Каждый вечер, когда солнце клонилось к горизонту, а воздух наполнялся золотистой дымкой, ребятишки из соседних домов собирались на лужайке у старого дуба. Они играли в догонялки, смеялись и шумели, пока однажды не услышали тихую, дрожащую мелодию.
Из-за поворота тропинки, ведущей к маленькому домику с белыми ставнями, доносились звуки губной гармоники. Тонкие, будто сотканные из ветра и воспоминаний. Дети замерли, потом потихоньку потянулись на звук.
На крылечке сидел старичок в потрёпанной шляпе. Его пальцы бережно перебирали маленький инструмент, а глаза, морщинистые и добрые, смотрели куда-то далеко-далеко. Музыка лилась, как ручеёк, то весёлая, то грустная, и ребятишки, заворожённые, сели рядом на траву, не смея шелохнуться.
С тех пор каждый вечер они спешили к домику с белыми ставнями. Старичок, которого они звали просто Дедушка Музыкант, улыбался и играл для них — то задорные частушки, то старинные вальсы, то мелодии, которых никто не знал, но от которых щемило сердце. Он рассказывал, что когда-то путешествовал с цирком, играл для людей по всей стране, а теперь вот — для них.
Но однажды вечером на крылечке перед домиком никого не оказалось. Звуков гармоники тоже не было слышно. Дети ждали, стучались, заглядывали в окошко — никого.
— Может, уехал? — предположила рыжая Майка.
— Или заболел? — хмурился Витька.
— А может, он был волшебник? — прошептала маленькая Лиза.
Никто не знал.
Только через много лет, когда те ребятишки сами стали взрослыми, один из них нашёл в доме, который недавно купил и в котором давным-давно жил музыкальный старичок, в старом комоде, потрёпанную губную гармонику. И когда он поднёс её к губам, воздух снова наполнился той самой мелодией…
А на крыльце будто мелькнула тень в потрёпанной шляпе.