Ольга торопилась с ужином, потому что до вечера нужно было забрать из садика маленького Мишу. Но, как назло, электрическая мясорубка, перемолов лишь половину мяса, закапризничала и заглохла. Это было не впервой. Каждый раз, сталкиваясь с её выходками, Ольга клялась выбросить старую рухлядь на свалку, но откладывала, не находя замены. Приходилось мириться с причудами капризного агрегата.
Придав голосу побольше жалобных ноток, она крикнула:
— Игорь, Игорек, ты сильно занят?
По недовольному сопению мужа нетрудно было предугадать ответ.
— Да, очень занят. Что там у тебя опять?
Ольга вошла в гостиную и, лучезарно улыбнувшись, замерла у порога.
— Мясорубка снова глючит. Что-то с ней не так. Я давно говорила, что надо новую купить. Хоть архаичную, ручную, мне всё равно.
Игорь театрально закатил глаза, воздел руки к потолку и испепелил жену взглядом.
— О боги, опять начинается, — пробормотал он. Лежать и ворчать было неудобно, поэтому, приподнявшись, он продолжил: — Оля, не вали на технику, коли у самой руки не оттуда растут. Тебе ничего нельзя доверить — угробишь даже то, что сломаться не может.
Ольга хотела огрызнуться, велеть ему не умничать, но сдержалась, понимая, что резкость обернётся против неё: Игорь откажется чинить мясорубку. Он ещё немного попыхтел для важности и снисходительно бросил:
— Ладно, тащи сюда эту штуковину, посмотрю, что с ней.
Ольга робко возразила:
— Игорек, может, лучше на кухне? Ты же тут всё перепачкаешь.
Муж скорчил гримасу и, передразнивая, ответил:
— А ты газетку постели или клеёнку, тогда и проблем не будет.
Ольга промолчала. Метнувшись к комоду, она вытащила старую клеёнку, а затем притащила из кухни капризный агрегат. Игорь, ворча, перешёл из лежачего положения в сидячее и водрузил мясорубку на поданный женой табурет.
— Оля, не пойму, как ты раньше жила? Совсем к жизни не приспособлена. А хуже всего, что в твоих руках всё ломается. Ты — ходячее подтверждение пословицы: техника в руках неумёхи превращается в кучу металлолома.
Он выпалил это на одном дыхании, с увлечением копаясь в механизме. Ольга наблюдала за ловкими движениями его рук. Когда-то эта картина её восхищала, а теперь хотелось огреть мужа чем-нибудь увесистым по затылку. «Так и знала, что всё обляпает фаршем, ещё и убирать потом», — с досадой подумала она. Возможно, от неё исходили волны раздражения, потому что Игорь резко поднял голову.
— Чего молчишь, как рыба?
С наигранной улыбкой она ответила:
— Твоей работой любуюсь.
Игорь самодовольно хмыкнул.
— Ты вообще должна судьбу благодарить, что я терплю такую неумёху. В тебе, Оля, отрицательного больше, чем положительного.
Она умоляюще попросила:
— Игорь, пожалуйста, не надо. Я и так знаю, что ты скажешь: дремучая, забитая, ничего не умею.
Игорь закончил возиться с мясорубкой.
— А разве не так? Иди, проверяй свою помощницу.
Ольга коротко поблагодарила:
— Спасибо, Игорь. — Но, принимая прибор, не сдержалась: — Если я такая никчёмная, зачем ты со мной живёшь?
Игорь вздохнул, в его тоне смешались сожаление и жалость к себе.
— Оля, я чуть ли не каждый день задаю себе этот вопрос. Если бы не Миша, я бы давно ушёл. Но я порядочный человек.
Ольга уже шагнула за порог, но задержалась.
— Если бы ты был по-настоящему порядочным, давно бы повёл меня в загс. А так твой сын, за которого ты так переживаешь, растёт без отца.
Её слова попали в цель. Игорь подскочил.
— Оля, ну что ты за язва? Мы сто раз это обсуждали, двести раз всё решили. Придёт время — оформим бумажки. Разве это важно?
Из кухни донеслось насмешливое:
— Конечно, тебе важнее покрасоваться перед мужиками и навешать лапши своей матушке.
Игорь ворвался на кухню.
— Оставь мою маму в покое. Если тебя мучают детские комплексы, никто не виноват.
Лицо Ольги побледнело, и Игорь, испугавшись, попятился к двери.
— Оля, прости, я не хотел. Вырвалось.
Мясорубка гудела вхолостую, а Ольга застыла в оцепенении. Игорь обнял её и, словно ребёнка, стал гладить по голове.
— Прости дурака.
Она тихо прошептала:
— Игорь, я просила не трогать эту тему, а ты будто нарочно делаешь больно.
— Прости, Оля. Хочешь, я сбегаю за Мишей в садик?
Она недоверчиво посмотрела на мужа, но в его глазах искрился детский восторг.
— Я мигом обернусь, а ты заканчивай с котлетами, — бросил он, накидывая ветровку, и крикнул уже от двери: — Я пошёл!
