Капельница монотонно отсчитывала секунды, словно напоминая: время уходит. Лена лежала, глядя в потолок, и пыталась разобрать обрывки разговора за дверью.
— Дубовый слишком тёмный, у нас же диван бежевый! — раздражённо говорил голос мужа.
— Но, Олег Дмитриевич, это же… для неё… — робко попыталась вставить чья-то женщина, вероятно, сотрудница ритуального агентства.
— Что «для неё»? Она всё равно не увидит! Главное, чтобы в интерьер вписывалось.
Лена закрыла глаза. В голове проносились обрывки воспоминаний: как он впервые поцеловал её в парке, как клялся любить «в болезни и здравии», как месяц назад, когда врач объявил диагноз, он первым делом спросил: «Сколько это будет стоить?».
Дверь приоткрылась, и в палату зашла медсестра.
— Лена, вам полегче? — спросила она, поправляя подушку.
— Да… Спасибо, — прошептала Лена. Ей хотелось кричать, но сил не было.
— Ваш муж… э-э… очень практичный человек, — медсестра нахмурилась, подбирая слова.
Лена слабо улыбнулась:
— Он всегда таким был. Когда у нас сгорела дача, он первым делом побежал проверять, сейф с драгоценностями.
Медсестра вздохнула и вышла. Лена повернула голову к окну. За стеклом шел дождь. Таким же дождливым был вечер, когда она случайно нашла его переписку с коллегой.
«Когда эта история наконец закончится, мы уедем в Италию», — писал он.
«Эта история» — это она. Его умирающая жена.
Дверь снова открылась. На пороге стоял Дмитрий, с телефоном у уха.
— Да, да, бежевый, я же сказал! — буркнул он в трубку, затем отключился и взглянул на Лену. — Как самочувствие?
Она смотрела на него, словно впервые видела.
— Ты уже купил? — тихо спросила она.
— Что?
— Гроб. Под цвет дивана.
Он замер, потом фальшиво рассмеялся:
— Лен, ну что ты… Я просто…
— Я всё слышала.
В палате повисло тяжёлое молчание. Дмитрий нервно провёл рукой по волосам.
— Послушай, ты не должна…
— Уходи, — перебила она.
— Но…
— Уходи. Пока я жива, мне не нужен гроб. И тебе я тоже не нужна.
Он что-то пробормотал и вышел, хлопнув дверью.
Лена закрыла глаза. Впервые за долгие месяцы она почувствовала… облегчение.
А за окном перестал идти дождь.
