их лидеров, Виктор Чернов, они стремились «пробудить спящего гиганта» — русское крестьянство.
Но пробуждать гиганта эсеры решили не только словом, но и делом, причем делом кровавым. Внутри партии была создана Боевая организация — глубоко законспирированная группа, ставшая синонимом террора. Во главе ее стояли такие фигуры, как Григорий Гершуни, а позже — Борис Савинков и Евно Азеф, оказавшийся впоследствии двойным агентом и провокатором Охранного отделения. С 1902 по 1911 год эсеровские боевики совершили 263 террористических акта. Их жертвами становились самые одиозные, с их точки зрения, представители режима: министры внутренних дел Дмитрий Сипягин и Вячеслав фон Плеве, великий князь Сергей Александрович, московский генерал-губернатор. Каждый выстрел и взрыв бомбы отдавались эхом по всей стране, сея панику во дворцах и вызывая тайное сочувствие у многих в обществе. Террористы в глазах значительной части интеллигенции превращались в мучеников, идущих на смерть ради народного счастья.
Параллельно с эсерами набирала силу другая социалистическая партия — Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП), основанная в 1898 году. В отличие от эсеров, делавших ставку на крестьянство, социал-демократы были ортодоксальными марксистами и видели главную революционную силу в пролетариате, пусть и малочисленном в аграрной России. Уже на II съезде в 1903 году партия раскололась на два враждующих крыла: большевиков во главе с Владимиром Ульяновым (Лениным) и меньшевиков, лидером которых был Юлий Мартов.
Спор, разделивший партию, поначалу казался чисто уставным — о том, кого считать членом партии. Ленин настаивал на жесткой, централизованной организации профессиональных революционеров, «партии нового типа». Мартов же выступал за более свободную ассоциацию, открытую для всех сочувствующих. Но за этим формальным разногласием скрывались два разных видения революции. Меньшевики, следуя классическому марксизму, считали, что Россия должна сначала пройти через буржуазно-демократическую революцию, которую возглавит либеральная буржуазия, а социалисты должны лишь поддерживать ее, подталкивая слева. Ленин же выдвинул идею гегемонии пролетариата в грядущей революции и его союза с беднейшим крестьянством, что позволяло перескочить через длительный этап буржуазного развития. «Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!» — бросил он свой знаменитый клич. Эта борьба двух фракций, полная взаимных обвинений и интриг, определила дальнейшую судьбу не только социал-демократии, но и всей страны.
Господа в оппозиции: либеральный лагерь
В то время как социалисты готовили бомбы и мечтали о мировой революции, в профессорских кабинетах, земских собраниях и адвокатских конторах зрела другая оппозиция — либеральная. Ее представители не хотели рушить империю до основания. Они мечтали преобразить ее по западному образцу, ограничив самодержавие конституцией и парламентом, введя гражданские свободы и правовое государство. Их оружием были не револьверы, а петиции, банкетные речи и статьи в «толстых» журналах.
Ядром либерального движения стало земство — органы местного самоуправления, созданные реформами Александра II. Именно в земствах выросло целое поколение образованных, деятельных и оппозиционно настроенных дворян, врачей, учителей, агрономов. Они на практике видели все язвы российской действительности — нищету и безграмотность крестьян, произвол местной администрации — и приходили к выводу, что без коренных политических реформ «малые дела» не дадут результата. В 1903 году они объединились в подпольный «Союз освобождения», ставший прообразом будущих либеральных партий.
Революция 1905 года и Манифест 17 октября, даровавший гражданские свободы и обещавший созыв законодательной Думы, вывели либералов из подполья. На политической авансцене появились две главные либеральные партии.