Ольга с облегчением выдохнула. Её дни были забиты делами. Она вставала до рассвета, чтобы приготовить Игорю диетический завтрак — из-за язвы желудка он требовал особого питания. Если что-то выходило за рамки строгого рациона, он морщился:
— Оля, ты забыла, что мне нельзя копчёности?
Он придирался к каждому продукту из магазина. Масла в огонь подливала Елена Павловна, мать Игоря.
— Оленька, ты должна понимать: любое отклонение от диеты может вызвать обострение, а это чревато.
Поначалу Елена Павловна чуть ли не ежедневно проверяла их продуктовую корзину. По её настоянию Ольга отказалась от полуфабрикатов и начала сама готовить фарш, используя старую мясорубку, доставшуюся от бабушки Марии. Однажды Елена Павловна застала её за этим трудом и всплеснула руками:
— Оленька, это же долго и нерационально! Выбрось эту древность. Я подарю вам электрическую мясорубку.
На следующий день она сдержала обещание. Ради сына Елена Павловна терпела «это неловкое создание» — так она за глаза называла Ольгу. Но именно любящая мать была главным препятствием их брака. Она нашептывала сыну:
— Игорек, в загс всегда успеешь. Зачем торопиться? Многие живут без штампа, даже детей заводят.
Елена Павловна запрещала Ольге называть её свекровью.
— Мне этот статус не по душе. Да и вообще, я против этого всего.
При каждой встрече она подчёркивала пропасть между ними. Ольга поначалу пыталась наладить контакт, но Елена Павловна пресекала все попытки.
— Ольга, ты и мой сын — с разных планет. Честно, не понимаю, что между вами общего? Чем ты его взяла?
Эти слова, в разных вариациях, Ольга глотала почти шесть лет, боясь потерять Игоря. Любовь давно испарилась, как облако, осталась привычка и страх, что Миша, как и она сама, вырастет без отца. Ольга мечтала, чтобы у сына была полная семья.
Готовя паровые котлеты, она думала о Мише. Они с сыном привыкли к диете главы семейства. Хоть Игорь и не был официально мужем, Ольга считала его главным — он нёс основную финансовую нагрузку. Игорь работал менеджером в компании, разрабатывающей программное обеспечение, и подрабатывал дистанционно в другой фирме. Он хвалился друзьям:
— Я слуга двух господ, но мне не грозят неприятности, как герою комедии. Я придумал схему для хорошего заработка.
Однажды Ольга не сдержалась:
— Игорь, а если интересы твоих работодателей пересекутся? Представляешь, что будет?
Она тут же пожалела о вопросе. Игорь набросился на неё:
— Ты что, умная? Не лезь, куда не просят. Я содержу тебя и твоего сына, так что закрой рот и молись, чтобы ничего не случилось.
Ольга обиделась, но промолчала. Игорь действительно был главным кормильцем. Её зарплаты продавца в хозяйственном магазине едва хватало на коммуналку. Она знала, что Игорь играет на бирже, но в детали не вникала — и без того хватало забот.
Дверь с шумом распахнулась. Миша в уличной обуви влетел на кухню.
— Мама, смотри, какую улитку я нашёл! Папа сказал, это редкий экземпляр.
Ольга брезгливо скривилась, увидев крупного моллюска в руках сына. Мальчик неверно истолковал её взгляд.
— Мам, папа сказал, что улиток можно есть!
Ольга бросила недобрый взгляд на Игоря, который забрал улитку у сына.
— Вот пусть папа и ест эту гадость вместо котлет.
Игорь хихикнул.
— Я же говорил, сынок, чтобы вывести девчонку из себя, достаточно показать ей ящерицу или улитку. Они пищат от такой гадости, но больше всего боятся мышей.
Миша рассмеялся, а Ольга шутливо замахала на них рукой.
— Уберите эту мерзость, или останетесь без ужина!
Мальчик бережно взял улитку.
— Пап, я отнесу её на куст, а то мама выбросит её в мусорное ведро.
— Наша мама на такое способна, — подхватил Игорь.
Когда Миша ушёл, Игорь наклонился к уху Ольги.
— Оля, ведь у нас всё здорово, правда?
Она покачала головой.
— Нет, это неправда.
Игорь поморщился.
— Опять ты за своё. И зачем тебе эта роспись? Мне и без штампа неплохо живётся. Чего тебе не хватает?
Ольга с вызовом ответила:
— Я забочусь не о себе, а о сыне. Жизнь непредсказуема, всякое может случиться. Я хочу, чтобы Миша был защищён. Это моё главное условие.
Её решительный тон вызвал у Игоря улыбку.
— Раз уж мы перешли к условиям, у меня тоже есть претензия.
Ольга сразу поняла, о чём идёт речь.
— Нет, Игорь, так нельзя. Это шантаж. Я сразу сказала, что эта квартира не продаётся, не обменивается и не подлежит никаким сделкам. Это подло с твоей стороны.
