Баба
С первого дня войны я рвался на фронт, но не позволял возраст, мне всего пятнадцать было. Сбегал дважды из дома, военные патрули меня ловили, возвращали. Отец жестоко порол широким ремнём. В 1943 году меня, наконец, призвали в армию, но поехал я не на фронт. Воинская часть, в которой мне предстояло служить, находилась возле рабочего посёлка Борзя, это недалеко от города Читы.
После трёх месяцев первоначальной подготовки, меня определили в караульную роту. Мне понравилась такая служба, но на фронт хотелось больше. Как-то, после политзанятий, нам оставили газету «Правда», так сказать для личного ознакомления. Мы её аккуратно порвали на клочки и всей ротой, между печатных строк, написали на них рапорта с просьбой отправить на фронт. Ни один рапорт к нам не вернулся, а газет нам больше не оставляли.
Летом 1944 года я попросился во взвод старшего лейтенанта Акимова. Его бойцы очень уважали, после двух тяжёлых ранений, он отказался демобилизоваться, остался на службе. Он занимался подготовкой метких стрелков, снайперов. С караульной службы меня сняли, началась учёба. Оказалось, что снайперская стрельба не такая уж и лёгкая наука, надо сказать, что пару раз я хотел уйти, но было стыдно, ведь скажут потом: «Не выдержал, не сумел!». Акимов нас не жалел, гонял как полагается. Сначала мы были вооружены СВТ, но в тех условиях эта винтовка показала себя плохо. Из-за пыли она часто подводила. Вернулись к трёхлинейкам. В начале зимы мне присвоили звание младшего сержанта и назначили командиром отделения снайперского взвода Акимова. Был разговор об отпуске, но дальше болтовни штабных писарей дело не дошло.
Шло время. Мы радовались победам нашей армии на западном фронте, в душе жалели, что не можем ничем помочь. Пятого августа 1945 года нас подняли по тревоге рано утром. Множество грузовиков уже ждали в автопарке. Мы получили оружие, но без боеприпасов. Сидя на деревянной лавке в кузове машины, мы гадали, что нас ждёт. На станции стоял железнодорожный состав с крытыми вагонам, мы набились в них так, что в пути сидели по очереди. На станции, где нам велели выйти, нас покормили, а дальше ночной пеший марш. Лишь утром я узнал, что мы в Китае.
Китайский посёлок встретил нас толпами людей, на всём что только можно было, висели труппы. Может снять не успели, а может хотели это показать нам. Местные жаловались на японских солдат, которые, узнав, что Красная армия уже близко, ночью ушли. Началось обустройство тыловой базы, именно этим наше подразделение и должно было заниматься. Шли войска, которые нужно было накормить, а главное напоить – это было большой проблемой. Единственный колодец в посёлке не спасал от жажды многотысячную армию. Прибыли сапёры, стали копать ещё два. Шесть полевых кухонь едва успевали обеспечить едой красноармейцев. Я видел, как местные ребятишки, окружив ящик для отходов, тащили его домой. Банки из-под наших консервов у них варились вместе с рисом, или ещё чего там. Бедно они жили, очень бедно. Через два дня пришёл приказ командования обеспечить питание местному населению. Китайские дети, женщины, мужчин почти не было, кланялись нам, благодаря за еду, а для нас это было неприятным.
Рота старшего лейтенанта Дроздова окружила посёлок, окопалась. Однажды ночью в тишине прозвучало два выстрела. Погиб Дроздов и боец Тихомиров. Всем было ясно, что действовал снайпер. Но ведь японцы ушли!
Рано утром ещё два выстрела. Был смертельно ранен младший сержант Чистотелов, боец Смеклов убит. Китайцы целую делегацию прислали, говорили, что, мол, не наш это человек русских стреляет! А кто? Вечером погибли два сапёра, они копали колодец. Местные вышли и окружили своими телами один из колодцев, стояли всю ночь, не издав ни звука. В штабе собрали совещание.
Майор Самсонов ходил кругами, подыскивая нужные слова. Нашёл.
