Глава 22
Этой ночью, как и предыдущей, он не хотел к ней идти. Но его начинало трясти от одной мысли, что он опять не сможет коснуться её прекрасного тела. Проделать губами дорожку от ключицы до самого низа. Его ломало от желания, выворачивало наизнанку душу. Но что-то сдерживало, и это были слова, которыми она звала другого мужчину. Как же ему хотелось до ломоты в костях, до боли в зубах, чтобы она звала не того другого, а в порыве страсти выкрикивала его, и только его имя. При одном взгляде на неё у него плавилось сердце, превращаясь в пластилин. Он не понимал, за какие грехи господь послал ему, человеку с изуродованным лицом, ещё одно наказание, любовь к невероятно нежному, чудесному созданию и страдания от понимания того, что она никогда его не полюбит, и даже не потому, что он уродлив, а потому, что сердце её уже занято.
Он не может силой заставить её любить себя, но и отказаться от неё уже не мог и не хотел. А это значило, что он будет приходить к ней, чтобы заниматься сексом. Хочет она или нет, но она принадлежит ему и пусть в её сердце другой мужчина, но его здесь нет, а он Мурад рядом, и не собирается отказываться от дарованного Богом, и тем более возвращать неизвестно кому.
С каждым днём ему становилось всё труднее справляться с собой, отказываясь приходить к ней ночью он изводил себя, доводил до нервного истощения. Он не мог не думать о ней, она стала его наваждением, его безумством. Глядя в потолок, мечтал о её руках, нежных, лёгких, изящных, прижимающих его голову к своей обнажённой груди, думал о её великолепных губках, сладких, страстных с бантиком купидона и со вкусом любви. Ворочаясь в постели, прижимая к себе подушку чувствовал голод по ней и представлял, как ласкает её податливое тело, как целует молочного цвета грудь, жаждущую его прикосновений, как вылизывает и пьёт сок, струящийся из её расщелинки и смачивающий росой дрожащий от желания язычок. Ему снилось как она тянет к нему руки, как зовёт и в экстазе, выкрикивает его имя.
Днём глядя на неё, он тонул в её глазах, опускаясь в их глубины умирал и вновь возрождался. Лучше бы отвернуться и не смотреть, чтобы сердце не вскипало и не гоняло по жилам взбесившуюся кровь. Но как не смотреть если она сидит напротив и взгляд сам не спрашивая разрешения летит к ней. Останавливается, замирает, держит и не хочет отпускать. И неважно, что он не один здесь, и кто-то может наблюдать за ним, для него ничего не имело значения кроме её глаз, её губ и улыбки.
Она проснулась от ощущения. Что в комнате кто-то есть. Некоторое время лежала с закрытыми глазами слушая тишину. Ни звука. Ни плеска волн, ни ветра шума. Окно закрыто, кондиционер работает, но и его не слышно. Но в комнате кто-то есть. Она уловила едва заметный запах. Терпкий, мужской. Он, как и в прошлый раз, когда она звала Артура навеял на неё воспоминания.
– Мурад, – произнесла едва слышно, с придыханием, но глаз не открыла.
Очень захотелось, чтобы это был он, а не кто-то другой. Поймала себя на мысли, что соскучилась по его ласке. Он напоминал ей Артура. Нет, не внешностью. Внешне они совсем не были похожи. Артура она узнала бы, даже если бы его лицо было исковеркано до неузнаваемости. Она же его любила, и он был единственным мужчиной, с которым до Мурада у неё был секс. Это Артур впервые погрузил её в Нирвану. Это с ним она впервые достигла полного освобождения, улетела в космос и парила там, пока мозг не вернул её обратно. Это с ним она впервые кричала не от боли, а от наслаждения. Если бы можно было вернуть те дни обратно. Но жизнь безжалостна. А раз вернуть ничего нельзя, так значит, нужно пользоваться тем, что даётся сейчас.
– Мурад, – прошептала.
Почувствовала, как рядом колыхнулся воздух и терпкий запах мужского парфюма слегка коснулся ноздрей.
–Хочу тебя…Очень хочу, – он стал перед ней на колени, склонившись коснулся её лица тыльной стороной ладони. Она приподняла голову, и легонька потёрлась щекой о его руку. И он поплыл, его развезло как наркомана, после небольшой дозы, от одного взгляда на неё его душу вывернуло наизнанку. Что же в ней такого, отчего его сердце ищет и не может найти покой.
– Я тоже хочу… От звука её голоса его сердце сорвалось в галоп, от слов в горле запершило и пересохло, а член, услышав призыв, рванулся ввысь едва не разорвал ширинку сирвалов. Она провела рукой по его лицу. Это было так неожиданно, что он сначала замер от удивления, а потом как голодный подросток накинулся на её губы, а когда через несколько мгновений понял, что она отвечает ему, едва не задохнулся от полноты ощущений. Он больше не раздумывал, да и зачем, если всё и так лежало в одной плоскости. Через несколько секунд дрожащие руки сорвали шёлковые пижамные шортики и его горячий язык прошёлся по складкам плоти, нашёл маленькое отверстие и не раздумывая погрузился в манящую, влажную глубину.
Её вкус такой сладкий и такой нежный, что он, забывшись на некоторое время, с неистовой похотью и жадностью голодного зверя вылизывал и поглощал тонкую струйку её живительного нектара. Его девочка, его малышка, доведённая умелым языком до исступления, заметалась по кровати, собирая в кулачки скомканную простыню, содрогнулась всем телом и выгнулась, откидывая голову назад, а потом закричала и уже через несколько секунд забилась в остром экстазе. Её оргазм в мгновение ока поглотил его целиком, застыл на губах сладким непросохшим соком, ему незачем больше ждать, одним резким толчком вошёл в неё и полностью заполнил её узкое лоно. Всего лишь несколько движений, резких отточенных толчков, её пальцы, запутавшиеся в его волосах, полуоткрытый стонущий рот рядом с его губами, трение возбуждённых сосков о его вздымающуюся от громкого дыхания грудь, всё ведёт к немедленной разрядке.
Оргазм сильный, неконтролируемый, внезапный накрыл его с такой силой, что он больше не пытался сдерживать бешеные судороги, сотрясающие его тело и закричал, а потом заухал словно ночной филин во время брачного периода.
Он не ожидал, что его накроет такое мощное наслаждение. Еще никогда так не было…никогда ни с кем…, не контролируя себя он стонал и хрипел. Пытаясь излиться до конца, обхватил её бедра, и сделал несколько последних толчков, чтобы ещё сильнее окунуться и прочувствовать потрясающее сладостное наслаждение. Когда он почти успокоился она вдруг сама нашла его губы, и он в изнеможении, лишённый последних сил ответил на её поцелуй. А потом лицом зарылся в её грудь в конец ошалевший, потрясённый и вывернутый наизнанку.