Речь шла о двухкомнатной квартире, доставшейся Ольге от бабушки. Игорь уже не в первый раз заводил этот разговор, подстрекаемый матерью. Елена Павловна поначалу мирилась с тем, что потеряла контроль над сыном, но чувствовала себя обделённой. Она намекала:
— Нам бы неплохо объединиться. Мы же одна семья. Я старею, здоровье подводит.
Ольга находила, что ответить:
— Интересно, под каким соусом это подаётся? Я ведь незаконная жена вашего сына, и вас это устраивает.
Елена Павловна не растерялась:
— Потом распишетесь, было бы желание. У меня дом большой, всем места хватит, и Мише в посёлке лучше, чем дышать городским асфальтом.
Ольга всегда отвечала отказом:
— Брак не должен быть предметом торга.
Теперь она повторила это Игорю, когда тот заявил, что готов к браку.
— Нет, Игорь, твоё условие оскорбительно. Я не навязываюсь тебе в жёны!
Она вышла из кухни, хлопнув дверью. Игорь недоуменно хлопал глазами. Он не понимал, почему Ольга так цепляется за эту старую хрущёвку.
В детстве Ольга засыпала только при свете. Ей казалось, что тьма таит в себе угрозу, и даже слабый отблеск лампы был спасением. Став взрослой, она не раз думала: «Наверное, страхи родились раньше меня». Её первые воспоминания не были радостными — они были похожи на кадры из чёрно-белого фильма ужасов, окрашенные в серый и чёрный цвета. Белый цвет встречался лишь дважды. Первый раз — в больнице, куда она попала в пять лет, отравившись испорченными сосисками. Голодная, она съела их после очередной маминой вечеринки, когда на столе остались только эти огрызки. Мать, Нина, ругала её:
— Зачем ты хватаешь всякую дрянь? Тебя в садике кормят!
Ольга пыталась объяснить, что просто хотела есть, но вместо жалости получила затрещину. Это произошло в приёмном покое инфекционного отделения, при свидетелях. Врач возмутился:
— Женщина, что вы творите? Девочке плохо, а вы её бьёте!
Нина огрызнулась:
— Не лечи меня, доктор! Это моя дочь, и мне решать, как её воспитывать.
Врач растерялся и замолчал. Неделю Ольга лежала в белоснежной палате, где всё было чисто, а люди — добры. Она запомнила только их голоса: «Не повезло девчонке с матерью. Лучше в детдоме, чем с такой».
Бабушка Мария тоже говорила про детский дом, ругая Нину:
— О чём ты только думаешь? Обещала бросить пить, а сама опять за старое! У тебя Олю отберут!
Пьяная Нина хохотала:
— Ну и пусть забирают. Хоть поживу спокойно.
Лицо матери Ольга помнила смутно, но, судя по старым фотографиям, Нина была красивой. Бабушка рассказывала, что её сбила с пути любовь к заезжему красавцу. Он бросил Нину, уже беременную, а его жена избила её толкушкой. Нина вернулась домой, окаменев душой, и родила Олю — слабую, весом меньше двух килограммов. Мать не любила дочь. Ольга, ещё будучи ребёнком, не понимала, в чём провинилась, и старалась угодить, но Нина шипела:
— Оля, ты такая приставучая! Иди играй, мне не до тебя. Голова раскалывается.
Каждое утро Нина жаловалась на мигрень, а вечером, в компании друзей, становилась весёлой. Ольге она говорила:
— Иди спать, нечего слушать взрослые разговоры.
Жили они в общежитии, и у Ольги не было своей комнаты. Чтобы не злить мать, она забиралась под грязное одеяло, пропахшее табаком и чем-то тяжёлым. Там, в тесной темноте, было страшно. Она пожаловалась бабушке, и та отругала Нину:
— Не води домой алкашей, они в пьяном угаре что угодно сделают! Оля и так трясётся от каждого шороха.
Но Нина отмахнулась:
— Нашла кого слушать. Оля соврёт — глазом не моргнёт.
После этого мать встряхнула дочь:
— Ещё раз вякнешь — прибью.
К страхам добавился новый — что Нина сдержит угрозу. По вечерам, когда в комнате собиралась компания, Ольга, дрожа, пряталась под одеяло и молила добрую фею из снов, чтобы поскорее наступило утро. Утро наступало, Нина, жалуясь на головную боль, тащила дочь в садик, боясь опоздать на работу. Бабушка говорила, что Нину не лишили родительских прав только из-за её трудолюбия. Начальство цеха закрывало глаза на её пьянство:
— Все пьют. Она работает без прогулов, за что её наказывать?
Соседи жалели:
— Баба одна, ребёнка воспитывает.
Но те же соседи стучали в стену, когда Нина выпивала, и грозились вызвать милицию. После случая, когда дядя Дима напугал Олю, бабушка стала забирать внучку к себе. У Марии было тихо, но страхи так въелись в душу, что Ольга не могла спать в тишине и темноте. Она просила оставить включённым светильник. Бабушка, целуя её в лоб, плакала:
— Ты моя маленькая мученица. Надо было сразу тебя забрать.