- Нужно уничтожить эту гадину! – выдал он, - Гвоздев, у тебя снайпер есть. Вот пусть он этим и займётся.
Так для меня началась война.
Занялся я, нашли и для меня применение. По моей просьбе выгнали на рисовое поле танк, а тот вдруг «сломался». Экипаж пытался его «починить», пока я, свалившись с брони, готовил себе лёжку в невысоких кустах. Танк уехал, я остался в тишине.
Ночь была тёмная, сапёры за моей спиной разожгли костёр возле колодца, поставили три чучела красноармейцев. Я не верил, что вражеский снайпер клюнет на такую наживку, видно же, что «люди» не двигаются. После полуночи раздался выстрел, я бы мог его посчитать случайным, но он был с той стороны, откуда до этого стрелял снайпер, а ещё он был из японской винтовки. Не двигаясь, я дождался утра.
Солнце подбиралось ко мне, очерчивая на земле точную линию ночи и утра. Я заметил, что кочка покрытая травой шелохнулась. «Может это он?» - подумал я. Через час кочка снова сдвинулась. «Он! Устал лежать!». К колодцу подошли сапёры, один из них раскрутил на верёвке над головой пустое ведро. «Ууууу» - донеслось до меня, тут же прозвучал выстрел, я ответил своим. Уверенный в том, что попал в цель, поднялся, разрывная пуля ударила мне в плечо, вывернув все его кости.
Кто-то тормошил меня, кто-то совал под нос водку. Мне было очень больно, я думал, что помру. Старшина Самсонов подвёл ко мне юношу, бритая, почти лысая голова, пацан совсем.
- Твой он! Зацепил ты его, но и он тебе подарок прислал. Пиши на свой счёт!
- Так это баба! – услышал я голос со стороны.
Бойцы порвали защитный комбинезон, который носили японские солдаты, оголив девичью грудь.
- Снайпера нашего до дома несите, а я тут без вас управлюсь! –приказал Самсонов.
Позже я узнал, что старшина сунул в штаны японской снайперши гранату и оттолкнул от себя. Правда то, или нет, но он даже не укрылся от взрыва. Человек, воевавший в Сталинграде, уже ничего не боится.
Булыга
С бойцом по фамилии Булыга я познакомился в госпитале, куда попал можно сказать по недоразумению. Сломал ногу, когда спрыгнул с лафета орудия. В звании старшего сержанта я командовал расчётом 76-мм пушки, больше известной как ЗИС-3.
Жизнь в госпитале была тихой и спокойной. Бойцы говорили: «Как дома!». А они знали, с чем сравнивать. Бои с фашистами были тяжёлыми, враг цеплялся за каждый бугорок, сопротивление было такое, как будто они уже обороняют Берлин. Со слов раненых, Булыгу представили к званию Героя Советского Союза, все ждали его награждения, после которого в любом случае будет по чуть-чуть. Но награды не было, народ тосковал, но Булыгу считал героем. Рассказывали, что в одном бою он остановил два немецких танка, уничтожил до двадцати фрицев. В саду возле госпиталя, я спросил его как так вышло. «А как?! Прижали нас к болоту. Те два танка снарядов не жалели. Нахрапом пёрли, стреляли, как только успевали перезарядиться. Пехота не отставала. Расчёт бронебойщиков был убит, я их ружьё на плечо и на холм. С него первый танк и подбил, потом спустился, сменил позицию, тут и второго остановил, а с пехотой было проще». Вот так скромно рассказал боец о своём подвиге.
В майские праздники госпиталь переезжал ближе к линии фронта. Выписка была массовой. Я попал с Булыгой в одно подразделение, которое направлялось в артиллерию. «Я пушку только издалека видел, чего меня в артиллеристы?» - сетовал он.
В запасном полку, который формировался из прибывших раненых и молодого пополнения, я снова встретился с Булыгой. «Возьму тебя в свой расчёт!» - сказал я. «И чего я там делать буду?». «Сначала в подносчики снарядов, а потом как выйдет» - я очень хотел видеть такого геройского бойца в своём расчёте.
