Я слышала это после каждого выбора. Профессия. Партнёр. Город. Мама знала лучше. Она не давила — просто советовала. Но в этих советах было столько контроля, что мои решения казались неправильными ещё до того, как я их приняла.
🔸 Всегда не то
«Любовь — это когда не нужно объяснять.» — Франсуаза Саган
— Софочка, а ты уверена, что педиатрия — это твоё? Может, лучше терапия? Или кардиология — там и престижнее, и денег больше...
Софья замерла с ложкой супа на полпути ко рту. Опять. Всегда опять.
Сорок лет. Сорок, Карл! А она до сих пор чувствует себя восьмилетней девочкой, которая принесла домой четвёрку по математике вместо пятёрки.
— Мам, я уже двадцать лет работаю педиатром.
— Ну и что? Никогда не поздно поменять специализацию. Вот Светочка Петрова в пятьдесят пять на кардиохирурга переучилась. Теперь квартиру в центре купила, машину...
Мама продолжала перечислять достижения всех знакомых, а Софья мысленно составляла список. Профессия — неправильная. Квартира — не в том районе. Прическа — не к лицу. Мужчины — все не те.
Господи, да когда это закончится?
— А помнишь Игоря? Такой хороший мальчик был. Экономист. Костюмы носил, в банке работал. А ты что сделала? Бросила! Из-за чего вообще?
Из-за того, что он был скучный как пробка и целовался как рыба. Но маме этого не скажешь.
— Мам, мне нужно идти. Вызов.
— В воскресенье? Опять работа, работа... Вот поэтому и личной жизни нет. Кому нужна женщина, которая постоянно на работе?
Софья молча натянула куртку. В кармане завибрировал телефон — сообщение от подруги: «Как дела?»
Как обычно. Все не так.
Она вышла на темную улицу, вдохнула, воздух холодный. Октябрь был резковат в этом году — то дождь, то снег, то опять оттепель. Как её жизнь, в общем.
Идти домой не хотелось. Там её ждала пустая квартира и мысли о том, что мама... мама, возможно, права. А что, если она действительно всё делает не так? Что если...
— Простите, вы не скажете, как проехать к метро Сокольники?
Софья обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти — в рабочей куртке, с уставшими, но добрыми глазами. На руках — мозоли. На лице — искренняя растерянность.
— Да, конечно. Видите вон ту остановку? Там автобус... — она замолчала, заметив, как он внимательно слушает. Не перебивает. Не торопит. Просто слушает.
— Спасибо большое. А то я тут впервые, работал в новостройке, теперь не знаю, как добраться...
— Строитель?
— Отделочник. Квартиры под ключ делаю. — Он улыбнулся, и у него появились морщинки вокруг глаз. — А вы местная?
— Да, всю жизнь здесь живу.
Почему я это говорю незнакомому человеку?
— Повезло. Я вот по всему городу мотаюсь — где работа, там и дом временный. Но этот район мне нравится. Тихий такой, семейный.
Семейный. Мама всегда говорила, что район не престижный. Что нужно было покупать квартиру в центре, на Остоженке или хотя бы в Хамовниках. А он говорит — семейный.
— Можно... можно я вас провожу до остановки? А то я сам не очень хорошо здесь ориентируюсь.
Софья кивнула. Они пошли рядом, и она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не анализирует каждое слово собеседника. Не ищет подвох. Не думает, что скажет мама.
— Меня, кстати, Андрей зовут.
— Софья.
— Красивое имя. Мудрость по-гречески означает.
— Откуда знаете?
— Да в школе учили. Правда, больше по стройке всё знаю. — Он засмеялся. — А вы кем работаете, если не секрет?
— Врач. Педиатр.
— Ого. Детки, значит. Тяжело, наверное?
Вот сейчас скажет, что престижно, что зарплата хорошая, что статус...
— Да, бывает. Но я люблю. Дети честные. Не притворяются.
