Старуха помолчала, разлила еще по рюмочке, хотя мы уже и перешли на чай, и сказала:
- Такая вот пустобреха как ты, мне жизнь в свое время сломала.… Жили мы с мужем, не тужили. Я – в животноводстве, он – тракторист. Дом, дети – двое; огород – 10 соток; корова Красуля, свиньи, куры.… Сама понимаешь вся жизнь в движении, ни минутки свободной. И тут… смотрю, мой-то, галстук где-то прикупил, и в библиотеку – шасть да шасть…
- С чего это вдруг? – подумала я и насторожилась. Не зря. Очень скоро досужие языки сообщили мне, что в библиотеку он шастает не для поднятия культурного уровня. Сходила, посмотрела. Успокоилась сначала. Нет! Не может того быть, чтобы мой мужик позарился на такое пугало. Волосенки жиденькие, правда выкрашенные в белый цвет и лаком обильно залитые. Глазки маленькие, правда, накрашены сильно. А уж фигура – суповой набор! Кожа да кости! Зацепиться не за что! Хотя – нарядная, на каблуках, это в нашей-то грязи!
Начала я при каждом удобном случае смеяться при муже над «суповым набором»- так, на всякий случай. Смотрю, молчит, но не нравятся ему мои «подколки».
Дай-ка, думаю, прослежу за ним, когда он в галстуке. Проследила и застукала. Накинулась на разлучницу с кулаками, волосенки и без того жидкие, подергала. Он же, паразит, её грудью закрыл, а меня, жену законную, как толканет, что я до косяка дверного долетела. Схватил за шиворот, и волоком оттащил домой. Стыдобушка! Вся деревня видела и потешалась.
Мои слезы и увещевания на мужа не подействовали никак. Он молчал, почернел с виду и был наэлектризован и неприступен.
Дома он собрал вещи под мои вопли и плач испуганных детей, и ушёл к разлучнице.
Всю ночь я волком выла, а утром собрала детей и отвезла их к родителям, в соседнюю деревню. Туда же, за пятнадцать километров, уже пешком, отвела и корову Красулю. Это, чтобы молоко детям было, значит. Свиней под нож пустила, а кур – да ну их, пусть бегают…
Сама же, распустила косы – и в загул! Ну, думаю, покажу тебе, что не последняя я баба в деревне.
…Веселье и пьянки теперь стали в моем доме постоянными. Ненавидела меня вся деревня. «Черная дыра» - так прозвали мою избу, потому как мужики в ней пропадали надолго. Отец несколько раз приходил с матерью, увещевали меня, просили взяться за голову и детей растить. Только я настолько втянулась в питье и сопутствующую ему мерзость, что стала равнодушной к тому, что так недавно было главенствующим в жизни.
Отец меня даже пару раз вожжами отходил – ничего не помогло. Муж тем временем из деревни съехал, сгинул, так сказать, будто и не было его никогда в моей жизни. Так и спилась бы я, если бы в одной пьяной разборке два ухажера – ханурика не устроили резню из-за меня, да и меня не резанули бы чуть выше сердца. Еле выжила.
В больницах провалялась месяца два, а когда вышла – мать умерла. Не выдержало её материнское сердце того, что дочка до такого докатилась...
Детей забрала, сама слабая здоровьем стала, так что про недавнюю бурную жизнь как-то забылось: столько дел, столько забот…
Замуж я больше не вышла. Как-то разом утеряла интерес к противоположному полу, да и, по правде сказать, кроме первого моего – мужа то есть – ни с кем мне и не было так хорошо. Работать на ферме я не смогла больше по здоровью, устроилась полы мыть в школе и библиотеке. Стала списанные книги домой таскать, да к чтению пристрастилась. Это теперь моя единственная радость в жизни.
Дети выросли, да видно не забыли моих выкрутасов, да житья с бабушкой и дедушкой при живых-то родителях. Разъехались кто куда, и в лучшем случае позвонят раз в году.
…Если честно, на жизнь свою оглядываюсь, и понимаю: а ведь женщиной я и не была никогда. Сначала была девочкой. Потом – бабой, работой замотанной. Потом – бл…ю. Сейчас – старуха. А быть женщиной – ой, как непросто! Вот, гляжу я на тебя: а ведь ты тоже не женщина! Вывеска красивая у тебя есть, а больше пока – ничего. И тебе и мне чего-то не хватает, не дотягиваем мы до этого понятия. Хотя мне-то уже все равно, а ты подумай, ты же молодая! Красивой, конечно же, оставайся, только подумай и о других составляющих. И ещё – никогда не строй счастья на чужом горе.
Я ничего не ответила. Всё правда! Так мне и надо!
- Пойду, пожалуй, – я встала и направилась к двери.
- Не побоишься? Темень-то несусветная!
- Не побоюсь! – успокоила я старуху и вышла в ночь.
Утром собрала вещи и уехала. Даже по среднестатистическому подсчету у меня еще лет пятьдесят есть на то, чтобы стать женщиной…
Автор Ирина Сычева.
Прочитайте: