Кирилл задержался у подъезда, прежде чем нажать кнопку домофона. В руках — пакет с бутылкой вина («для приличия») и коробка рахат-лукума («мать любит»). Он не был дома три месяца. Не то чтобы избегал — просто некогда. Вернее, не находилось достаточно веской причины.
Дверь открыла Людмила Сергеевна. Взгляд — как сканер: прошелся по помятому свитеру сына, небрежно закинутому на плечо шарфу, слегка облупленному носу («опять небось курит»).
— Заходи, — сказала она ровно, без укора, но и без радости.
На кухне пахло жареной картошкой и луком. Виктор Петрович, не отрываясь от газеты, буркнул:
— О, пророк вернулся.
Кирилл фыркнул:
— Привет, батя.
Он сел за стол, ощущая, как воздух вокруг густеет. Мать разливала суп, отец шумно перелистывал страницы.
— Ну как ты? — наконец спросила Людмила Сергеевна, ставя перед ним тарелку.
— Нормально, — Кирилл ковырнул ложкой, будто в супе мог быть подвох.
— Работу нашёл? — не выдержал Виктор Петрович.
— В процессе.
— Ага, — отец хмыкнул. — Как и квартира, как и девушка, как и всё остальное.
Ложка звякнула о край тарелки.
— Виктор, — предупредительно сказала мать.
Но было уже поздно. Тишина стала тягучей, как варенье. Кирилл чувствовал, как внутри закипает что-то колючее. Опять. С самого порога.
Он глубоко вдохнул — и неосторожно выдавил:
— Может, хватит? Я не ребёнок, в конце концов.
Людмила Сергеевна медленно поставила чашку на стол.
— Ты прав, — сказала она тихо. — Ты не ребёнок.
Потом подняла глаза — и Кирилл впервые за долгие годы увидел в них не усталость, не раздражение, а холодную, почти чуждую решимость.
— Никаких разговоров, Кирюшенька. Собирай вещи и на выход — туда, откуда пришёл.
И вот он уже стоит в своей комнате, швыряя в рюкзак носки и зарядку, а в голове стучит только одна мысль: «Это всерьёз».
Кирилл вышел на улицу, так и не до конца осознав, что только что произошло. Дверь захлопнулась за ним с таким звуком, будто щёлкнул затвор камеры — приговор подписан.
Он стоял на знакомом с детства пятачке перед подъездом, сжимая в руке ключи, которые теперь были бесполезны. «Может, передумают? Позвонят через пять минут?» Но телефон молчал.
Он сел на лавочку у детской площадки, где когда-то гонял мяч с пацанами. Вытащил сигарету, но зажигалку в кармане не нашёл. «Чёрт…»
Из окна на третьем этаже доносился приглушённый голос отца. Спорили из-за него? Или уже забыли?
Рюкзак давил на плечи — внутри болтались ноутбук, пара футболок и зубная щётка. Всё, что успел схватить за те три минуты, что ему отвели на «сборы».
Он набрал номер Сашки, старого друга.
— Ё-моё, Кирь, опять с родителями? — Сашка вздохнул. — Ладно, давай ко мне.
— Не… Я не для этого. Просто…
— Просто что?
— Они меня… выгнали. Всерьёз.
Пауза. Потом неловкое:
— Ну… может, к лучшему?
Кирилл резко положил трубку.
Он вспомнил последние слова матери. «Туда, откуда пришёл».
А откуда он пришёл?
— С вокзала, — вдруг понял он.
Три месяца назад он вернулся из Питера, где безуспешно пытался «найти себя». Потом — съёмная комната, ссоры с соседями, долги… И в итоге — «ну ладно, может, дома передохну».
Теперь «передых» закончился.
Он встал, отряхнул штаны и пошёл к автобусной остановке.
— Вокзал, — сказал он водителю, протягивая мелочь.
За окном проплывали знакомые улицы, но теперь они казались чужими.
Билет до Питера,поезд уходил через два часа. Оставалось только купить его.
В зале ожидания было шумно и гулко. Кирилл уставился на табло с расписанием.
— «Конечный пункт: Санкт-Петербург».
Он достал телефон. Одно непрочитанное сообщение — от отца:
«Деньги на карту перевёл. Хватит на месяц. Дальше — сам».
Кирилл закрыл глаза.
«Значит, вот она — точка невозврата».
Кирилл проснулся от резкого стука в дверь.
— Кирюха, открывай! Ты там живой?
Голос Сашки. Хриплый, будто он уже успел отметиться в ближайшем баре. Кирилл потянулся к телефону — 14:37. «Чёрт, я проспал полдня».
Он открыл дверь.
Сашка, красноглазый и пахнущий дешёвым пивом, ввалился в комнату.
— Ну что, беглец, как тебе новая жизнь?
Комната в съёмной квартире на окраине Питера оказалась ещё хуже, чем он помнил. Тесная, с протекающим краном и вечно воняющим соседом-студентом.
— Ладно, не ной, — Сашка швырнул на стол пакет с чебуреками. — Ты хотя бы работу нашёл?
Кирилл мотнул головой:
— Вчера ходил в кафе рядом — сказали, перезвонят.
Сашка фыркнул:
— Классика.
В этот момент зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Алло?
— Кирилл? Это из «Бриз-кафе». Вы вчера резюме оставляли. Можете сегодня выйти на пробную смену?