— Понимаю. Я тоже руками люблю работать. Когда делаешь что-то настоящее, полезное... — Он посмотрел на свои ладони. — Правда, не все это понимают.
Они дошли до остановки. Андрей поблагодарил ещё раз, а Софья вдруг услышала собственный голос:
— А может... может, кофе где-нибудь выпьем? Если у вас время есть?
Я что, знакомлюсь на улице? Мама убьёт.
— С удовольствием. Только я не очень... того... в этих кафешках не разбираюсь. Где попроще можно?
— Знаю одно место. Там пирожки с мясом делают — пальчики оближешь.
И впервые за много лет Софья пошла туда, куда хотела она. Не мама. Не общественное мнение. Не статус и не престиж.
А просто она.
🔸 Встреча
«Счастье — это когда тебя понимают.» — Марк Твен
Кафе оказалось крошечным — четыре столика, клетчатые скатерти и запах домашней выпечки. Андрей огляделся и кивнул с одобрением:
— Душевно. Не то что эти... как их... где кофе за триста рублей продают.
Софья улыбнулась. Мама бы сказала: «Какое убожество! Неужели нельзя было в приличное место сходить?»
— Что будете? — подошла тётя Люда, хозяйка заведения.
— Мне чай с пирожком. А вам?
— То же самое. И ещё... а что у вас самое вкусное?
— Ватрушки с творогом. Сама делаю, по бабушкиному рецепту.
— Берём!
Когда тётя Люда отошла, Андрей посмотрел на Софью:
— А вы всегда так... решительно?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, предложили кофе незнакомому мужику. Привели в своё любимое место. Не каждая так сделает.
Не каждая. А я сделала. Почему?
— Просто... устала от правильности.
— А-а-а. — Он кивнул так, будто понял всё сразу. — У меня мама такая была. Всё знала лучше меня. И кем быть, и на ком жениться, и где жить...
— Была?
— Умерла три года назад. — Андрей помолчал. — Знаете, я только после её смерти понял, что половину жизни прожил не свою.
Софья почувствовала, как что-то сжалось в груди. Половину жизни не свою... А сколько своей жизни прожила она?
— Расскажите про работу, — попросила она, чтобы сменить тему.
— Что рассказать? Обычная работа. Приходишь в пустую коробку, а уходишь — там уже дом. Стены, полы, потолки... Люди потом счастливые въезжают. Детишек заводят.
— Это красиво звучит.
— Вы правда так думаете? — В его голосе было удивление. — А то обычно... ну, люди как-то свысока смотрят. Мол, грязная работа, пыль, шум...
— А по-моему, создавать что-то настоящее — это прекрасно. Я вот детей лечу, но дом... дом это же основа всего. Семьи, жизни...
Принесли чай и пирожки. Андрей откусил кусочек и зажмурился от удовольствия:
— Вкуснятина! Как у бабушки в деревне. А вы часто сюда ходите?
— Раньше часто. Но мама говорит, что в моём возрасте неприлично есть пирожки. Фигура, знаете ли...
— А что с фигурой? — Андрей окинул её взглядом, совершенно не стесняясь. — Нормальная женщина. Живая.
Живая. Когда её в последний раз называли живой?
— Мама считает, что я должна следить за собой лучше. Спортзал, диеты, косметолог... А то мужчины хорошие не подойдут.
— А какие они, хорошие мужчины? По маминому мнению?
Софья рассмеялась:
— Обязательно высшее образование. Лучше два. Работа в офисе, костюм, галстук. Машина не старше трёх лет. Квартира в хорошем районе. Никаких вредных привычек. И чтобы мать уважал, конечно.
— Ух ты. А сам человек какой — неважно?
— А что вы имеете в виду?
— Ну... добрый или злой. Честный или врёт. Умеет ли смеяться. Может ли поддержать, когда плохо. Любит ли детей, животных... — Андрей пожал плечами. — Для меня это важнее диплома.
