— Галька, я тебе говорю — оформляй уже эти чёртовы документы! Пока Светкина мать опомнится, мы свой кусок урвём! — Нина Петровна наступала на подругу с решительностью танка, размахивая перед её носом каким-то помятым листом бумаги.
— Не кричи на меня! — огрызнулась Галина Семёновна, отодвигаясь к окну автобуса. — И потом, это же не честно как-то… Мы же с Ритой дружили всю жизнь.
— Дружили, дружили! А кто тебе в больнице цветочки носил, когда у тебя с сердцем приступ случился? Я или твоя драгоценная Ритка? — Нина ткнула себя пальцем в грудь так энергично, что застёжка на кофточке угрожающе звякнула.
Остальные пассажиры автобуса номер двадцать три уже привыкли к воскресным баталиям этих двух пенсионерок. Каждые выходные они ехали к нотариусу, потом в МФЦ, потом ещё куда-то по своим загадочным делам, и всю дорогу препирались так, что у водителя Серёжи уже выработался иммунитет к их спорам.
— Слушай, Галь, ну объясни мне по человечески, — Нина присела рядом и понизила голос до конспиративного шёпота, который, впрочем, и на задних сиденьях было отлично слышно. — Рита померла. Царствие ей небесное, мир праху её, я не спорю. Но дочка её эта, Светочка, она же в Америке живёт уже лет десять как! Приедет, небось, на похороны, поплачет для приличия, и опять в свою Америку укатит. А квартира Риткина пустая стоять будет! Пустая, Галька! Трёхкомнатная, в самом центре!
Галина вздохнула и уставилась в окно на проплывающие мимо серые девятиэтажки. Правда была на стороне Нины, и это её угнетало. Маргарита Ивановна, их соседка по дому уже тридцать лет, действительно умерла на прошлой неделе. Тихо, во сне, как и мечтала. А дочь её Светлана давно перебралась за океан, вышла там замуж за какого-то программиста и наведывалась домой раз в три года, да и то неохотно.
— Но всё равно это её дочь, — промямлила Галина. — Наследница законная.
— Наследница! — фыркнула Нина. — А где она была, когда Ритка болела? Где была, когда я ей продукты носила, в аптеку за лекарствами бегала? Где была, когда скорую вызывать приходилось? Ты мне скажи!
Водитель Серёжа покосился в зеркало заднего вида и усмехнулся. Он уже догадывался, к чему клонит Нина Петровна. В последнее время участились случаи, когда родственники пожилых людей, живущие далеко, внезапно обнаруживали, что квартира усопшего завещана соседке или знакомой. Причём завещание всегда оказывалось юридически безупречным.
— Ладно, допустим, ты права, — сдалась Галина. — Но как мы это провернём? Светка же не дура, она поймёт, что к чему.
Нина торжествующе достала из сумочки толстую папку с документами.
— А вот тут, подруга моя дорогая, начинается самое интересное. Помнишь, Ритка всё жаловалась, что память у неё совсем плохая стала? Ну так вот, оказывается, она ещё в прошлом году к врачу ходила, диагноз ставили. Деменция у неё была, начальная стадия. И есть справочка об этом.
— Откуда у тебя справка? — недоверчиво прищурилась Галина.
— Неважно откуда. Важно, что есть. А теперь представь: больная старушка, дочь в Америке, не навещает, не помогает. Зато есть добросердечная соседка, которая и в магазин сходит, и к врачу отведёт, and деньгами в трудную минуту поможет.
— Стоп, стоп! — Галина подняла руку. — Какими ещё деньгами?
Нина ухмыльнулась и похлопала по сумке.
— А вот этими. Ритка мне в долг давала регулярно. Правда, я ей не возвращала особо, но это уже детали. Главное, что есть расписки. Вот глянь.
Галина взяла в руки помятые листочки и пробежала глазами по строчкам. Действительно, расписки. Правда, почерк в них разный, и даты странные какие-то, но для неспециалиста могло прокатить.
— Нинка, да ты спятила совсем! Это же подделка чистой воды!
— Тише ты! — зашипела Нина, оглядываясь по сторонам. — Не подделка это, а восстановление справедливости. Сколько я для Ритки сделала! Сколько сил потратила! А теперь всё какой-то заграничной фифе достанется, которая и похороны-то толком не организовала!
Автобус остановился возле нотариальной конторы. Нина решительно поднялась с места.
— Пошли, Галька. Или ты со мной, или сама по себе. Но я своё возьму.
Галина тяжело вздохнула и поплелась следом. В глубине души она понимала, что участвует в каком-то неблаговидном деле, но мысль о трёхкомнатной квартире в центре не давала покоя. Её собственная однушка в хрущёвке казалась каморкой по сравнению с Ритиными хоромами.