Первой и самой влиятельной стала Конституционно-демократическая партия, известная как партия кадетов. Ее лидером был выдающийся историк Павел Милюков, человек энциклопедических знаний, но, как оказалось, негибкий и догматичный политик. Кадеты были партией российской интеллигенции — в ее рядах состояли университетские профессора, адвокаты, врачи, видные общественные деятели. Их программа была верхом либеральной мысли того времени: конституционная монархия по английскому образцу, всеобщее избирательное право, полное равенство всех граждан перед законом, свобода слова, совести, собраний. В аграрном вопросе они предлагали принудительный выкуп части помещичьих земель за справедливое вознаграждение для последующей передачи крестьянам. Кадеты считали себя «партией народной свободы» и стремились стоять над классами, выражая общенациональные интересы. Они были блестящими ораторами и публицистами, их выступления в Государственной Думе задавали тон всей политической дискуссии.
Правее кадетов расположился «Союз 17 октября», или октябристы. Их лидером был Александр Гучков, представитель крупного московского купечества. Октябристы, в отличие от кадетов, были партией крупной буржуазии и обуржуазившихся помещиков. Они целиком и полностью приняли Манифест 17 октября и считали, что революция на этом должна закончиться. Их идеалом была сильная монархическая власть, работающая в тесном союзе с представительным органом. Они выступали за умеренные реформы, прежде всего экономические, которые способствовали бы развитию промышленности и капиталистического сельского хозяйства. Октябристы были прагматиками и государственниками, их пугал радикализм кадетов, не говоря уже о социалистах. Они стали той силой, на которую пытался опереться Петр Столыпин в проведении своих реформ, и их фракция в III Думе была основной опорой правительства. Однако их союз с властью оказался недолговечным, поскольку самодержавие не желало по-настоящему делиться властью даже с такими умеренными союзниками.
Стражи трона: консерваторы и черносотенцы
На правом фланге политического спектра раскинулся пестрый и шумный лагерь защитников самодержавия. Эти силы, напуганные революционной смутой 1905 года, сплотились вокруг простого и ясного лозунга, сформулированного еще при Николае I: «Православие, Самодержавие, Народность». Они видели в неограниченной власти монарха единственный залог величия и стабильности России, а любые попытки ее ограничения считали происками врагов — иноверцев, инородцев и сбитой с толку интеллигенции.
Самой респектабельной и влиятельной организацией консервативного толка был «Русский народный союз имени Михаила Архангела», более известный как «Союз русского народа». Во главе его стояли такие колоритные фигуры, как врач Александр Дубровин и помещик Владимир Пуришкевич, прославившийся своими эпатажными выходками в Думе. Союз пользовался покровительством самого Николая II, который считал его опорой трона. Социальная база организации была широкой: от аристократов и высшего духовенства до мелких лавочников, извозчиков и даже части рабочих. Они издавали газеты миллионными тиражами, устраивали многолюдные крестные ходы и молебны за царя.
Их программа была предельно проста: сохранение самодержавия в незыблемом виде, доминирующая роль Православной церкви, русификация окраин и ограничение прав нерусских народов, прежде всего евреев. Антисемитизм был краеугольным камнем их идеологии. Во всех бедах России — революции, терроре, разложении нравов — они винили евреев и требовали введения для них еще более жестких ограничений. Именно черносотенцы, как их прозвали оппоненты, несут ответственность за организацию еврейских погромов, прокатившихся по стране в 1905-1906 годах. Их боевые дружины, вооруженные наганами и кастетами, наводили ужас на оппозиционеров и мирное население в городах.
В Государственной Думе правые фракции были постоянным источником шума и скандалов. Пуришкевич мог обливать оппонентов водой из стакана или выступать с обличительными речами, полными грубых выпадов и угроз. Однако, несмотря на всю свою экзальтированность, они играли важную политическую роль, оказывая постоянное давление на правительство и самого царя, торпедируя любые попытки либеральных реформ. Они видели себя последними защитниками рушащейся империи, истинными патриотами, противостоящими всемирному заговору.
Вместе с тем, даже в этом монолитном, казалось бы, лагере, не было единства. Со временем «Союз русского народа» раскололся, от него отделился более умеренный «Всероссийский национальный союз», сделавший ставку на русский национализм и поддержку столыпинских реформ. Но суть их оставалась прежней — защитить исторические устои России от тлетворного влияния Запада и внутренней смуты. Они были силой реакции, но реакции искренней, порожденной страхом перед грядущими потрясениями и глубокой верой в особый путь России.