Однажды зимним утром, гостив у бабушки, Ольга смотрела, как за окном кружатся снежинки. Бабушка улыбнулась:
— Любуешься зимней сказкой?
— Ага, всё такое белое, как будто постирано с порошком, — кивнула девочка.
Бабушка удивилась:
— Ну и сравнение! Неужели мама не стирает твою одежду?
Ольга поспешила исправиться:
— Ты только не подумай ничего такого. Мама стирает, но порошок закончился, а на новый нет денег.
Бабушка покачала головой:
— На выпивку она деньги находит. Чует моё сердце, добром это не кончится.
Она тяжело вздохнула и пошла к плите:
— Любуйся снежинками, а я напеку блинчиков. Пойдём к твоей маме, угостим её. Нина в детстве обожала блинчики с творогом и яблоками.
Не успела бабушка договорить, как в дверь громко постучали. Она удивилась:
— Зачем стучать, если есть звонок?
Оставив блин на сковороде, она побежала открывать:
— Сейчас, сейчас, у меня блины сгорят!
Ольга не слышала, о чём бабушка говорила с гостьей, но вдруг раздался её крик:
— Нет, не верю! Этого не может быть!
Девочка спрыгнула со стула и побежала в прихожую. Бабушка, прислонившись к стене, держалась за сердце. Увидев Олю, она разрыдалась:
— Осиротели мы с тобой, Оленька. Мамка твоя умерла, всё проклятая водка.
Гостья, соседка по общежитию, тоже заплакала:
— Мария Ивановна, хорошо, что вы забрали Олю, а то она бы такое увидела, что не каждый взрослый вынесет.
Она рассказала, как другая соседка, Соня, заметила приоткрытую дверь в Нинину комнату. Решив прикрыть дверь, Соня вошла и увидела Нину, окоченевшую на полу. Ольга переводила взгляд с бабушки на соседку, не понимая, о чём речь. Она потянула соседку за кофту:
— Тёть Лена, мама проспала работу? Её теперь уволят?
Соседка разрыдалась:
— Деточка, твоя мама больше не пойдёт на работу. Она умерла.
Ольга бросилась на кухню, где всё заволокло дымом от подгоревшей яичницы. Снежинки за окном кружились, но уже не казались белыми — мир стал серым. На похоронах снег снова стал белым, но этот цвет пугал на фоне чёрной могильной ямы, куда опустили гроб с телом Нины. Ей было всего двадцать восемь.
Готовя котлеты, Ольга прошептала:
— Господи, мне ведь тоже скоро двадцать восемь.
Она понимала, что верить в злой рок глупо, но мысли цеплялись за символы, порождая новые страхи. Засыпая, она вспомнила ещё один эпизод. После смерти матери бабушка оформила опекунство, и жизнь Ольги изменилась. Мария готовила ей завтраки, покупала красивые вещи, заплетала косички. Она хотела, чтобы внучка ничем не отличалась от других детей. Так было до тех пор, пока в классе не появилась Катя Смирнова, дочка влиятельного чиновника. Катя любила быть в центре внимания и не терпела конкуренции. Однажды Ольга неосторожно вступила с ней в спор, и Катя унизила её перед всеми:
— Тебе, Орлова, лучше молчать. Не хватало ещё, чтобы дочка пьяницы мне указывала.
Ольга не расплакалась — она набросилась на обидчицу с кулаками. Одноклассники улюлюкали, но Дима Ковалёв, лучший ученик, растолкал толпу и развёл девочек.
— Вы все мерзкие, — бросил он зевакам.
Смех стих, и толпа разошлась. Директриса вызвала бабушку и отчитала её:
— Мария Ивановна, если это повторится, мы будем вынуждены…
Бабушка перебила:
— А вы уверены, что виновата Ольга? Или вы привыкли назначать виновных?
Директриса возмутилась:
— Что вы себе позволяете? Конечно, ваша внучка затеяла драку. Не могла же это сделать дочка чиновника. У вашей внучки, уж простите, плохая наследственность.
Мария Ивановна тихо, но твёрдо ответила:
— Кто вам дал право делить детей? Вас нельзя подпускать к ним. Если унижения моей внучки продолжатся, я найду способ это остановить.
Она вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Но на этом дело не закончилось. Катя объявила Олю своим врагом, и началась травля. Классная руководительница и директриса знали об этом, но не вмешивались. Только Дима защищал Олю, вызывая зависть у одноклассников, особенно у Кати, которая была в него влюблена. Она подговорила подруг проучить Олю в раздевалке после физкультуры. План удался наполовину: Дима, заподозрив неладное, попросил одноклассницу проверить раздевалку. Это спасло Олю от худшего, но она получила синяки и сломала два ребра.
Дима доложил классной руководительнице, та пришла в ужас:
— Никому не говори. Отведи Олю домой, пусть бабушка полечит.