В нотариальной конторе их встретила молодая девушка с профессиональной улыбкой.
— Здравствуйте! Вы записаны на приём?
— Мы по поводу наследства Маргариты Ивановны Соколовой, — торжественно произнесла Нина. — Я её доверенное лицо.
— Понятно. А документы у вас есть?
Нина выложила на стол всю свою папку. Девушка принялась внимательно изучать бумаги, время от времени что-то записывая в блокнот.
— Так, завещание есть, справка о психическом состоянии есть, доверенность... А это что такое? — она подняла одну из расписок.
— Это долговые обязательства покойной передо мной, — не моргнув глазом соврала Нина. — Маргарита Ивановна регулярно занимала у меня деньги на лекарства и продукты.
— Сумма тут указана немаленькая, — задумчиво протянула нотариус. — Почти треста тысяч рублей. Вы уверены, что всё правильно оформлено?
— Абсолютно! — отрезала Нина. — Я же не знала, что Ритка так скоро уйдёт. Думала, постепенно отдаст.
Галина сидела как на иголках. С каждой минутой ей всё больше хотелось встать и убежать из этого кабинета. Но Нина держала её за рукав железной хваткой.
— Хорошо, — наконец сказала нотариус. — Но есть одна проблема. Дочь покойной уже подала заявление о вступлении в наследство. Она приехала вчера из Америки.
Нина побледнела.
— Как приехала? Я же слышала, что она только через месяц собиралась!
— Видимо, планы изменились. Светлана Рикардовна сейчас оформляет все необходимые документы. Так что если у вас есть претензии по долгам, нужно будет разбираться уже с ней.
Выйдя из нотариальной конторы, обе подруги долго молчали. Наконец Нина не выдержала:
— Всё, Галька! Теперь будем действовать по второму плану!
— А какой второй план? — обречённо спросила Галина.
— Идём к Светке прямо домой. Пока она не разобралась во всех делах матери, можно ещё что-то придумать.
Они сели в следующий автобус и поехали к дому, где жила покойная Маргарита Ивановна. По дороге Нина составляла план атаки.
— Слушай меня внимательно. Мы придём к ней как добросердечные соседки, которые хотят помочь разобраться с наследством. Скажем, что знаем все Риткины секреты, где она деньги хранила, какие у неё были долги и кредиты.
— А если она поймёт, что мы врём?
— Не поймёт. Она же столько лет в Америке прожила, местных порядков не знает. Будем давить на жалость, мол, мать её нас просила присмотреть за всем.
У подъезда их встретила высокая женщина лет сорока, одетая с иголочки. Даже в траурном чёрном костюме Светлана выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала.
— Вы ко мне? — спросила она, оглядывая странную парочку пенсионерок.
— Светочка, дорогая! — Нина расплылась в улыбке. — Мы соседки твоей мамочки, царствие ей небесное. Нина Петровна и Галина Семёновна. Хотели с тобой поговорить о некоторых... деликатных вопросах.
Светлана насторожилась, но пригласила их в квартиру. Квартира действительно была шикарной — высокие потолки, паркет, антикварная мебель. Галина невольно ахнула от восхищения.
— Присаживайтесь, — холодно сказала Светлана. — Что вы хотели обсудить?
Нина села в кресло и принялась доставать из сумки свои бумаги.
— Понимаешь, Светочка, твоя мама в последнее время очень переживала. Всё говорила, что ты её забыла, не звонишь, не приезжаешь. И просила нас, если что с ней случится, обязательно тебе рассказать о её последней воле.
— О какой последней воле? — Светлана села напротив и внимательно посмотрела на обеих женщин.
— Ну как же! Она ведь хотела, чтобы квартира не пустая стояла, а приносила пользу. Говорила, что хорошо бы сдавать её кому-то из соседей, кто будет следить и ухаживать за ней как следует.
Галина покосилась на Нину. План становился всё более наглым.
— И ещё, — продолжала Нина, не замечая скептического взгляда Светланы, — у твоей мамы были некоторые финансовые обязательства. Вот справка от врача, что она в последние месяцы плохо соображала, и расписки о том, что она у меня деньги занимала.
Светлана взяла документы и внимательно их изучила. Потом тихо засмеялась.
— Знаете что, дамы? Вы очень плохо подготовились. Во-первых, эта справка поддельная. Я уже проверила — мама никогда к психиатру не обращалась. Во-вторых, почерк в расписках совершенно не похож на мамин. А в-третьих, — Светлана встала и подошла к сейфу, — мама была далеко не такой простушкой, как вы думаете.
Она открыла сейф и достала толстую папку.
— Здесь копии всех маминых документов, включая настоящее завещание, которое она составила ещё пять лет назад. А также её дневник, где она подробно описывала всех своих соседей. В том числе и вас, Нина Петровна.