Думские баталии: опыт русского парламентаризма
Созыв Государственной Думы в 1906 году стал событием эпохальным. Впервые в истории России самодержавная власть вынуждена была допустить существование выборного законодательного органа. Четыре Думы, просуществовавшие с 1906 по 1917 год, стали главной ареной политической борьбы, школой русского парламентаризма, пусть и короткой, и во многом трагичной.
Первая Дума, вошедшая в историю как «Дума народных надежд» или «Дума народного гнева», оказалась самой радикальной. Большинство в ней получили кадеты и близкая к эсерам фракция «трудовиков», представлявшая интересы крестьянства. С первых же дней Дума вступила в жесткую конфронтацию с правительством. Депутаты требовали немедленной амнистии всем политическим заключенным, отмены смертной казни и, самое главное, решения аграрного вопроса путем принудительного отчуждения помещичьих земель. Председатель правительства Иван Горемыкин отвечал на это высокомерным молчанием. «Отчуждения не допущу!» — такова была его позиция. Просуществовав всего 72 дня, I Дума была распущена царем, что вызвало бурю негодования в обществе. В знак протеста около 200 депутатов собрались в Выборге и приняли воззвание к народу с призывом к пассивному сопротивлению: не платить налоги и не давать рекрутов. Однако призыв не нашел широкого отклика, а сами «выборгские сидельцы» были осуждены и лишены права избираться в будущем.
Вторая Дума оказалась еще более левой, чем первая, за счет усиления фракций социал-демократов и эсеров. Противостояние с правительством, которое теперь возглавлял решительный Петр Столыпин, стало еще более ожесточенным. Столыпин пытался провести через Думу пакет своих реформ, прежде всего аграрную, но наталкивался на яростное сопротивление левых, которые видели в ней попытку разрушить общину и создать опору для режима в лице зажиточных крестьян. В итоге, под предлогом сфабрикованного обвинения социал-демократической фракции в подготовке военного заговора, и II Думу постигла та же участь: она была распущена. Этот акт, совершенный 3 июня 1907 года, вошел в историю как «третьеиюньский переворот».
Одновременно с роспуском Думы был издан новый избирательный закон, который резко менял состав будущего парламента. Представительство от крестьян, рабочих и национальных окраин было урезано в разы, зато многократно увеличено для помещиков и крупной буржуазии. В результате III Дума, единственная из четырех, отработавшая весь свой пятилетний срок, оказалась преимущественно право-октябристской. Она стала послушным инструментом в руках Столыпина и одобрила все его основные законопроекты. Именно в этот период была проведена аграрная реформа, введены законы о страховании рабочих, начата реформа образования. Однако после убийства Столыпина в 1911 году и эта Дума стала проявлять все большее недовольство курсом его преемников.
Четвертая Дума, избранная в 1912 году, продолжила эту тенденцию. В ней усилились как правые, так и левые фракции, а центр, в лице октябристов, ослабел. С началом Первой мировой войны партийные распри на время утихли, Дума продемонстрировала единение с троном. Но по мере военных поражений и роста хаоса в управлении страной оппозиционные настроения вспыхнули с новой силой. В 1915 году большинство фракций Думы, от прогрессивных националистов до кадетов, объединились в «Прогрессивный блок». Они требовали создания «правительства доверия», ответственного перед Думой, которое могло бы эффективно вести войну и предотвратить надвигающуюся катастрофу. Однако Николай II, под влиянием императрицы и Григория Распутина, упорно отвергал любые компромиссы. Именно в стенах Таврического дворца, где заседала Дума, в феврале 1917 года прозвучали речи, ставшие сигналом к свержению монархии. Так, трагически оборвалась история первого российского парламента, который из арены для споров превратился в один из центров революции.