Анна в третий раз проверила содержимое шкатулки.
Опять не хватало пяти тысяч. Вздохнув, она потёрла виски, сдерживая раздражение. В последнее время странности в доме происходили всё чаще — исчезали деньги, документы оказывались не на месте, вещи меняли своё положение без причины.
— Никита! — крикнула она мужу, который развалился на диване перед телевизором. — Ты из сейфа деньги не брал?
— Нет, конечно, — ответил он рассеянно, не отрываясь от экрана. — Что случилось?
— Опять недостача. И паспорт почему-то лежал не там, где должен.
Никита обернулся с видом раздражения:
— Марин, да ты опять подозреваешь всех подряд. Может, сама и переложила, да забыла?
— Не перекладывала я. Я точно помню, где всё было.
— Ну не моя же мать у тебя их утащила! — вспылил он. — Прекрати винить её без повода!
Анна прикусила губу. Вера Павловна, его мать, действительно частенько бывала у них одна — то полить цветы, то покормить кота. Но разговаривать об этом с мужем было бессмысленно: он всегда стоял за мать горой.
— Я не обвиняю, просто... всё это как-то странно.
Той ночью, лёжа в постели, Анна долго не могла уснуть. Её терзали обрывки воспоминаний — мать Никиты за её ноутбуком, якобы искавшая рецепт, или однажды — в шкафу с документами, «помогала навести порядок».
Телефон завибрировал — сообщение от подруги: «Купила скрытую камеру, теперь спокойно за няней слежу. Удобно жутко!»
Анна села на кровати. Вот оно. Установить камеру — и всё выяснится. Или она сама убедится, что накручивает себя... или нет.
Уже через день миниатюрное устройство было замаскировано на книжной полке. Рядом — папка с бумагами и конверт с наличными.
— Вера Павловна, присмотрите за домом? Мы с Никитой к родственникам на пару дней уезжаем, — непринуждённо бросила она в трубку.
Та с радостью согласилась. А Анна, припарковавшись у дома, уже запускала приложение с трансляцией с камеры.
Сначала ничего необычного. Свекровь ходила по квартире, вытирала пыль, кормила кота. Анна уже было подумала, что всё напрасно, как вдруг...
Вера Павловна остановилась у стола. Огляделась. Потом начала рыться в документах. Делала это уверенно, будто не в первый раз. Анна замерла. На видео свекровь фотографировала бумаги — банковские выписки, договоры, страховые полисы... Затем пересчитала деньги и незаметно сунула часть в карман халата.
Анна прикрыла рот рукой, сердце колотилось. А потом — она пошла по квартире. Шкафы, тумбочки, даже под кровать заглянула. В спальне открыла запертый ящик с дневником.
— Посмотрим, что ты тут обо мне строчишь... — пробормотала Вера Павловна.
Анна выключила экран. Всё стало ясно. Это не случайности, не забывчивость, не паранойя — это происходило давно и намеренно.
Телефон зазвонил. Никита.
— Ты где? Мы ж вместе выезжали.
— Я… застряла. Сейчас подъеду.
Через двадцать минут они сидели в кафе. Анна молча включила запись. Никита смотрел, и его лицо менялось: недоверие сменилось ужасом, потом — болью.
— Зачем ей это?..
— Думаю, она боится потерять власть над тобой.
— Она просто... после отца…
Он не договорил, встал и вышел. Анна видела, как он метался перед окнами, как в ловушке.
Позже они вызвали Веру Павловну. Она пришла — возмущённая, гордая, с обвиняющим взглядом. Но всё изменилось, когда включили запись. Её лицо побледнело.
— Это фальшивка! Она всё подстроила!
— Мам, хватит, — устало сказал Никита. — Это ты. Я знаю.
— Ты веришь ей, а не мне?! Она отняла тебя у меня!
— Я взрослый человек! Ты не имеешь права копаться в наших вещах!
Вера села, будто силы покинули её.
— Я… просто боялась… что останусь одна…
— Мы не прогоняем тебя, — тихо сказала Анна. — Но нужны границы. Без доверия — никак.
Прошло три месяца. Вера вернула ключи. Больше она не приходила без приглашения. С Никитой они встречались раз в неделю — в кафе или на прогулке. Анна не мешала, давая им время восстановить отношения на новых условиях.
Однажды вечером в дверь позвонили. Вера стояла с тортом.
— Можно?
Анна впустила её. Они молча пили чай, пока свекровь не достала конверт.
— Здесь... те деньги. И проценты. Я рассчитала.
— Это не обязательно…
— Обязательно, — перебила Вера. — Я ходила к психологу. У меня гиперопека. Я просто не могла отпустить сына.
— А теперь?
— Теперь — учусь. Записалась на курсы, даже на скандинавскую ходьбу пошла. Пора начать свою жизнь.
Анна улыбнулась. В прихожей повернулся ключ в замке — Никита вернулся.
— Мам?
— Всё хорошо, сынок. Я просто… пришла сказать, что люблю тебя. Но больше не буду душить своей заботой.
Он обнял её. Потом — жену.
— Спасибо, что не сдалась.
— За что?
— За то, что вернула мне маму. Настоящую.
— А ещё… — Вера вдруг остановилась в дверях. — Я стану бабушкой?
Анна кивнула:
— Через семь месяцев.
Вера улыбнулась и тихо сказала:
— Жду звонка.