— А для меня... — Софья замолчала. А для неё что важно? Она так долго примеряла мамины критерии, что забыла про свои.
— А у вас есть... кто-то? — спросил Андрей осторожно.
— Нет. А у вас?
— Был брак. Три года назад развелись.
— Дети?
— Нет, не сложилось. А хотелось бы. — Он посмотрел в окно. — Жена... бывшая жена считала, что сначала надо квартиру купить, машину поменять, дачу... А я думал, что любовь важнее материального.
— И кто оказался прав?
— Никто. Она вышла замуж за директора фирмы. Квартира у неё теперь трёхкомнатная, машина новая... Счастливой выглядит. А я... — он улыбнулся, — я пока ищу свою.
Свою. А она? Ищет свою жизнь или всё ещё пытается угадать, какая жизнь понравится маме?
— Софья, а можно вопрос? Вы... вы счастливы?
Никто её об этом не спрашивал. Никто. Спрашивали про зарплату, про карьеру, про личную жизнь в смысле «когда замуж?», но не про счастье.
— Не знаю, — честно ответила она. — А вы?
— Не всегда. Но стараюсь. Работаю над этим каждый день.
— Как это — работать над счастьем?
— Выбирать. Каждый день выбирать — что делать, с кем общаться, во что верить. Не позволять другим выбирать за меня.
Телефон Софьи зазвонил. На экране — МАМА.
— Простите, это важно.
— Софочка, где ты? Уже восемь вечера!
— Я... в кафе.
— В каком кафе? С кем? Ты же говорила, что на работу...
— Мам, я взрослая женщина.
— Вот именно! Взрослая женщина не должна шататься по кафе неизвестно с кем. Приезжай домой, поговорим.
Софья посмотрела на Андрея. Он деликатно отвернулся, делая вид, что не слышит.
— Мам, я приеду позже.
— Сколько это «позже»?
— Не знаю.
— Как это не знаешь?! У тебя что, планов нет? Режима дня?
А режим у меня есть? Или есть только мамин режим для моей жизни?
— Мам, я перезвоню.
И впервые в жизни Софья нажала отбой, не дослушав до конца. Руки дрожали.
— Всё в порядке? — тихо спросил Андрей.
— Честно? Нет. Но... но я не хочу домой. Не сейчас.
— Тогда погуляем? Погода… звёзды видно.
Они вышли из кафе. Октябрьский вечер был свежим и ясным. Андрей шёл рядом, не торопя, не задавая лишних вопросов.
— Красиво, — сказал он, остановившись у небольшого сквера.
— Да. Я здесь в детстве гуляла. Мама приводила...
— А что вы помните из детства? Что-то своё, не мамино?
Софья задумалась. Что она помнила? Замечания? Советы? Или...
— Я помню, как лепила снеговика. Мама говорила, что простужусь, а я всё равно лепила. И он получился кривой, с морковкой вместо носа...
— И что было?
— Ничего. Мама сердилась, но снеговик простоял всю зиму. А весной я плакала, когда он растаял.
— Видите? У вас есть своё. Просто надо его откопать.
Они сели на скамейку. Софья впервые за много лет не думала о времени. Не считала минуты до возвращения домой. Просто сидела рядом с мужчиной, который не пытался её переделать.
— Андрей, а можно ещё один вопрос?
— Конечно.
— Вам не кажется, что мы слишком быстро... ну, открываемся друг другу?
— А как надо? По инструкции? — Он улыбнулся. — Знаете, жизнь короткая. Зачем тратить время на игры?
Зачем тратить время на игры. А она сколько лет играла в дочку, которая всегда спрашивает разрешения?
Когда они наконец расстались, обменявшись номерами телефонов, Софья шла домой с лёгким сердцем.
Но дома её ждал разбор полётов. И она ещё не знала, что это только начало.