Наш совместный бой случился первого июня. Немцы наступали всем фронтом, со своими потерями не считались, пытались задавить нас количеством. Батарея старшего лейтенанта Герасимова прикрывала широкий лог. Мы умело разместили наши орудия, замаскировали, как положено, поэтому встречный огонь по танкам был результативным. Пять штук встали (подбили мы их), показывая, что сюда идти нельзя, но ещё шесть попытались удивить смерть. «Давай, командир, пушку на тот пригорок! В башню бить будем, а ещё и сверху!» - предложил Булыга. Я согласился с его предложением. Вручную мы перекатили наше орудие и установили его так, чтобы оно могло стрелять как можно ниже. Этого противник от нас не ожидал! Пушки танков не могли нас обстрелять, а мы во время боя подкапывали землю под колёсами орудий, чтобы достать врага. Тот бой был наш! Мы подбили четыре вражеских танка, но меня позицию, дали время двум оставшимся уйти. Булыга погиб. Жаль, что мне не удалось выяснить адрес его родственников.
Подарок от Степана
О войне можно рассказывать долго и много, но мне бы хотелось вспомнить одного человека. Обычный боец, коих на фронте большинство, но было у него какое-то чутьё, способность, если хотите, находить то, что спрятано. До войны он служил в милиции, и хотя имел бронь, добился отправки на фронт. Как он сам говорил, что повоевать ему пришлось везде, только лётчиком не был. Так вот, если ему удавалось найти что-то полезное для взвода, он, принося это, всегда говорил: «Подарок от Степана». Самого бойца звали Иван, а вот кто такой Степан было не понятно. Однажды я спросил у бойца: «Что за присказка у тебя такая?». Иван рассказал, что когда ему было пять лет, умер его отец, которого он очень любил. Мама сошлась с другим мужчиной, желая завоевать доверие мальчика, тот дарил ему подарки, но Иван не брал. Тогда мама придумала выход. Сама приносила домой сладости и, давая их сыну, говорила: «Это подарок от Степана». Мальчик не знал кто это, для него было главное, что не от отчима.
В ноябре 1942 года фронт остановился, никто не знал надолго ли. Стрелковый полк, в котором я служил командиром взвода, стоял возле железнодорожной станции, враг был всего в пяти километрах от нас, но станцию берёг, не бомбил, не атаковал. Как-то ближе к вечеру вызывает меня к себе ротный.
- Задача для тебя, лейтенант, будет очень важная. Формируется сводное подразделение, тебе им командовать. Нужно если не захватить вот эту деревню, так связать там боем противника. Здесь и здесь к населённому пункту подходят две дороги. По данным разведки утром немцы будут накапливать там силы для удара по полку. Сейчас в деревне не больше двух рот немецких солдат. Вооружение стрелковое, артиллерии нет, разве только несколько миномётов. Вас постараемся вооружить хорошо. Утром атакуем всеми силами, а пока ты там будешь один. Да, где закрепился, сразу же давай красную ракету, а то свои накроют. Задача ясна?
- Ясно.
Вооружили нас хорошо: патроны, гранаты, три ручных пулемёта, бойцов набралось больше полусотни, по военному времени целая рота, вот только бойцы практически все были из тыловых подразделений, а значит, слабы в военном деле. Ночью мы вышли в направлении деревни.
Нам удалось достаточно близко подойти к первой траншеи противника, прежде чем нас обнаружили. Короткими перебежками, под прикрытием своих пулемётов, добрались до фрицев и прогнали их. Обосновавшись в траншее, я пустил в ночное небо красную ракету. Распределив бойцов, приготовился к отражению атаки. Не прошло и часа, как по нам ударили. Соврала разведка, немцев было гораздо больше, чем две роты, на нас наступали сразу с двух сторон. Мы подпускали противника на расстояние броска гранаты, выживших, добивали из стрелкового оружия. Подползает ко мне тот самый Иван. Лицо его светится ярче луны. «У меня подарок от Степана! В том доме у немцев склад!» - говорит он, пытаясь перекричать шум боя. «Неси, что нашёл!» - приказал я. Бойцы разобрали немецкое оружие, теперь мы чувствовали себя намного уверенней, имея несколько пулемётов и большой запас гранат. Бой то разгорался, то затихал, немецкие солдаты не могли определить наше местонахождение, так как мы их обстреливали из их же оружия. Но этот подарок вышел нам боком!