Мария Ивановна вызвала скорую. В больнице провели освидетельствование. Директриса пыталась замять инцидент, но бабушка собрала доказательства и сообщила куда следует. Проверка отстранила директрису от должности, а отца Кати перевели в другой город. За год до выпуска уехал и Дима — его отца перевели по службе. Ольга узнала об этом слишком поздно.
Она не заметила, как уснула. Игорь тихо вошёл в спальню и долго смотрел на неё.
— Всё равно будет так, как я скажу. Жалкая мошка, а строит из себя птицу, — пробормотал он ласково, без злобы.
Он любил Олю по-своему, но его мать, Елена Павловна, не могла смириться с тем, что сын, блестящий специалист, связался с продавщицей. Она вела войну с «наглой девкой», и даже рождение внука не смягчило её. Узнав о прошлом Олиной семьи, она была в шоке:
— Мой сын — с дочкой пьяницы? Это мистика, не иначе.
Елена Павловна подозревала, что Оля приворожила Игоря или опоила его. Эти мысли не были случайными. Она знала бабушку Оли, Марию Ивановну, ещё с юности. Их мужья работали вместе, и муж Елены, Виктор, отзывался о начальнике, Сергее Орлове, с восхищением. Впервые женщины встретились на юбилее Сергея. Он велел прийти с жёнами, и Виктор посоветовал Елене не наряжаться вычурно. Она надела лёгкое шифоновое платье, и Мария похвалила её:
— Елена, вы как сказочная фея!
Елена ответила комплиментом, но их знакомство так и осталось поверхностным. После смерти Сергея от диабета Елена пару раз навещала вдову, но вскоре их пути разошлись. Виктор занял место Сергея, а затем получил повышение и переехал с семьёй в областной центр.
Судьба распорядилась так, что Виктор скоропостижно скончался от инфаркта прямо в рабочем кабинете. Его смерть обрушила на Елену Павловну ворох проблем. Игорь учился в престижном вузе, и за учёбу нужно было платить, а её скромных заработков едва хватало на жизнь. Она хотела продать ведомственную квартиру, но оказалось, что приватизировать её нельзя. Их с сыном попросили освободить жильё. Игорь переехал в общежитие, а Елена Павловна вернулась в родной город. Продав старую квартиру, она расплатилась с долгами и купила небольшой домик в пригороде. Чтобы выплатить остаток и помогать сыну, ей пришлось трудиться на трёх работах.
В это трудное время она вновь встретила Марию Ивановну на рынке. Та была с внучкой Олей, похожей на неё как две капли воды. Мария с гордостью представила девочку:
— Это моя Оленька. А как ваш сын, Елена Павловна? Слышала о вашей беде, примите соболезнования.
Коснувшись больной темы, Елена Павловна выложила всё о своём положении. Мария выслушала и пообещала:
— Возможно, я смогу помочь. У меня остались связи по старой работе.
Она сдержала слово, устроив Елену Павловну на пищеблок районной больницы, а позже помогла Игорю с работой в банке. Но он быстро ушёл оттуда — его натура не терпела строгих рамок. Игорь мечтал о яркой жизни и собирался вернуться в область, но встреча с Олей изменила его планы.
Долгое время Елена Павловна не знала, что сын встречается с внучкой Марии Ивановны. Правда открылась, когда та тяжело заболела. Игорь сообщил:
— Мам, ты же была знакома с Орловой?
Елена Павловна фыркнула:
— Какая дружба? Просто знакомые. Я ей помогла, она мне. К чему ты это?
Игорь, смутившись, ответил:
— Марию Ивановну вчера скорая увезла. Что-то с сердцем, Оля не вдавалась в подробности.
— Какая Оля? — не поняла мать.
Игорь рассмеялся:
— Оля, внучка Марии Ивановны. Мы с ней встречаемся, всё серьёзно.
Елена Павловна возмутилась:
— Игорь! Твоя Оля торгует порошками и посудой. Неужели это предел твоих мечтаний?
Он не нашёл ответа — сам не понимал, что его влечёт к Оле. Ему было комфортно рядом, и он принимал это за любовь. После смерти Марии Ивановны Игорь не смог оставить Олю одну. Он предложил:
— Давай я перееду к тебе. Вместе мы справимся с любыми трудностями — две души в одном флаконе, несокрушимая сила.
Оля согласилась, боясь одиночества в квартире, где ещё витал дух бабушки. Тогда она не думала о штампе в паспорте или осуждающих взглядах соседей. Ей было важно, что рядом человек, которому она доверяет.
Первые дни рождения Миши отмечали в детском кафе. Елена Павловна поддержала идею:
— Правильно, можно пригласить Мишиных друзей, заказать аниматоров — будет весело.
Игорь отмахнулся:
— Мам, твой сценарий хорош, но денег на него нет.
Елена Павловна посмотрела на сына, бросив взгляд на Олю:
— Игорь, ты работаешь на двух местах, получаешь прилично, а живёшь скромно. Почему?
Оля, почувствовав неловкость, опустила глаза. Игорь с наигранной лёгкостью ответил:
— Наши финансы в руках Оленьки. Она распоряжается покупками и расходами.
