Я вот всё думаю: почему дорога успокаивает и погружает в себя? Почему она будто гладит душу, как тёплая рука мамы, что касалась лба, когда ты был маленьким и захворавшим? Почему, едешь ты — в поезде ли, в машине, пешком ли ступаешь по просёлку — и возникает чувство, словно внутри тебя отворяется дверь, через которую входит ветер раздумий?
Дорога... она ведь живая. Не в том смысле, как дерево живое — с листвой, корнями, соком. Нет. Она живёт дыханием времени. По ней прошли тысячи людей— с радостью, с тоской, с надеждой, с утратой. На ней следы не только ног, но и судеб. Вот и дышишь ты этим, ступая по ней — не один, а в сопровождении тех, кто шёл до тебя. Потому и не чувствуешь одиночества на дороге.
Русский человек с дорогой сроднился не плотью, а духом. Хотя не были мы кочевым народом, не шатались по миру, как ветры по степям. Мы строили избу с берёзой под окном и жили на одном месте веками. Но душа-то наша — она другая. Она вечно ищет, тоскует, тянется куда-то за горизонт. Может быть, от того, что на Руси просторы такие, что глаз не уцепится. Глянешь с пригорка: поле, лес, речка в ленту свернулась, горизонт в дымке — и всё внутри как-то ширится, словно грудь раскрылась, и сердце стало больше, чем было.
Вот и дорога — символ этой вечной тоски по чему-то неведомому. По истине, по правде, по себе самому. Может, потому и говорим: "в путь дорогу", как будто она — не средство, а цель. Сколько песен у нас про дороги, сколько сказок начинается с того, что герой отправляется куда глаза глядят. Не потому, что знает куда, а потому что знает — надо.
Дорога у нас — как исповедь. Вот идёшь ты по ней, и все мысли, как птицы, взметнутся изнутри. Что-то вспоминается — хорошее, тёплое, давно забытое. Что-то начинает тревожить — старые ошибки, нерешённые вопросы. И пока идёшь, словно по ниточке вытаскиваешь из себя клубок, весь спутанный и серый, и распутываешь его — с болью, с радостью, но честно. Потому и успокаивает дорога. Она тебя слушает, как никто другой. Она тебя раскрывает и не упрекает.
А природа вдоль дороги — она ведь не случайная. Вот едешь — и всё меняется, как сцены в театре. Тут берёзки, светлые, стройные, будто косы девичьи. Дальше — сосняк: серьёзный, строгий, будто солдаты в шинелях. Потом луг — с васильками, ромашками, шмелями, будто детство твоё снова в лицо глядит. И не просто ты едешь, а будто перелистываешь страницы книги.
Я помню, как в детстве ехала с папой в нашем рыжем москвиче — далеко, на пасеку, мимо озёр и полей. Он молчал, смотрел вперёд. Я тогда не понимала, почему он такой задумчивый. А теперь понимаю: дорога говорила с ним, как говорит со мной теперь. Не словами — образом, ощущением, дыханием земли. Есть в этом особая честность. В дороге невозможно врать себе. Она тебя раздевает до сути.
Горький когда-то сказал, что человек — это звучит гордо. А я скажу — человек в дороге звучит правдиво. Потому что он открыт миру, открыт себе. Он в движении, а значит — живой. Даже если идёт медленно, даже если не знает, куда.
Может быть, потому и странно, что мы не кочевники. Потому что внутри мы — вечно идущие. Русская душа не сидит в одном месте. Она может и в деревне жить всю жизнь, но мыслями — в горах, в полях, на перепутьях. Вечно в дороге. Может, поэтому и тоскуем мы часто — тоска по пути, по движению, по свободе. Нам тесно в рамках, в стенах. Нам бы шагнуть за горизонт, в туман, туда, где ещё не был.
И каждый раз, выезжая на трассу, выходя на тропу, поднимаясь по ступеням вокзала — мы не просто отправляемся куда-то. Мы возвращаемся к себе. Потому что настоящая дорога — это не асфальт и не гравий. Это ты сам, в движении между былым и будущим.
Так что, может, и не вопрос это вовсе: почему дорога успокаивает? А ответ. Потому что, когда идёшь или едешь — ты живёшь. А когда стоишь — ты только существуешь.
____________________________________
Знакомы ли вам эти чувства? Откликнулись ли в сердце мои размышления?