Только начало светать, с нашей стороны началась артиллерийская подготовка и по кому бы вы думали, стреляли? Конечно же по нам. Я запретил использовать трофейное оружие, расстрелял все красный ракеты, которые были, но легче не стало. Бойцы гибли, падали раненые, я сам был ранен, но смог командовать. Как всё закончилось, я помнил смутно. Очнулся в санвзводе, рядом лежал Иван. «Больше никаких подарков!» - приказал я. «Есть, никаких подарков». Я видел, что бойцу и без моих слов стыдно, да и я тоже хорош.
Колибри
В январе 1943 года в мою роту пришло пополнение. Дело обычное, военное. Принимал новобранцев мой заместитель, у меня другие дела были.
- Товарищ капитан, бойцы распределены по взводам, инструктаж провёл, - доложил он.
- На плечи им сесть хоть можно? - спросил я шуткой.
- Эти и танк притащат, не то, что предыдущие. Один подкачал!
- Что с ним не так?
- Ростом не удался. Бойцы ему ящик из-под снарядов принесли, а то его из-за бруствера не видно.
- И зачем он нам сдался?!
- Хотели его в хозвзвод направить, да упёрся он. «На передок хочу!» - говорит.
- Ладно, вечером разберёмся.
Мои планы нарушила атака противника.
Бойцы наблюдали за шестью немецкими танками. Выстроившись в линию, они быстро приблежались к красноармейцам.
- Ты чего в траншею попросился? – спросил у маленького бойца другой, туша окурок, - сидел бы сейчас при кухне!
- Здесь моё место, а не на кухне! – возразил тот.
- Ты же маленький как птичка, забыл, как называется, нам про неё в школе рассказывали.
- Колибри, - напомнил кто-то.
- Ага, она!
Неожиданно для всех крайние танки повернули, видимо, у них был приказ атаковать с фланга. Выбеленные в белый цвет, они напоминали движущиеся сугробы. Два танка находящиеся в центре, прибавили ходу, наверное, хотели быстрее оказаться в мёртвой для артиллеристов зоне. Прозвучали выстрелы пушек, один из танков остановился, второй продолжал движение. Бойцы видели, как три болванки отскочили от его брони, «Заговорённый он что ли немецкой нечистой силой?!».
Я находился на КП, с небольшого возвышения мне было хорошо видно всё поле боя. По телефону поступил приказ: «Держать фланги», я отправил туда бронебойщиков.
- Ползёт кто-то! – мой заместитель показал в сторону «живого» танка.
Из-за дыма было плохо видно даже в бинокль, но я смог рассмотреть человеческую фигуру. Делая короткие остановки, она уверено сближалась с танком.
- Ближе, нужно ещё ближе! – командовал я, будто тот боец мог меня услышать.
Фигура приподнялась над землёй, боец сделал замах, но упал.
- Он что там, на коленях стоял?! – спросил я сам себя.
- Вероятно это тот самый боец маленького роста! – подсказал заместитель.
Танк быстро преодолел оставшееся до бойца расстояние, и тут под его правой гусеницей поднялась в воздух земля. Встал, проклятый, как вкопанный встал!
- Товарищ командир, приказ из штаба: «Контратаковать!», - связист указал на телефон.
- Поднимай людей в атаку! – скомандовал я заму.
Бойцы поднялись, с криком «Ура» бросились на пехоту противника.
Когда атака противника была отбита, все увидели, что на башне беленого танка кто-то написал «Колибри!».