Оля не стерпела:
— Игорь, не сваливай на меня. Лучше расскажи маме о своём увлечении. Елена Павловна, вы не в курсе, что ваш сын играет на бирже?
Улыбка сползла с лица Елены Павловны.
— Игорек, о чём она говорит? — тихо спросила она.
Игорь попытался отшутиться:
— Мам, ты же знаешь, у Оли мозгов, как у курицы. Она мыслит масштабами этой убогой квартиры.
Оля парировала:
— Поэтому ты вечно твердишь, чтобы я продала её и переехала к твоей маме.
Елена Павловна украдкой глянула на сына, подтверждая Олины подозрения — они сговорились. Но тут же взяла себя в руки и с улыбкой сказала:
— Не вижу в этом ничего плохого. Я давно говорю, что вместе нам было бы проще. Я не молодею, скоро мне понадобится помощь.
Для эффекта она всхлипнула, но Оля за шесть лет изучила её манёвры.
— Елена Павловна, я для вас чужая. Вы не хотели, чтобы Игорь женился на мне. Мне известно, что вы собирали сведения о моей маме и, когда я была беременна Мишей, боялись, что ребёнок родится с отклонениями. Было такое?
Елена Павловна вскочила, словно ошпаренная:
— Ну, знаешь, Ольга, я не потерплю такого! Всё, моей ноги здесь больше не будет!
Она хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Игорь заметался по кухне, сбивая стулья.
— Не ожидал от тебя, Оля. Ты меня разочаровала. А ведь я собирался на тебе жениться. Но теперь понял, что мама права.
Оля с ехидством спросила:
— Долго же до тебя доходило. Как до утки. Так кто из нас с меньшим умом?
Игорь выскочил из квартиры, лязгнув дверью. Но сердце Оли не дрогнуло — она ощутила облегчение. Она давно поняла, что Игорь доволен их сожительством, но однажды встретит ту, кого мать сочтёт достойной. Что тогда будет с ней и Мишей, если она продаст квартиру?
Чтобы успокоиться, Оля затеяла уборку. Когда квартира заблестела, она села составлять меню на пятилетие сына, увлёкшись выбором недорогих, но полезных блюд. Звонок мобильника, оставленного на кухне, она услышала не сразу. Звонил Игорь. Голосом автоответчика он сообщил:
— Сегодня не ждите, я ночую у мамы.
Ожидая, что Оля разрыдается и станет умолять, он ошибся. Она равнодушно ответила:
— Хорошо, поняла.
Она собралась сбросить звонок, но Игорь сменил тон:
— Ольга, даю тебе последний шанс. Если я тебе дорог и ты хочешь, чтобы у Миши был отец, выполни моё условие.
Оля ответила с вызовом:
— Игорь, не шантажируй. Я росла без отца, и мой сын не пропадёт. Да и какой ты отец? Я с трудом упросила тебя дать Мише твоё отчество.
Игорь замямлил:
— Оля, зачем ты вспоминаешь старое?
Вместо ответа она резко оборвала разговор. Игорь обиделся и отключился.
Он явился за вещами в день рождения Миши. Мальчик, нарядный, ждал гостей и обрадовался отцу:
— Папа, как здорово, что ты пришёл! Я познакомлю тебя с Дашей и Севой, они мои друзья.
Игорь тускло улыбнулся, но вместо обещанной пожарной машины сказал:
— Сынок, я не смогу быть на твоём празднике. Мама меня выгнала.
Оля зашипела:
— Зачем врёшь? Неужели не понимаешь, что портишь ребёнку праздник?
Игорь ухмыльнулся:
— Можешь спустить на меня всех собак, но я делаю это нарочно. Миша запомнит этот день и, когда вырастет, спросит, почему ты лишила его отца.
Оля прозрела. Не пустив Игоря в квартиру, она вытолкала его за дверь:
— За вещами придёшь завтра вечером. Предупреди, я сменю замки.
Игорь повозмущался, но ушёл. Праздник удался — друзья с подарками отвлекли Мишу, и он забыл про отца. На следующий день Оля взяла отгул и попросила коллегу, Виталия, поменять замок. Тот справился за час, заодно починив кран в ванной. Прощаясь, он подмигнул:
— Ольга Николаевна, если что, обращайтесь. Кстати, я не женат.
Оля улыбнулась. Не успела избавиться от одного, как появился другой. Но эта мелочь приободрила её, вселив уверенность, что жизнь на Игоре не заканчивается. Она собрала его вещи и выставила чемоданы на площадку. Из окна видела, как Игорь подъехал к подъезду, пытался открыть дверь старым ключом, но новый замок не поддался. Последовал звонок:
— Оля, что это значит? Как пса, выставила меня? Я такого не заслужил!
Она ответила коротко:
— Игорь, давай поставим точку. Я устала жить в подвешенном состоянии. Пусть я недостойна тебя, как считает твоя мама, но в этом мире найдётся тот, кто примет меня такой, какая я есть.
