Найти в Дзене

Воин и война

Воин и война Я не стану рассуждать о том, чего не пережил. Я не был на войне. Но знаю: даже вне линии боевого соприкосновения жизнь часто совсем не похожа на зону комфорта. Скорее — на зону постоянного испытания. Поведение человека, даже самого мирного, всё равно определяется особыми психическими механизмами. Если он Воин по природе, он остаётся Воином — вне зависимости от того, держит ли сейчас в руках оружие. 27 лет назад я провозгласил создание Конгресса русского воинского сословия. Одним из первых, кто поддержал эту идею, был Лев Яковлевич Рохлин. Он оказался человеком решительным, и его путь оборвался трагически. Мы планировали назначить его председателем, — но маховик истории уже начал своё вращение. Я говорил ему, что нам нужно не только движение, но и идеологическая платформа. Как марксисты когда-то избрали пролетариат, нам нужно было назвать своим приоритетом Воина. Он слушал. Он соглашался. Но пошёл своим путём, путём неподготовленного ни с какой стороны действия. Когда

Воин и война

Я не стану рассуждать о том, чего не пережил. Я не был на войне. Но знаю: даже вне линии боевого соприкосновения жизнь часто совсем не похожа на зону комфорта. Скорее — на зону постоянного испытания.

Поведение человека, даже самого мирного, всё равно определяется особыми психическими механизмами. Если он Воин по природе, он остаётся Воином — вне зависимости от того, держит ли сейчас в руках оружие.

27 лет назад я провозгласил создание Конгресса русского воинского сословия. Одним из первых, кто поддержал эту идею, был Лев Яковлевич Рохлин. Он оказался человеком решительным, и его путь оборвался трагически. Мы планировали назначить его председателем, — но маховик истории уже начал своё вращение.

Я говорил ему, что нам нужно не только движение, но и идеологическая платформа. Как марксисты когда-то избрали пролетариат, нам нужно было назвать своим приоритетом Воина. Он слушал. Он соглашался. Но пошёл своим путём, путём неподготовленного ни с какой стороны действия.

Когда мы с Тиволодом стояли у его гроба, приложив ладони к сердцу, в традиционном и скорбном отдании чести, суровые люди в тёмных костюмах наблюдали за этим. И в их взгляде было что-то тревожное. Как будто они не доглядели у опального генерала какую-то инициативу. Какое-то новое решение в лице этих непонятных для них людей...

Рохлина не стало — и идея на время замерла. Но Воины остались. Нет сословия — но есть тип человека, у которого боевая культура внутри, в теле, в поведении, в ритме жизни.

И сегодня именно этот человек, — не капиталист, не рвач, не чиновник, — начинает определять судьбу страны.

Об этом нужно говорить прямо: с 2022 года государство стало судорожно формировать воинскую общность. Делает это, как всегда, на бегу, без запаса прочности, без философского основания. Но это не отменяет сути: воин как социальный тип вернулся, и в ближайшие годы ему предстоит решать судьбу страны. Так уж сложилась ситуация.

И если природа дала человеку такую суть — это не привилегия и не кара. Это задача. Это долг, который можно нести по-разному.

🔥🔥🔥🔥🔥

Сегодняшний пост — в память о человеке, с которым мы не увидимся в этом мире. Он был не публичен, был не прославлен, но он был Воином — в жизни, в работе, в отношении к людям.

Сейчас я думаю о нём. И о тех, кто остался.