Кирилл замер.
— Да. Да, конечно!
Он бросил трубку и чуть не подпрыгнул.
— Ну вот, — Сашка ухмыльнулся. — Теперь ты официально официант. Поздравляю.
Работа оказалась адом.
— Столик третий ждёт! Где ваш заказ?!
— Клиент жалуется, что суп холодный!
— Ты что, меню на пол уронил?!
К концу смены ноги гудели, в голове стоял шум, а в кармане лежали жалкие три сотни чаевых.
Но это было его. Не родительские деньги. Его.
Он сидел на подоконнике своей комнаты, курил и смотрел на грязное питерское небо.
Телефон молчал.
«А что, если позвонить им? Сказать… что?»
Он взял телефон, набрал номер… и положил трубку.
«Нет. Не сейчас».
Утром он проснулся от нового звонка.
— Кирилл? Это снова «Бриз». Сегодня нужен сменный администратор. Можете?
Он глубоко вдохнул.
— Да. Я приду.
Кирилл разглядывал купюры, разложенные на краешке кровати.
4870 рублей. Первая зарплата.
Он почему-то ожидал, что в руках будет ощущаться вес чего-то значительного, но бумажки казались обычными — чуть потрёпанными, пахнущими чужими руками.
— Ну что, празднуем? — Сашка потряс бутылкой дешёвого вина, заглядывая в комнату.
Кирилл покачал головой:
— Не сегодня.
Он уже знал, на что потратит эти деньги.
Кредитор сидел в полутемном кафе у вокзала и медленно помешивал сахар в эспрессо.
— Ну, Кирюха, — ухмыльнулся он, — а я уж думал, ты сбежал в свою деревню.
Кирилл молча положил на стол две тысячи.
— Это пока. Остальное — через две недели.
Мужик лениво пересчитал купюры, кивнул:
— Ладно. Жду.
На обратном пути Кирилл зашёл в маленький магазинчик у метро.
— Дайте пачку «Поларис», — сказал он и, увидев удивлённый взгляд продавца, добавил: — …и зажигалку.
Он вышел на улицу, закурил и вдруг осознал, что это — его первая собственная пачка сигарет за последние полгода. Не стянутая у отца, не выпрошенная у Сашки. Его.
Телефон завибрировал в кармане.
— Алло?
— Кирилл? — женский голос, знакомый, но он не мог сразу понять, чей. — Это Лена, из «Бриза».
Официантка, с которой они иногда курили во дворе кафе.
— Завтра у нас корпоратив. Ты идёшь?
Кирилл замялся:
— Я не знал, что меня...
— Ты же часть команды теперь, — рассмеялась она. — Приходи, будет весело.
Он согласился.
Перед сном Кирилл поймал себя на том, что разглядывает в зеркале своё отражение.
Тот же нос, те же веснушки, те же тени под глазами.
Но что-то изменилось.
Он не мог понять что.
Душный подвал бара, переполненный столиками и смехом коллег, казался Кириллу чужим и неудобным. Он сидел в углу, сжимая в руке бокал с плохим вином, и чувствовал себя случайным гостем на чужом празднике.
— Ну что, новичок, не стесняйся! — крикнул повар Денис, хлопая его по плечу так, что вино расплескалось. — Выпивай за коллектив!
Кирилл сделал глоток. Кислятина обожгла горло.
— А теперь играем в «правду»! — объявила Лена, запрыгнув на стул. — Каждый отвечает честно или пьёт!
Вопросы сыпались как из ведра:
— Самое стыдное, что ты делал в детстве?
— Ты веришь в любовь?
— Если бы украл миллион — куда бы спрятал?
Когда очередь дошла до Кирилла, Лена ухмыльнулась:
— Почему тебя выгнали из дома?
Тишина.
Он поднял бокал и залпом выпил.
— Эй, подожди!
Лена догнала его у выхода. Январский ветер бил в лицо, но Кириллу было жарко.
— Прости за вопрос, — сказала она. — Я не хотела...
— Всё норм.
Она закурила, протянула ему сигарету.
— Знаешь, мне тоже есть, что скрывать.
И неожиданно рассказала, как два года назад сбежала из дома в Уфе, бросив университет.
— Родители до сих пор не простили.
Кирилл вдруг рассмеялся:
— Похоже, мы с тобой одного поля ягоды.
Они молча шли по ночному городу, когда Лена внезапно остановилась.
— Слушай, может... зайдёшь ко мне? Чайку попьём.
Кирилл почувствовал, как учащенно забилось сердце.
— Я...
Телефон в кармане завибрировал, спасая его от ответа.
Мама.
Он уставился на экран.
— Алло?
— Кирюш... — голос матери звучал хрипло, будто она плакала. — Ты... как ты там?
Гудение проводов. Где-то на заднем фоне кашлянул отец.
Кирилл закрыл глаза.
— Всё нормально, мам.
Пауза.
— Мы... — она запнулась, — купили тебе новый свитер. Синий. Ты же любишь синий...
Лена тактично отошла в сторону.
— Заходи в гости, — тихо сказала Лена у своего подъезда. — Если захочешь.
Кирилл кивнул.
Он шёл домой, сжимая телефон, на экране которого всё ещё светилось:
«Вызов завершён. 4:17».