Отключив телефон, Оля ощутила лёгкость. Вслух она похвалила себя:
— Ольга, ты молодец! Бабуля бы тобой гордилась.
В трудные моменты она всегда вспоминала Марию Ивановну. Ей казалось, что бабушка незримо рядом. Перед важными событиями бабушка снилась. Накануне разрыва с Игорем, когда он выдвинул своё условие, Оля видела светлый сон. Она рассказывала бабушке о Мише и своей жизни. Мария Ивановна слушала, качая головой:
— А про Игоря почему молчишь?
Оля не знала, что ответить. Бабушка вздохнула:
— Оленька, знаю, как тебе тяжело, но не сдавайся. Верь своему сердцу — оно не обманет и подскажет, как поступить. Никогда не предавай себя.
Оля проснулась с предчувствием перемен. Разрыв с Игорем не стал неожиданностью.
Она быстро привыкла к жизни без него. Миша первое время спрашивал:
— Мама, почему папа не приходит? Он меня не любит?
Помня своё детство, Оля старалась не травмировать сына:
— Бабушка Елена заболела, папа пока у неё.
Она надеялась, что Игорь захочет видеть сына, но он не звонил. Прошло полгода. Из газеты Оля узнала, что Игорь женился на Полине Соколовой. Фамилия показалась знакомой — так звали директрису их школы. «Наверное, её внучка», — подумала Оля и тут же забыла. Судьба бывшего мужа её не волновала. Она радовалась спокойной жизни, посвящённой сыну.
Через год Олю назначили заведующей магазином. Коллеги намекали:
— Ольга Николаевна, новую должность надо обмыть, иначе удачи не видать.
Уважая традиции, она наготовила угощений и попросила Виталия доставить всё в магазин. Предложение заказать столик в ресторане отклонили: у кого-то не было наряда, у кого-то — ревнивый муж. Заведующая секцией посуды предложила:
— Зачем ломать голову? Мы работники торговли, наш девиз — всё делать у кассы. Устроим банкет в бытовке. Главное, чтобы было что налить и чем закусить.
Идея всем понравилась. Посиделки подходили к концу, когда заведующая обронила:
— Девчонки, слышали, как зятя Соколовой прищучили?
Вопросы посыпались со всех сторон:
— Это который на директорской дочке женился? Он же крутой айтишник!
Заведующая ответила:
— Крутой мошенник! Стольких на деньги кинул. Но, как говорится, сколько верёвочке ни виться, конец найдётся. На него браслеты надели и увезли. А Полина на последнем месяце. Как теперь одной жить будет?
Кто-то хмыкнул:
— Не волнуйся, такие, как Соколовы, не тонут и не горят, потому что из дерьма состоят.
Все рассмеялись, но Оле было не до смеха. Ей стало грустно. Игоря и Елену Павловну она не жалела, но переживала за Полину и её нерождённого ребёнка.
Ольга возвращалась домой позже обычного. Она заранее договорилась с соседкой, чтобы та присмотрела за Мишей, который уже был первоклассником. Застолье с коллегами впервые после разрыва с Игорем навеяло тоску. Чтобы не нести это настроение домой, она решила проветриться и позвонила соседке:
— Тёть Паш, я немного задержусь, хорошо?
В ответ я услышала бодрое:
— Гуляй хоть до утра, имеешь право! Мы с Мишей не скучаем, он мне сказки читает.
Ольга поблагодарила его и направилась в центр города, где кипела жизнь. Молодёжь прогуливалась по набережной, торговые центры и магазинчики сверкали разноцветными огнями. Это завораживало, и Ольга застыла напротив магазина с вывеской «Незабудка». Она пыталась вспомнить, когда появилась эта торговая точка, но её мысли прервал детский плач. Материнский инстинкт сработал мгновенно — она бросилась через дорогу, вызвав негодование водителей.
Ребёнком оказалась девочка лет четырёх. Ольга присела перед ней на корточки:
— Почему ты плачешь? Тебя обидели?
Малышка, вытирая слёзы кулачком, в отчаянии ответила:
— Я потерялась!
Ольга попыталась успокоить его:
— Не плачь, сейчас мы найдём твою маму или папу.
Девочка судорожно вздохнула:
— У меня нет ни мамы, ни папы.
Ольга поняла, что тема опасная, и мягко спросила:
— А с кем ты была, когда потерялась?
— С Димой, — тут же ответила малышка.
Ольга предположила, что Дима — старший брат, и решила зайти в магазин. Но персонал лишь удивлённо округлял глаза:
— Мы впервые видим эту девочку, она сюда не заходила.
Ситуация осложнялась. Девочка вцепилась в подол Олиного платья, видя в ней спасительницу. Ольга вспомнила своё детство и тот день, когда она узнала о смерти матери, цепляясь за кофту соседки. Сердце защемило, и она взяла малышку на руки.
— Как тебя зовут?
Девочка улыбнулась:
— Ляля. Меня так называют, потому что я маленькая и похожа на куклу.