Нина побледнела и схватилась за сердце.
— Что... что там написано?
— А то, что вы уже полгода пытаетесь подбить других соседок на махинации с наследством. И что мама об этом знала и даже предупреждала меня по телефону. Более того, — Светлана перевернула страницу, — здесь есть запись о том, как вы предлагали ей оформить на вас доверенность, а она отказалась.
Галина тихо застонала и закрыла лицо руками. Нина же попыталась сохранить боевой настрой.
— Это всё неправда! Мы искренне хотели помочь! Мы же соседки, мы рядом живём!
— Да, живёте рядом. И именно поэтому мама всё про вас знала, — спокойно ответила Светлана. — Знала, что вы, Нина Петровна, уже три раза пыталась получить доверенности от одиноких стариков в доме. Знала, что у вас на примете ещё несколько пожилых людей, с которыми вы усиленно дружите.
— Мы просто помогаем людям! — взвилась Нина.
— Помогаете? — Светлана открыла ещё одну страницу дневника. — А как же дедушка Петров из седьмой квартиры? Мама писала, что после его смерти вы полгода жили в его квартире, пока родственники из Сибири не приехали и не выгнали вас через суд.
Галина поднялась с места.
— Всё, Нина, я домой иду. Стыдно мне. Перед Риткой стыдно, перед собой стыдно.
— Куда ты?! — заорала Нина. — Мы же договаривались!
— Ни о чём мы не договаривались! Я сначала думала, что ты просто квартиру хочешь получить, а ты оказывается профессиональная мошенница!
Нина вскочила и попыталась схватить Галину за руку, но та вырвалась и бросилась к двери.
— Извините, — пробормотала она Светлане на прощание. — Простите нас, дурех старых.
Когда Галина ушла, в квартире стало очень тихо. Нина сидела в кресле и тяжело дышала. Светлана смотрела на неё с жалостью.
— Знаете, Нина Петровна, — тихо сказала она, — мама действительно просила меня кое-что для вас сделать. Но не то, что вы думаете.
— Что? — хрипло спросила Нина.
— Она просила передать вам три тысячи рублей. Сказала, что вы в прошлом году помогли ей донести тяжёлые сумки из магазина, когда у неё спина болела. И что хочет отблагодарить.
Светлана достала из сумочки конверт и положила его на стол.
— Вот, возьмите. Это действительно мамина благодарность за добрый поступок.
Нина смотрела на конверт и вдруг заплакала. Не истерично, не напоказ, а тихо, как плачут от стыда.
— Я... я не хотела ничего плохого, — прошептала она. — Просто жить страшно стало. Пенсия копеечная, цены растут, а кругом все говорят, что надо крутиться, хватать, что плохо лежит.
— Понимаю, — кивнула Светлана. — Но есть же другие способы. Честные способы.
Она села рядом с Ниной.
— Послушайте, а что если мы найдём вам работу? Я знаю агентство, которое подбирает сиделок для пожилых людей. Платят хорошо, официально. Может, попробуете?
Нина подняла на неё удивлённые глаза.
— А вы... не будете заявлять в полицию?
— Не буду. Но при одном условии — больше никаких махинаций. И Галине Семёновне тоже скажите, пусть не связывается с такими делами.
Нина кивнула и взяла конверт.
— Спасибо. И простите меня. Риту тоже простите, я действительно её уважала. Просто жадность проклятая взяла верх.
Через неделю Галина встретила Нину у магазина. Та выглядела усталой, но спокойной.
— Как дела? — осторожно спросила Галина.
— Работаю сиделкой у одной бабушки, — ответила Нина. — Светка устроила. Платят честно, по договору. Тяжело, конечно, но на душе легче.
— А квартира Риткина?
— Светка решила её продать. Говорит, что всё равно жить здесь не будет, а пустая квартира никому не нужна. Деньги хочет потратить на благотворительность, приют для бездомных животных открыть.
Галина кивнула.
— Правильно. А мне всё равно стыдно перед Риткой. Хорошая была женщина, а мы её память чуть не опорочили.
— Да, стыдно, — согласилась Нина. — Но, может, это нам урок. Что честно жить всё-таки лучше, хоть и труднее.
Они попрощались и разошлись по своим делам. Галина шла домой и думала о том, как легко можно переступить черту между нуждой и алчностью. И как важно вовремя остановиться, пока совесть окончательно не заснула.
А в квартире Маргариты Ивановны Светлана разбирала мамины вещи и читала её дневник. На последней странице было написано: "Если вдруг со мной что-то случится, Светочка, не суди людей строго. Жизнь их била, вот они и озлобились. Но в каждом есть что-то хорошее, только найти надо."
Светлана улыбнулась сквозь слёзы. Мама была права, как всегда.