🔸 Экспертиза
«Материнская любовь часто становится материнской тиранией.» — Оскар Уайльд
— Садись. Поговорим.
Мама сидела на кухне с видом прокурора. Перед ней — чашка остывшего чая и блокнотик. Господи, блокнот! Значит, будет серьёзный разговор.
— Мам, я устала...
— Вот именно. Устала шататься неизвестно где. Софья, тебе сорок лет! Пора бы иметь голову на плечах.
— У меня есть голова.
— Тогда объясни мне — что это было? Кто этот человек? Где ты его встретила?
Софья села напротив. Как в детстве — мама допрашивает, она оправдывается.
— Просто знакомый. Мы пили чай.
—Просто знакомый? — Мама надела очки и открыла блокнот. — Сколько ему лет? Где работает? Семейное положение? Жильё? Доходы?
— Мам, это не собеседование на работу!
— Это хуже. Это твоя жизнь. И я не позволю тебе её испортить очередной ошибкой.
Очередной ошибкой. Каждый мужчина в её жизни автоматически попадал в эту категорию.
— Строитель? — продолжала мама. — Я же вижу, как ты смотришь. Софочка, ты образованная женщина, врач! Неужели не понимаешь, что у вас разные миры?
— Какие миры?
— Он работает руками. Ты — головой. Он, наверное, десять классов окончил. У тебя — высшее медицинское. Он живёт на съёмной квартире, ты — собственница жилья...
— Откуда ты знаешь про съёмную квартиру?
Мама слегка покраснела:
— Логика, Софочка. Люди его профессии редко могут позволить себе купить жильё в Москве.
Логика. Или предрассудки?
Три дня спустя Андрей позвонил:
— Как дела? Не скучаете?
— Скучаю, — честно призналась Софья. — А у вас как?
— Объект закончил. Свободен до понедельника. Может, погуляем? Или в театр сходим?
— В театр? — удивилась она.
— А что, строители в театры не ходят? — засмеялся он. — «Чайку» дают в Художественном. Давно хотел посмотреть.
Мама была в командировке — идеальное время. Они встретились у театра. Андрей пришёл в костюме — не самом дорогом, но чистом и выглаженном.
— Красивый театр, — сказал он, глядя на фасад. — А внутри, наверное, ещё красивее.
— Вы никогда здесь не были?
— Нет. Дорого было раньше, а теперь... теперь не с кем было ходить.
Спектакль Андрею понравился. Он не делал умных замечаний, не демонстрировал знание литературы. Просто смотрел и переживал.
— Тяжело, когда не можешь быть собой, — сказал он после спектакля. — Эта Нина... она так хотела понравиться, что забыла, кто она на самом деле.
Софья вздрогнула. Он говорил о спектакле или о ней?
— А вы всегда были собой?
— Не всегда. Долго пытался стать тем, кого хотела видеть мать. Инженером, например. Два года в институте проучился — не моё. Зато теперь понимаю чертежи. — Он улыбнулся. — А вы? Медицина — это ваш выбор?
— Не знаю. Мама хотела, чтобы я была врачом. Престижно, стабильно, люди уважают...
— А вы сами чего хотели?
Странный вопрос. Неужели можно было хотеть что-то своё?
Они дошли до её дома. У подъезда стояла мамина машина.
— О. Мама приехала, — пробормотала Софья.
— Познакомимся? — спросил Андрей.
Плохая идея. Очень плохая.
— Хорошо.
Мама встретила их в прихожей. Оценивающий взгляд скользнул по Андрею — костюм, обувь, причёска, осанка. Софья видела, как мама всё фиксирует, раскладывает по полочкам.
— Мама, это Андрей. Андрей, моя мама — Валентина Петровна.
— Очень приятно, — Андрей протянул руку.
— Взаимно, — холодно ответила мама, едва коснувшись его ладони. — Проходите, чай будете?
За чаем начался допрос. Мама была мастером вежливых, но убийственных вопросов:
— Андрей, а в какой области вы работаете?