Ольга поняла, что малышка повторяет слова взрослых.
— Ляля, где нам искать твоего Диму? Похоже, придётся обращаться в полицию.
Не успела она договорить, как рядом появился запыхавшийся мужчина. Не глядя на Ольгу, он мягко упрекнул девочку:
— Ляля, я же просил тебя подождать меня. Зачем ты ушла?
Малышка всхлипнула:
— Я подумала, что ты ушёл, и пошла искать тебя, но заблудилась.
Ольга решительно вмешалась:
— Мужчина, это ваша вина. Как можно оставлять такого маленького ребёнка одного?
Незнакомец замер, вглядываясь в её лицо. Ольга тоже почувствовала, что он ей знаком. Первым её узнал он:
— Оля! Орлова! Вот так встреча!
Удивление было таким сильным, что она лишь вымолвила:
— Дима? Это ты?
Мужчина светился от радости:
— Точно я! Честно говоря, не ожидал встретить тебя в первый же день приезда. Меня перевели сюда, я теперь военком — большая честь продолжить дело отца. Хотя, знаешь, у меня были совсем другие планы, но жизнь распорядилась иначе.
Он посмотрел на девочку. Ольга перехватила его полный жалости взгляд и тихо спросила:
— Ляля — твоя дочка?
Дима махнул рукой:
— Нет, Оля — моя племянница, я пока её опекун. Здесь неудобно разговаривать. Может, посидим где-нибудь?
Ольга пожала плечами:
— Я не против, но малышке, наверное, пора спать. Уже поздно.
Дима кивнул:
— Ты права. Я ещё не привык к роли опекуна. У меня нет детей, я не успел жениться, так что я полный профан в воспитании. Буду признателен, если ты по старой дружбе поможешь мне освоить эту науку.
— Согласна, — улыбнулась Ольга.
Дима ответил той же открытой улыбкой, которая поддерживала её в школьные годы.
— Тогда начнём прямо сегодня. Я живу неподалёку. Пойдём, попьём чаю, заодно поговорим.
Ольга взглянула на часы:
— Дима, у меня сын с соседкой, так что я ненадолго.
Но беседа затянулась до глубокой ночи. Дима рассказал о своём горе. Его сестра с мужем поехали отдыхать на Пхукет. Они хотели взять с собой Олю, но Дима отговорил их, взяв отпуск, чтобы посидеть с племянницей.
— Теперь я понимаю, что спас её от смерти. Они поплыли на экскурсию на каком-то утлом корыте, которое затонуло. Команда спасалась сама, о пассажирах забыли. Спаслись лишь семеро. Вика хорошо плавала, но попала под винт катера. Её муж ударился головой при падении и утонул. Вот такая история.
Ольга была потрясена и не сдержала слёз:
— Какой ужас! Дима, а почему Оля с тобой? Где ваши родители?
Его лицо посерело:
— Отец ушёл от нас вскоре после переезда. У него другая семья, другой сын. Мама после этого заболела, потом у неё обнаружили рак. Она умерла пять лет назад. Сестра тоже похоронена здесь. Теперь понятно, почему Оля со мной?
— Понятно, — кивнула Ольга. — Ты всегда защищал слабых, так что твой поступок ожидаем.
Дима тяжело вздохнул:
— Я хотел сразу удочерить Олю, но чиновники против: молодой, неженатый, нет гарантий, что обеспечу ребёнку нормальную жизнь. Представляешь, они считают, что в детском доме ей будет лучше, чем с родным дядей. Или пусть её удочерит бездетная пара. С таким цинизмом я ещё не сталкивался. Пришлось просить начальство помочь с опекунством. Хватит обо мне. Расскажи, как ты?
Ольга натянуто улыбнулась:
— Мне тоже достаётся от судьбы.
Она вкратце рассказала о жизни с Игорем и кознях Елены Павловны, упомянув сны с бабушкой. Дима задумался:
— Я не суеверный, но в этом есть смысл. Мне тоже снилась мама перед поездкой Вики. Если бы не тот сон, я бы, наверное, отпустил Олю с ними.
Под утро, возвращаясь домой, Ольга размышляла о превратностях судьбы. Возвращение Димы в родной город она сочла добрым знаком. Миша обрадовался, узнав о гостях, и нарядился в костюм, в котором выступал на сцене. Но в восторг его привела Оля:
— Мама, какая хорошенькая девочка! Прямо кукла! Здорово, если бы у меня была такая сестрёнка!
Его желание сбылось через два месяца, когда Дима сделал Ольге предложение. Они сразу удочерили Олю, а через год в семье появилась ещё одна девочка. Миша не мог поверить своему счастью:
— У меня две сестрёнки! Это так круто!
Ольга обрела покой, которого так долго искала. Её жизнь, некогда серо-чёрная, заиграла новыми красками. Она больше не боялась темноты, потому что рядом были те, кто наполнял её дни светом. Бабушка Мария, казалось, незримо улыбалась, одобряя её выбор. Сердце, которому она научилась верить, не подвело.