— Строительство. Отделочные работы.
— Понятно. А образование какое?
— Техникум строительный.
— А... высшего нет?
— Нет. Не было необходимости.
— Как интересно. А семья? Родители живы?
— Мама умерла. Отца не помню.
— Сочувствую. Женаты? Дети?
— Был женат. Детей нет.
Каждый ответ мама записывала в свой внутренний блокнот. Софья видела, как зажигается красная лампочка: неподходящий кандидат.
— А планы на будущее какие? Карьерный рост, своя фирма?..
— Планы простые — работать честно, семью создать. Детей воспитать.
— На какие деньги семью содержать будете? Квартира есть?
— Мама! — не выдержала Софья.
— Что мама? Нормальные вопросы задаю. Человек в дом приходит, имею право знать, с кем дочь общается.
Андрей не обиделся. Спокойно ответил:
— Квартиры своей нет. Снимаю. Но работаю хорошо, заказчики довольны. Деньги есть.
— Сколько зарабатываете в месяц?
— Мама! — Софья побледнела от стыда.
— По-разному. В хороший месяц — тысяч двести, в плохой — бывает и сорок.
— Сорок тысяч? — мама едва не подавилась чаем. — На эти деньги в Москве можно только существовать!
— Можно и жить. Если не гнаться за брендами.
Мама посмотрела на него как на мартышку в зоопарке.
— Интересная философия. А если жена заболеет? А если дети? Частная медицина дорогая, хорошие школы — тоже...
— Тогда будем выкручиваться. Как все нормальные люди.
— Нормальные люди думают о будущем заранее. Страхуются. Откладывают деньги. Покупают квартиры...
— Валентина Петровна, — Андрей вдруг стал серьёзным. — А можно вопрос?
— Конечно.
— Вы счастливы?
Мама опешила:
— Что?
— У вас есть квартира, машина, стабильная работа, дочь-врач. По вашим критериям — всё правильно. Вы счастливы?
— Какое это имеет отношение...
— Самое прямое. Если человек всю жизнь делает «правильные» вещи, но несчастлив — может, стоит пересмотреть критерии?
Повисла тишина. Потом мама встала:
— Извините, устала с дороги. Софья, проводи гостя.
У подъезда Андрей обнял Софью за плечи:
— Не расстраивайтесь. Она волнуется за вас.
— Волнуется? Она меня контролирует!
— И это тоже. Но любовь и контроль часто путают друг с другом.
— Вы не обиделись?
— За что? За то, что мать защищает дочь? Это нормально. Ненормально другое — когда дочь не может защитить себя сама.
Софья посмотрела на него:
— А что вы имеете в виду?
— Придёт время — поймёте.
Он ушёл, а Софья поднялась домой. Мама ждала её на кухне.
— Ну что, довольна?
— Чем?
— Своим выбором. Мужчина без высшего образования, без собственного жилья, без амбиций...
— Зато с сердцем.
— Сердце сердцем, а жить на что будете? На любовь? Софочка, тебе не семнадцать лет!
— А сколько мне, по-твоему?
— Сорок. И это последний шанс устроить личную жизнь нормально. Найти достойного мужчину, который сможет обеспечить семью...
— Как ты обеспечила нас с папой?
Мама замолчала. Папа ушёл, когда Софье было десять. Остались одни — мама и дочка против всего мира. И мама решила, что больше ошибок не будет. Контроль — это безопасность.
— Я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.
— А я не хочу повторить твою жизнь.
Слова вылетели сами собой. Мама побледнела.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что сказала. Ты всю жизнь боишься. Боишься ошибиться, боишься потерять контроль, боишься... жить. И меня заставляешь бояться.
— Я защищаю тебя!
— От чего? От счастья?
Мама встала и ушла к себе в комнату. А Софья впервые подумала: а что, если Андрей прав? Что, если пора научиться защищать себя самой?